Глава 7

23 декабря 2х33 по земному календарю. Земля

Ночью Колину приснился кошмар. Сначала была девушка. Все та же незнакомка из снов. И, если верить гадалке Таре, из его прошлого.

…Мягкие губы, ждущие поцелуя, длинные волосы, щекочущие его грудь. И знакомая нежность, и любовь.

И вдруг… подбираются, сплетаясь, девичьи волосы, стягиваются вместе, образуя темный дождевой капюшон. Нежное дыхание меняется на тяжелое мужское. Руки Колина тянутся к грубой ткани, стремясь сорвать покров…

Но вместо лица незнакомца из-под капюшона показываются знакомые жесткие глаза, и шрам, пересекающий бровь, и бордовые волосы. Двойник Дрейка хрипло, каркающе рассмеялся. Напряглись старые шрамы, искажая, уродуя лицо…

Колин проснулся, тяжело дыша. Дрожащей рукой вытер пот с влажной шеи. Три часа ночи… Не сразу заметил въедливый писк информера, пытающегося сообщить ему об очередных проблемах со здоровьем. "К черту", — шепотом ругнулся Дрейк. Хотя… расслабиться однозначно не мешало бы. — "Приготовь мне ванну", — бросил он домашнему искину. Руки непривычно подрагивали. Кто же ты, человек в плаще? Колин вдруг совершенно ясно представил себе этот плащ — совсем не черный, а темно-синий, потертый. Со старомодными пуговицами. Дождевой — в Городе такой не нужен… Справа на капюшоне заметное потертое пятно… "Я видел его раньше", — понял внезапно Колин. И человека наверняка видел. Он был уверен, что плащ не плод его воображения. И в то же время это не было привычным видением.

— Я помню его! Я помню этот чертов плащ! Откуда? — от бессилия Дрейк стукнул кулаком по стене, жалея, что защитное поле не позволяет сделать это с достаточной силой, чтобы ободрать до крови костяшки, почувствовать отрезвляющую боль… — Откуда я его помню? Орген! Ты ведь знаешь, что было в прошлом? Я знаю этого человека?

— Знаешь, — прошелестел в голове тихий голос. — Точнее знал, но забыл.

Колин снова стукнул кулаком по стене, пытаясь сбросить напряжение.

— Кто он? Если мы знакомы, почему он за столько лет не объявился? А кто второй? Почему он был в моем видении? Кто он мне?

— Всему свое время, — философски ответил искин. Колин понял, что вряд ли добьется от него чего-то более существенного.

— Ты говорил, что память ко мне вернется. Когда?

— Довольно скоро, — напоследок ответил Орген и окончательно затих.

Колин сел обратно на кровать и зажал руками голову.

— Значит, скоро… Наконец-то, — едва слышно пробормотал он.

* * *

До утра Дрейк кое-как продремал, то впадая в забытье, то резко просыпаясь. Рано утром его, злого и невыспавшегося, разбудил Ярик.

— Колин! Ты не поверишь, — захлебываясь от восторга, закричал по коммуникатору Волошин. Колин сонно перевернулся на другой бок, мысленно желая приятелю заткнуться и не мешать спать в такую рань. — Знаешь, кому Ральф Сейфорд наследство оставил? Наташке!

"Ральф оставил все Наташке?", — подумал Дрейк, с трудом соображая после полубессонной ночи. — "Он что, изначально планировал отравиться вместе с Денисоном? Я-то подумал, это из-за того, что покушение сорвалось… так сказать достойно принял поражение… Странно как-то…"

— С условием, что мне разрешат ее усыновить. Теперь у опекунского совета нет выбора — они не имеют права лишать девочку наследства. А дети Сейфорда не против. Решили не оспаривать завещание Ральфа, особенно когда узнали, что речь идет об усыновлении ребенка. Сказали, что им в свое время отец и так дал достаточно. Мы с детдомом пока договорились, что Наташка у них еще поживет. Может, даже пару лет. Пока я не закончу универ и не начну работать. А потом я ее заберу. Вот! А еще я сейчас в квартире Сейфорда. Она такая классная! Хочешь посмотреть? Приезжай прямо сейчас!

— Конечно, хочу, — с наигранным оптимизмом ответил Колин, не желая обидеть приятеля. — А Ольги с тобой нет?

