56-2 Диан-Диана

Я бы и дальше пребывала в счастливом неведении относительно его чувств, если бы не одна досадная неприятность: из моей парфюмерной лаборатории был украден образец новых духов. Началось внутреннее расследование, и Эдварда тоже пришлось проверить. Помните про интересные пункты в договоре о приёме на работу? Так вот один из этих пунктов позволял мне в случае необходимости использовать на подписавшем контракт работнике Аромат Правды, или АП. АП — бесцветная и почти не имеющая запаха газообразная смесь, которая быстро и эффективно развязывает языки альфам и омегам. Так-то Аромат Правды был засекречен и использовался только в правительственных интересах, но мне, как его создателю, позволялись такие вольности.

И вот я пригласила Эдварда в свой кабинет, закрыла герметичную дверь и раздавила капсулу с сжиженным газом. За себя не опасалась, на бет эта смесь не действовала. Газ быстро заполнил помещение, Эдвард расслабленно плюхнулся на диван и начал правдиво отвечать на мои вопросы. Конечно же, он был ни при чём, да и проверяла я его скорее для галочки… Промышленного шпиона потом нашли среди лаборантов, обычное дело. Неприятно, конечно, но бывает. Необычное случилось сразу после допроса, который я устроила Эдварду.

— Я люблю вас… — вдруг сказал он, когда я уже подошла к окну, чтобы распахнуть его и проветрить кабинет. Не успела, несмотря на вызванную препаратом расслабленность и замедленность реакций, он каким-то образом оказался позади меня и сжал в крепких объятиях.

— Эдвард, отпусти, — со всей строгостью потребовала я.

— Нет, — с печалью в голосе сказал он. — Я так устал молчать об этом, притворяться, что не люблю…

— Ох, Эдди… — вздохнула я и развернулась в обнимавших меня руках, чтобы встать к нему лицом и оттолкнуть. Лучше бы я этого не делала, потому что как только повернулась, он меня поцеловал.

И это был мой первый, чёрт возьми, поцелуй! Ни с кем раньше до такого не доходило! В институте я этой ерундой не занималась, училась, училась и ещё раз училась, да и не интересно было. Хватило отзывов разочарованных подруг. Потом, когда я начала «встречаться» с альфами во имя поддержания репутации, всё ограничивалось невинными поцелуями в щёку и отработанной динамо-схемой. Пункт первый — трудоголизм: я чуть что сбегаю на работу. Пункт второй — частая смена запахов: альфу это раздражает, он теряется, и не может понять, насколько я ему нравлюсь. Пункт третий — регулярные походы в «цветник», которые по причине длительного воздержания заканчивались тем, что меня бросали едва ли не на пороге. С Эдвардом ничего не сработало: трудоголизмом моим он восхищался, каждый новый запах приводил его в восторг (по-моему, ему вообще было плевать, чем я пахну), а про облом с «цветником» я уже рассказывала. И вот теперь его губы ласкали мои. И ведь посмел, а!

Это не было противно, я не чувствовала похоти в его действиях, не видела жадного блеска в глазах, тупого стремления завалить и поиметь. Было томление и желание, переродившееся в чуть ли не священный трепет и невыносимую нежность, отчаяние, боль, будто сейчас обнимает растерявшуюся меня, а потом сам себе руки отгрызёт за то, что обнимал. Ко мне никто никогда так не относился!

Хотела правды? Получила! Он мне всё выдал, после того поцелуя.

— Как же я хочу быть с тобой…

— Эдди, Я — бета… — тихо сказала я, пытаясь собрать себя заново, после лавины его невозможных чувств.

— Да мне плевать, даже если альфа… Хочу тебя… Хочу прикасаться к тебе, обнимать, целовать, носить на руках…

И дальше он мне озвучил все свои фантазии, от невинных до эротических, и про то, как мечтает поставить мне метку, тоже сказал. Я пребывала в ахуе, а диктофон всё записывал. Я не боялась, что Эдвард приступит к осуществлению того, что наговорил, постепенно его голос и хватка становились слабее. У Аромата Правды была особенность: от длительного воздействия человек засыпал где-то на полчаса, и после пробуждения ничего не помнил. Очень удобно.

— Что-то я не очень… — пробормотал Эдвард и опёрся о подоконник, чтобы на мне не повиснуть.

— Пойдём-ка присядем, Эдди, — сказала я и практически взвалила его себе на плечо.

— Я сам.

— Да-да, конечно, — согласилась я, скидывая его с себя на диван.

Он поймал мою руку и выдал напоследок:

— Как же я заебался на тебя дрочить!

А потом закрыл глаза и засопел.

— Ты ж мой романтик! — ответила я, в два шага подошла к окну и резко его распахнула.

Свежий воздух ворвался мне в лёгкие и охладил пылающее лицо. Допросила, называется, подчинённого!