56-3 Диан/Диана
Те полчаса, что Эдвард спал, я размышляла, что делать. Вертела диктофон в руках и знала, что надо удалить запись и забыть обо всём этом. А ещё знала, что не удалю, что буду переслушивать и создам аромат с настроением щемящей нежности и запертой в глубине души страсти. Я была жадной до эмоций, я брала их отовсюду, коллекционировала истории и чувства, с которыми их рассказывали, чтобы потом воплотить в ароматах. Этот будет с нотками апельсина и мяты… Прежде, чем мой личный помощник проснулся, я даже успела примерно набросать основу.
— Простите, господин Августин, я, кажется, случайно уснул… — смущённо проговорил Эдвард, когда осознал, где находится.
— Ничего страшного, Эд. Ты умудряешься и работать полный день, и учиться. Даже не знаю, как тебе удаётся, — сказала я с таким видом, будто ничего не произошло. — Я сам виноват, загружаю тебя по полной и даже не думаю…
— Нет, нет, всё нормально! Вы вовсе меня не загружаете! Я очень рад с вами работать! — быстро затараторил он, испугавшись, что я отстраню его от работы.
А ведь я так и собиралась сделать. Нет, не уволить, а вернуть в лабораторию, чтобы он реализовывался в своей специальности. Но я не смогла его отослать. Оправдывала себя тем, что очень трудно найти такого безупречного помощника, и что для дела будет лучше, если он останется при мне. Но на самом деле было кое-что ещё: мне нравилось, что рядом со мной есть человек, для которого я столько значу. Я привыкла к мысли, что всегда буду одинока, что, если я хочу и дальше заниматься любимым делом, это неизбежно. Меня даже радовала моя обязательная свобода. Семья, в которой я выросла, была клеткой, и я испытала настоящее облегчение, когда вырвалась из неё. А Эдвард…
Возможно, что-то подобное произошло с Джой Норманн, когда она согласилась быть парой Стива, и вовсе не её фертильность послужила тому причиной, а любовь. Его любовь, на которую нельзя не ответить… Эдвард Келли что-то затронул в моей душе. Я — бета, но он так меня любит! Наверное, омежность заразна.
Я оставила его на прежней должности, и стала внимательнее к нему присматриваться, замечая проявления его чувств в интонациях, взглядах, жестах. Я уже не могла этого не видеть, более того, уже и не хотела… Меня стали раздражать находящиеся рядом с ним омеги… и беты… «Он — мой!» — шипело что-то в моей душе. Но в то же время я не представляла, что буду по-настоящему с ним встречаться, что позволю делать с собой всё то, про что он говорил. Некоторые вещи были милыми и безобидными, но кое-что казалось странным, нелепым, сомнительным и даже немного пугающим. Возможно, однажды я и решилась бы попробовать, но тут появилась Кэрол Мэйсон и её невероятная теория о получившей метку бете… И всё, мои желания перестали иметь значения, я потеряла право выбора…