Эпилог 2

В коридоре раздается стук двери, тут же что-то падает, и Марк чертыхается.

Я мигом напрягаюсь, потому что хотела ему сообщить одну очень важную новость. Но не тогда, когда Марк в таком настроении.

— Дорогой? — выхожу в коридор, чтобы встретить любимого мужа.

— Привет, — Марк улыбается теплой улыбкой, от которой у меня учащенно бьется сердце.

Да, прошло пятнадцать лет, наши чувства не угасли, а стали только крепче и ярче. На меня все также накатывает возбуждение, стоит увидеть своего мужа. И, признаюсь сама себе, до сих пор отчаянно его ревную, когда, идя по улицам, женщины провожают его глазами. Представить страшно, что могу его когда-нибудь потерять, или Марк уйдет к другой…

Но, к счастью, мой муж не дает мне никаких поводов так думать: мне кажется (и я надеюсь, что не ошибаюсь), он до сих пор в меня влюблен. В нашем доме никогда не увядают живые цветы, и Марк неизменно приносит три букета: один для меня и две мини-копии для наших чудесных дочерей.

В нашей семье нет разделения детей на «твои и мои». Они наши, и точка. И мы приложили все усилия в виде разрыва всех прошлых связей и переезда в другую страну за океан, чтобы Лиза никогда не узнала позорной правды.

Марк бросает взгляд на часы на руке и хмурится, чем вызывает мое волнение в ответ. Неужели он еще куда-то собирается? Я же узнавала у его секретарши, что именно сегодня вечером у него нет никаких встреч, и именно поэтому мы с Лизой запланировали такое важное мероприятие!

— Ты сегодня рано… — озадаченно тянет Марк, внимательно осматривая меня с головы до ног. — Что-то случилось?

— Почему должно что-то случиться? — едва сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть с облегчением. Натягиваю беззаботную улыбку и заправляю прядь волос за ухо. — Просто Джек отпустил меня сегодня пораньше.

Глаза Марка тут же вспыхивают недобро. Очень недобро. Я бы даже сказала, дьявольским огнем.

Черт, надо было придумать другую достоверную причину! Например, что разболелась голова (хотя, как потом объяснить, что я с больной головой готовлю его любимую индейку и салаты?!). Что угодно, только не упоминать имя Джека.

Потому что оно действует на моего мужа, как красная тряпка на быка. Мигом включается властный собственник, и Марк начинает доказывать, что именно он — мужчина моей мечты. И хоть я это знаю, никогда не сопротивляюсь. Уж больно в конце сладко после «доказательств».

Да, прошло столько лет, а Марк до сих пор против, чтобы я работала у Джека. И работала вообще. Потому что по долгу службы мне приходится работать и с мужчинами тоже. А мой муж категорически против, чтобы я общалась с посторонними представителями сильной половины человечества.

— Джек, значит, — недобро тянет Марк, наступая и медленно расстегивая рубашку. Я пячусь назад и оказываюсь в гостиной, попой упираясь в стол.

— Марк, прекрати, ты же знаешь, что…

— Слышать ничего не хочу! — рычит мне прямо в губы и впивается в них поцелуем, опрокидывая меня на стол.

— Марк, подожди, — шепчу, едва оторвавшись от мужа, пока он одним резким движением раскрывает полы моего короткого халатика и стягивает трусики.

— Не хочу ждать, — проводит пальцем по мокрым складкам, заставляя выгнуться и простонать в голос. — Я весь день думал только о тебе. Сорвался с работы… — Марк вошел в меня сразу двумя пальцами, а я не сдерживаюсь и развожу ноги шире в стороны, намекая, чтобы он даже и не думал медлить. — Весь день мечтал, как возьму свою жену…

— Вот так? — игриво уточняю, вонзаясь пятками в ягодицы мужа и подталкивая его ближе к себе. Марк намек понимает и входит одним толчком, и мы стонем в унисон.

Стол скрипит по паркету, аккомпанируя нашим стонам и пошлым шлепкам.

— О дааа…Катя…

Хорошо, что Марк помнит, что в любой момент домой могут вернуться дети, и сразу же берет резкий темп. Но нам многого и не надо: необходимо утолить первичный голод друг по другу, а наслаждаться близостью и друг другом мы будем позже. Ночью. За закрытой дверью спальни. Когда никто нас не будет торопить.

Вонзаюсь ногтями в руки Марка, что с силой сжимает мои бедра. Намекая, что я уже близко, как чувствую его пульсирующий член внутри меня. И я сама тут же улетаю в нирвану с именем любимого мужчины на губах.