— Нет, я ж знаю, что вы поссорились… Так ты приедешь?

— Приеду.

Квартира у Ральфа и правда была роскошной. Большой, светлой, в верхнем, самом респектабельном ярусе башни. Без мебели, как и большинство современных квартир — если что нужно, можно полем смоделировать.

— Неплохо, — прокомментировал Колин. — Рад за тебя. И за девочку.

Вспомнился Сейфорд. Даже после смерти умудрился кому-то помочь. "И почему все так нелепо?" — грустно подумал Колин.

— Покажи мне голограмму Ральфа, — попросил он домашнего искина. Тот послушно вывел изображение бывшего хозяина, полулежащего в невидимом кресле и читающего редкую бумажную книгу.

— А семья его есть?

Рядом появились голограммы давно погибшей жены Ральфа Клары, сына — худенького мальчика лет шести, затем троих приемных детей — двух взрослых парней и девушки. Колин внимательно осмотрел трехмерные модели. Нахмурился.

— Покажи еще жену и сына.

В голове шевельнулось неясное предчувствие. Что-то не складывалось в его гармоничной картине мира. Колин вывел подробную биографию Сейфорда, масштабировав до дней. Затем общую медицинскую карту. За ней накопленные годами медицинские и психологические логи домашнего искина. Орген помог упорядочить информацию, выделив ключевые вещи — не делая выводов, но давая возможность Колину сделать их самостоятельно. Все равно не складывалось…

"Как им только жить не надоедает?" — всплыла в голове фраза, однажды оброненная Сейфордом. И еще одна: "Даже покончить с собой нельзя, ежели возникнет такое желание"… И вдруг…

Колин засмеялся. Сухо, едко, не улыбаясь. Ярик с недоумением посмотрел на приятеля. Тот сел на пол, обхватив голову руками, не в силах остановиться.

— Ярик, я дурак. Боже… какой я дурак…

"Орген, просканируй все логи и информацию в домашнем искине. Что еще есть интересного?", — мысленно спросил он, не обращая внимания на Ярика.

"Есть запароленная часть", — тихо в голове отозвался дух.

Запароленная, значит…

— Антон, знаешь, где квартира Ральфа? Быстро сюда! Да, очень срочно!

Наконец, Колин повернулся к Волошину.

— Не будет, похоже, твоя сестра начальником охраны у Денисона… — загадочно произнес он. — Ярик, извини. Ты не мог бы меня здесь с Антоном оставить? Боюсь, информация не для разглашения.

— Конечно.

Антон появился спустя десять минут. Молча зашел и сел рядом с Колином.

— В домашнем искине есть запароленная часть. Можешь взломать?

Программист с удивлением посмотрел на Колина.

— Прямо сейчас?

— Ага.

Антон рассмеялся. Однако глянул в глаза Дрейка и осекся — уж больно серьезно тот выглядел.

— Мы лоханулись, Антон. Ральф не собирался убивать министра, — тихо произнес Колин, поворачиваясь к программисту. Секунду помолчал и добавил. — Это Денисон убил Ральфа.

Колин встал, прошел на кухню. Нашел там виски, с удовольствием сделал глоток, затем поставил бутылку на место и вернулся.

— Никто и не подумал посмотреть с другой стороны. Ведь министр более значимая персона — наверняка ж хотели убить его. Кому нужен простой врач. И мое видение… я сам дал заведомо ложную информацию, опираясь на вырванные из контекста фразы… направил силы не в то русло. Вот голограммы семьи Ральфа. Кое в чем нам Денисон не соврал. Он, похоже, действительно любил жену Ральфа. Или как минимум был ее любовником. Посмотри на ребенка. Это не сын Стефорда. Это сын Майкла.

— Ральф бы заметил. Например, когда ребенку генетический идентификатор делали. Он же врач.

— А он его и не делал. Он тогда в отъезде был, в соседней галактике по делам компании. Угадай, кто его туда послал… А потом… ну не знаю — может, узнал и простил. Или не узнал. Иногда люди упорно не хотят замечать того, чего не хотят знать. Хотя я склоняюсь к тому, что простил…

— И что? Это тем более говорит в пользу того, что Ральф ненавидел Денисона.

