Эпилог Катя

— Аааааа, Воскресенский, чтобы я тебе еще раз дала! — ору на всю предродовую, сгибаясь пополам от схватки.

— Между прочим, госпожа Воскресенская, это вы тогда набросились на меня, — усмехаясь, произносит Марк, растирая мне поясницу. Присутствовать на рождении дочери — сугубо его желание, и разрешения он добивался все месяцы моей беременности. Его он, конечно же, так и не добился, но, когда привез меня в клинику, договорился с врачами, пока я продыхивала схватки.

Вообще мы не планировали так рано заводить еще одного ребенка, но наша первая совместная ночь действительно сорвала нам крышу, и мы, как это водится в семье Воскресенских, совершенно позабыли о контрацепции. Та ночь была наполнена чувствами, нежностью и безмолвными тактильными признаниями в любви. Мы настолько позабыли об окружающей действительности, что заснули вместе.

А наутро нас разбудили два сонных гномика, что стояли у кровати, держась за руки и заговорщически улыбались. Мы с Марком дружно натянули одеяло до подбородка, и максимум, что сообразили наши сонные мозги: «Доброе утро, дети!»

Мы оба очень переживали, как Лиза и Никита воспримут друг друга, ведь от этого зависело многое. Но, на удивление, дети сдружились буквально с первого взгляда и все время проводят вместе: играют, шкодничают и защищают друг друга в детском саду.

Марк рассказал мне в подробностях свою историю, и мы оба пришли к мнению, что не стоит так шокировать Лизу. Пусть все останется на своих местах. Отец Марка никогда не был ей ни отцом, ни дедом, для него девочка — мусор, препятствие на пути к благосостоянию. И ей ни к чему знать о его существовании.

— Ребенок ни в чем не виноват, Марк. Давай оставим прошлое в России. Как дурные воспоминания. И пусть Лиза знает, что у нее — самый замечательный папа на свете!

— Я не могу, Катюш. Ведь все же мои воспоминания связаны и с тобой тоже. Например, как мы познакомились, о нашей страсти…

— Их не обязательно оставлять где-либо. Они хранятся в наших сердцах, — прикладываю ладонь к месту, где бьется сердце, и легонько целую в губы.

Моя мама таки переборола свою патологическую боязнь самолетов и прилетела на нашу свадьбу, которую мы провели на берегу океана. Правда, вдрызг пьяная, но это уже не суть важно. И ей так понравилось в Штатах, что через полгода они переехали к нам с концами! Нашему счастью и счастью детей не было предела! Мы знали, что теперь не одни и не надо разрываться на две страны, а дети были невероятно довольны проводить любую свободную минутку с бабулей и дедулей. Лиза даже по секрету сказала, что у бабушки блинчики получаются лучше, чем у меня.

Марк нашел работу, о которой мечтал, и она связана с автомобилями — он готовит их перед гонками, а в будущем планирует и сам в них участвовать. И мало того, что эта деятельность приносит ему нехилый доход, так еще это его отдушина. Как и обещал, он подарил нам большой дом со своей лужайкой и отдельными комнатами для детей. Правда, пришлось взять небольшой кредит, но это нестрашно. Теперь мы вместе, и любая проблема кажется нам пустяком.

Спустя шесть часов схваток на свет появилась наша доченька. Марк первый берет ее на руки, и по его щекам катятся слезы счастья.

— Она прекрасна, Катюш. Ты посмотри, у нее твои губки. И твои пальчики на руках. Боже, какие они крошечные! — умиляется Марк, качая на руках малышку. Я смотрю на них двоих, и единственная мысль, что сейчас в моей голове: невозможно быть еще счастливее, чем сейчас. И я не жалею ни об одном испытании, что было послано мне свыше, ведь в итоге я столько всего приобрела! Любимый мужчина, трое детей, родители рядом, боже, Марк даже лабрадора подарил нам, как обещал!

— Давай назовем ее Любой, — тихий голос Марка прерывает мои мысли. — Чтобы в нашем доме всегда жила Любовь.

— Она всегда будет там жить, пока ты рядом, любимый.

Марк нежно целует меня в губы, соглашаясь.

— Так что насчет имени?

— Пусть в нашем доме всегда живет Любовь, — тихо отвечаю, поправляя одеяльце малышки и устраивая голову на плече у мужа.