Марк падает на меня сверху, сгребая в охапку и шепча на ухо одно короткое слово, от которого у меня мурашки по всему телу, а бабочки внутри живота танцуют румбу:

— Моя.

— Твоя, — отвечаю, ни секунды не медля.

— Кать, я тут…В общем…

— Марк? — тревожусь, привставая на локтях.

Муж тут же принимает виноватый вид и сообщает без тени раскаяния в голосе:

— Я тут немного не успел…

— Ты что?!

— Я не успел…

— О, Боги! Ты с ума сошел?! Я была уверена, что ты надел защиту!

— Не сообразил, прости. Я потерял голову при виде тебя.

— Ты хоть понимаешь, что я могу забеременеть?!

— Я буду счастлив еще одному сыну. Тем более, наши дети уже давно выросли, — с широкой улыбкой сообщает Марк, притягивая меня в свои объятия, и я мигом успокаиваюсь. С этим мужчиной мне ничего не страшно. Даже четвертый ребенок.

* * *

— Так, у нас совсем немного времени, надо успеть привести себя в порядок, — произношу будничным тоном, направляясь в сторону ванной.

— Для чего? — раздается настороженное за спиной.

Я ускоряюсь, не желая сейчас ничего объяснять. Чем меньше у моего мужа времени на раздумья, тем лучше. Для окружающих и него самого.

— Катерина! Объяснись! — рычит мне в спину, следуя за мной по пятам.

— Вечером у нас будут гости. Надо успеть привести себя в божеский вид и переодеться. А еще накрыть на стол.

— Гости? Какие гости?

— Важные, Марк, важные, — с улыбкой выдаю, забегаю в ванную и захлопываю дверь перед мужем.

— Катя!

Выхожу минут через пятнадцать, надеясь, что Марк успокоился и сможет адекватно воспринимать информацию. Но не тут-то было.

Он стоит под дверью, скрестив руки на груди и буравя меня взглядом.

— Иди скорей, они вот-вот придут.

— Кто они, Катя?

Тяжело вздыхаю. Придется сказать. Рано или поздно этот момент настал бы. Я и так оттягивала его, как могла.

— Лиза со своим парнем.

Марк меняется в лице, а мне становится страшно. За его жизнь. Здоровье. И жизнь и здоровье этого смелого парня, что решил встречаться с нашей дочерью.

— Кто? Лиза? С парнем?! И ты молчала?! Знала и молчала?! — орет Марк так, что стекла дрожат.

— Любимый, успокойся, — поглаживаю осторожно его по плечу, но муж впервые не обращает на мои действия внимания, достает телефон из кармана и что-то там быстро набивает.

— Марк, что ты делаешь?

— Решаю проблему. Алло, Джеймс…

Но я не даю договорить мужу и вырываю телефон из его рук, нажав клавишу сброса. Джеймс — это его друг, который имеет связи, кажется, во всех сферах жизни.

— Катя, ты сейчас не к месту затеяла свои игры. Но с тобой мы позже поговорим. О твоем поступке…Пока я не знаю, как его назвать.

— А что первое приходит на ум? — прищуриваю глаза, тоже вставая в воинственную позу.

— Предательство.

— Вот именно поэтому мы с Лизой тебе ничего не сказали.

— Так вы еще и в сговоре?! Просто отлично! — взрывается Марк, хватаясь за голову.

— Марк, успокойся, пожалуйста, давай поговорим…

— Ты ничего не понимаешь! Ей еще восемнадцать! — орет муж на чем свет стоит.

— Марк, — повышаю голос, чтобы быть услышанной. — Нашей дочери УЖЕ восемнадцать. И в ее возрасте как раз нормально общаться с парнями. Не старой же девой ей остаться, в конце концов, только потому, что ее папа — самодур!

— Я просто за нее переживаю! Это нормально!

— Конечно, нормально! Но палку перегибать не стоит. Поэтому сейчас ты пойдешь в душ, остынешь, переоденешься и будешь мило улыбаться этому парню. Мило улыбаться, Воскресенский, а не скалиться, — тычу в его грудь пальцем, чтобы было понятно, что я настроена решительно. — Да, вот примерно так. И не надо чахнуть над Лизой, как Кощей над златом. Она тебе в дальнейшем спасибо не скажет за это.