Колин покачал головой…

— Здесь очень старый домашний искин. Логи почти никогда не удалялись. Я просмотрел домашние психологические карты Ральфа и его жены. Они были счастливы. Если она ему и изменяла, это было раньше. Вряд ли на корабле они ссорились, как говорил нам Денисон. И не думаю, что она собиралась бросать мужа.

— Тогда какой повод у Денисона?

— Да тот же, который мы подозревали у Ральфа. Застарелая обида, месть. Во-первых, девушку увел. Во-вторых, это Сейфорд уговорил когда-то семью полететь с ними. Все та же случайность — никто не виноват в аварии корабля. Но если бы его жена и ребенок остались на Земле, то не погибли бы. Денисон не простил ему смерти сына и любимой женщины.

Антон задумался.

— Но ты сам говорил, что предупредил Ральфа, но он все равно выпил ту хрень.

— Есть у меня подозрения и на этот счет… по-моему Сейфорд сам не хотел жить… Так ты взломаешь защиту? Может, там что полезное найдется.

Колин сбросил координаты данных искина.

— Да я не против. Только… это в кино любую систему можно за пять минут вскрыть. В жизни все сложнее. Я бы сказал "Возвращайся через недельку, а лучше через месяц". И то не факт, что получится…

Малевич прикрыл глаза, связываясь мысленно с домашним искином.

— Неплохо… Там не только пароль, еще и путь зашифрованный. Так просто не доберешься. Как ты нашел координаты?

Колин промолчал, Антон не настаивал на ответе.

— Ну… что могу сказать? Ничего взламывать не надо. Я знаю пароль. Он совпадает с рабочим. Как-то непредусмотрительно… слишком много людей его могут знать. Или же он сделал это специально.

Антон на время ушел в себя. Дрейк терпеливо ждал.

— Дневник! Кажется, нам повезло, — воскликнул Антон, добравшись до информации. — Ого, да он его начитывал едва не с детства. Открываем?

Дрейк с Малевичем слушали записи до позднего вечера. Детство и раннюю молодость пропустили. Обратили внимание на начало дружбы с Денисоном, свадьбу и рождение ребенка, гибель семьи.

… Узнал, что Лейн не мой сын… Поссорился с Кларой. Она плачет и божится, что любит меня, что изменила всего один раз… случайно (как можно случайно изменить любимому человеку?)… что раскаивается и не хочет меня терять. Согласна даже на гипноз, чтобы я убедился… Не знаю, что делать…

… Много думал. Не могу злиться долго на Клару. Все равно люблю ее до одури. И сына люблю. Плевать, чьи у него гены. А Денисон мудак. Как он мог?..

… Подумав, простил и Денисона. Как врач понимаю, что люди не всегда адекватны и не всегда себя контролируют. Но другом считать его больше не могу…

… Они погибли… Почему они? Почему я не погиб с ними? Не хочу дальше жить…

Затем переместились на более поздние записи:

… Говорят, время лечит… Неправда! Время не лечит, оно учит. Учит скрывать чувства и эмоции. Не могу даже смотреть на других женщин. Я мог бы себя вылечить… Но мне кажется, что так я предам ее память. Хотя… им то, вероятно, уже все равно. Завидую верующим. У них есть надежда встретиться с родными после смерти.

Отправился бы следом за ними… нашел бы способ… но не могу решиться. Наверное, я трус…

… Меня беспокоит Денисон. Не могу понять, что не так… Чудятся косые взгляды, кривые улыбки… нелепые разговоры о скоротечности жизни… Лишний раз проверил его состояние — никаких новых расстройств или психозов. Странно это. Может, это у меня крыша едет?..

… У меня появилась мания. Возникла уверенность, что Майкл хочет меня убить. Звучит дико, однако в каждой его шутке мне слышится завуалированный намек…

… Сегодня застал Денисона, с тоской разглядывающего голограмму Клары. Кажется, он меня не заметил. Неужели она ему не безразлична? Неужели он тоже до сих пор ее вспоминает? Я тихо отошел, затем издали предупредил о своем визите. Майкл поспешно убрал голограмму. Мои подозрения прогрессируют…

… Сегодня не сдержался. Под видом безобидной процедуры незаконно провел сеанс гипноза. Я был прав. Денисон меня ненавидит. И… ищет способ меня убить. Пока только ищет способ. Логи, видео и аппаратные данные гипноза прилагаю к записи…

… Готовимся к покушению на Денисона. Не знаю, действительно ли такое будет. Но понимаю, что для Майкла это может стать удобным предлогом. В крайнем случае можно сказать, что просто убили не того…

… Постоянно слежу за Майклом. К счастью, как врач, могу это делать… Когда же он нанесет удар? Может, рассказать все команде? Или отдаться в руки судьбы?..