Быстро привожу себя в порядок, надеваю нарядное легкое платье и спешу на кухню, чтобы накрыть стол. И к приходу детей и гостя Марк выглядит если не спокойным, то хотя бы адекватным.

Но ровно до того момента, как видит, что Дэвид обнимает Лизу за талию. Муж скрипит зубами, а во взгляде читаются все те пытки, которым он подвергает несчастного парня.

— Чем вы занимаетесь, Дэвид? — буквально цедит Воскресенский, сверля юношу глазами. Мы все дружно опускаем глаза в тарелки, пытаясь скрыть смех, что рвется наружу.

— Я учусь вместе с Лизой и подрабатываю в фирме отца.

— Кем?

— Марк, прекрати, — разряжаю обстановку, накладывая всем немного салата. — Мальчик работает, это уже хорошо. Он не сидит на шее у родителей.

— Вы не волнуйтесь, сэр, я буду в состоянии содержать Лизу и нашу семью, когда мы поженимся, — широко улыбаясь, бедняга даже не понимает, что только что подписал себе смертный приговор.

— Поженитесь? — тянет Марк, бледнея на глазах.

— Да, мы с Дэвидом поженимся. Мам, пап, он мне предложение сделал! — и радостная Лиза протягивает руку со скромным колечком.

Я, конечно, немного шокирована стремительностью развития событий, но за дочь очень рада. Дэвид кажется мне хорошим и надежным парнем, а Лиза рядом с ним буквально сияет от счастья.

Но восторгаться я буду потом. Сейчас надо обезвредить бомбу под названием «Марк Воскресенский». Это сейчас он сидит тихо — мирно и смотрит в одну точку. Но рванет буквально вот уже в считанные секунды.

— Ой, папочка, тебе что, плохо? Что случилось? Воды?

— Ничего страшного, лапочка, — торопливо произношу, пытаясь скрыть неловкость и не допустить, чтобы Лиза расстроилась из-за реакции отца. — Ты, кажется, говорила, что вы хотели сходить в кино?

— Да, наш сеанс уже скоро, — растерянно произносит дочь, переводя взгляд с меня на отца и обратно.

— Идите, сходите, а потом зайдете вечером чай попить, хорошо?

— Ой, это ты здорово придумала, мама! Спасибо!

— Всего доброго, миссис Воскресенская. Было приятно познакомиться, — парень улыбается и протягивает мне руку.

— Взаимно, Дэвид. Ждем вас вечером!

Закрываю за детьми дверь и иду утешать Марка, который продолжает сидеть на том же месте в той же позе, что его и оставили.

— Никита, налей отцу стакан виски. Ему нужно что-то от сердца.

— Не надо стакан, — тянет Марк умирающим голосом. — Неси сразу бутылку. Если еще ее хватит.

Сын усмехается, но подает отцу алкоголь и убегает к себе, чтобы избежать неприятной сцены.

— Мам, если понадобится помощь, зови. А вообще вы зря переживаете, Дэвид — нормальный пацан.

— Я не сомневаюсь. Папа тоже это очень скоро поймет.

За столом мы остаемся втроем: я, Марк и Люба, которая что-то набирает в телефоне.

— Господи, Катя, как ты не понимаешь! Он. Трахает. Мою. Дочь, — заводится Марк, отпивая виски прямо из горла.

— Воскресенский, совсем ополоумел! Не при ребенке же!

— Ой, родители, оба палку не перегибайте. Я знаю, что такое секс, откуда берутся дети, и даже знаю, как нужно предохраняться от нежелательной беременности! — выдает, скривившись, Люба — любимица папы.

Марк медленно поворачивает голову в ее сторону и выдает могильным голосом, сжимая подрагивающей рукой бутылку:

— Любочка, солнышко, ты что, тоже собралась замуж?

— Пап, я еще несовершеннолетняя, — дочь закатывает глаза, чем вызывает мой смех, который стараюсь скрыть изо всех сил. — Но о таких элементарных вещах осведомлена. Так что, не переживай. Все нормально будет. Придется вам с мамой пару-тройку лет меня еще потерпеть. А пока пойду с девчонками погуляю, — и уходит, чмокнув отца в щеку на прощание.

— Да хоть всю жизнь, доченька, — бросает он ей вслед, снова прикладываясь к «анестезии».

— Я очень надеюсь, что через девять месяцев у нас все же появится сын. Еще одно такое потрясение через восемнадцать-двадцать лет я не вынесу!

И Господь услышал его молитвы, подарив нам ровно через девять месяцев замечательного мальчика Антона…

Конец