… Пожалуй, не стоит-таки ничего говорить. Я устал от жизни. Если Денисон сможет оборвать ее вместо меня, тем лучше… На всякий случай изменил завещание…

— М-да… провалили мы все дело, — протянул Малевич. — А потом, после убийства, и сам министр, по его же словам, приложил максимум усилий, чтобы расследование велось не особо тщательно. И мы дружно уничтожили все улики, чтобы они не достались следствию… еще и радовались, что Ральф нигде не засветился… И никто не додумался посмотреть, не засветился ли где сам министр… Теперь уже поздно искать.

Колин согласно кивнул.

— А я, дурак, своими предсказаниями еще и помог ему, — Дрейк помолчал немного. — Не уверен, достаточно ли этого дневника, чтобы обвинить Денисона в убийстве. Но точно хватит для того, чтобы его политическая карьера ушла в никуда… Есть, правда, одно но. Нас тоже не погладят по головке за то, что мешали следствию.

— Ай, шеф, да брось. Было бы желание — и здесь все подчистим.

Антон вдруг засмеялся.

— Работу, конечно, придется сменить. Но, может, оно и к лучшему. Ну его нафиг, это болото. Да и министр мне никогда не нравился, откровенно говоря.

— Я заметил, — сухо прокомментировал Колин, мельком взглянув на Антона.

— Я продолжаю лечение, — в ответ буркнул Малевич. — Причем заметь, я даже не попытался съездить тебе по морде, когда ты приглашал Ольгу на ужин. Хотя хотелось.

— Подслушивать нехорошо.

— Кто бы говорил… Ладно, давай выпьем что-ли. И будем думать, что с этим делать.

— А что думать. Мне не хочется больше марать руки. Я послезавтра в рейд ухожу. Можете с Ольгой и Шифиным взять все, что сочтете нужным, и передать… хоть следователям, хоть желтой прессе. А еще… будешь в мое отсутствие к Ольге клеиться, вернусь — сам тебе по морде съезжу. И не один раз. И да, неси уже что-ли виски… Давай и правда выпьем.

24 декабря 2х33 года

Рождество… О нем с утра напомнила огромная смоделированная елка, видимо заложенная в стандартную программу домашнего искина. Почти как настоящая — пушистая, с блестящими, полупрозрачными игрушками-шарами… даже с едва заметным запахом хвои… Маленький теплый огонек шевельнулся в груди Колина. Он любил рождество, любил елки. Возможно, ему бы понравилось дарить подарки… Он сам не понимал, откуда эти чувства. Однако словно из детства приходили чувства на грани ощущений. Легкие уколы хрупких хвоинок, звон стеклянных шариков, умопомрачительный запах пирога… Скорее всего, на своем хуторе они ставили настоящую елку, не смоделированную… Вот оно, рождество, а он совсем о нем забыл.

Колин отправился смотреть на Город. Только сейчас он заметил, что улицы-колодцы украшены праздничными огнями и гирляндами, что огромные витрины магазинов увешаны декоративными снежинками, а на частных причалах, у входов в квартиры улыбаются румяные, бородатые Санта-Клаусы. Душа Дрейка заполнялась непонятным ему ликованием. Он рванул в верхний парк, нашел в кольце времен зиму и с удовольствием побродил по заснеженным дорожкам. Силовой костюм поддерживал тепло. Колин слегка ослабил его действие, чтобы сполна почувствовать мокрый холод снежинок, падающих на лицо, скатать и запустить в дерево увесистый снежок… Купил огромный леденец на палочке, попросил его упаковать и, мысленно посмеиваясь, отправил Ольге.

В парке он провел почти весь день. Мелькала было идея поискать Ольгу, но… каждый раз мысленный запрос замирал на полпути к искину. Ближе к вечеру его отыскал профессор Ксонг.

— Вы снова со своими стажерами? — обреченно спросил Колин, борясь с желанием запустить снежком в ректора. Впрочем, он все равно увернется…

— Ну почему же так сразу, — усмехнулся тот. Тонкие, но длинные, свисающие усики приподнялись вместе с уголками губ. — Сегодня праздник, а ты тут в одиночестве бродишь. Идем посидим где-нибудь, глинтвейна выпьем?

Колин хотел было ответить, что ему и одному совсем неплохо. Напротив, в кои-то веки вокруг него не снуют толпы народу… Но неожиданно для себя самого согласился.

Пожилой профессор привез Дрейка в незнакомый ему бар. Достаточно тихий и уютный. Как раз для Рождества. Колин огляделся. Темно-зеленые стены, деревянные столы с неяркими светильниками, негромкая музыка. Над стойкой бара на длинном витом шнуре висел единственный в этом помещении крупный светильник — старомодный тканевый абажур в виде срезанного конуса с бахромой, свет от которого не рассеивался, а уходил вниз. Прямо под светильником, в луче света сидела девушка привлекательная настолько, что у Колина мгновенно перехватило дух. Короткое ярко алое платье будто кожа обтягивало тело, подчеркивая и приятные формы, и тонкую талию. Дрейк с удовольствием прошелся глазами по плавному изгибу спины, округлым ягодицам, затем оценил длину ног и, наконец, остановился на ступнях, обутых в такие же вызывающе алые туфли на высоченных шпильках. Безумно захотелось подойти, взвалить ее себе на плечо и унести куда-нибудь в пещеру, где до них никто не доберется.

Колин мог поклясться, что Ксонг не случайно привел его именно сюда. Дрейк, не раздумывая, подхватил со стойки чей-то стакан с виски.

— Исчезни! — короткое тихое слово и очередной неудачливый поклонник, пытавшийся купить красотке выпить, уходит прочь. Колин проводил взглядом беднягу и вернулся к девушке. Нет, не девушке, поправил сам себя, к женщине. И не важно, сколько ей лет. Такой пронзительный взгляд мог быть только у настоящей женщины, уверенной в себе и сознающей свою цену.

Незнакомка в алом платье пристально смотрела ему в глаза и с вызовом улыбалась. "Ну же… вперед, дай мне возможность обломать тебя так же, как того придурка", — смеясь говорили ее глаза. Колин плотнее сжал губы. Безумно захотелось все же подойти и посмотреть, что из этого выйдет. Вряд ли его испугает ее "Исчезни". На мгновение подался вперед… девушка еще больше прищурила глаза… Несколько секунд Колин смотрел на нее в ответ. "Нет уж, милая, не сейчас. Поиграй пока с кем-нибудь другим", — довольно подумал Колин и продолжил, не стесняясь, рассматривать девушку. С удовольствием заметил, как та, не выдержав, отвела взгляд. И, кажется, даже слегка покраснела.

— Ольга Ершова, — нейтрально прокомментировал голос сзади. Профессор?.. — Нравится?

— Нравится, — кивнул Дрейк и поднес к губам стакан с виски.

— Одна из лучших моих выпускниц за все время работы в университете, — старик продолжал смотреть на Колина. Тот молчал, ожидая продолжения. — Хочешь такую напарницу?

— Хочу, — без колебания и без тени шутки ответил Колин. "Еще как хочу… и не только в напарницы". Затем еще раз бросил взгляд на девушку и добавил, — вы же не просто так это спросили?

— Конечно, — тут же оживился профессор. — Забирай стажеров в экспедицию. А ее я назначу сопровождающей. Скажем через полгода — как раз когда вернешься из рейда.

— И как вы ее уговорите?

— А это мое дело, — хитро ответил Ксонг.

Колин шумно выдохнул. Чего-то подобного он и ожидал. Возиться со студентами… ради сомнительной выгоды пообщаться с Ольгой на природе. Как будто он и так ее не найдет. Он снова взглянул на девушку. Та, словно почувствовав его взгляд, тоже обернулась. Колин молча отсалютовал бокалом с виски, затем резко развернулся.

— Нет, — отрывисто бросил он профессору и, не ожидая ответа, направился к выходу. По дороге немного задержался, допил виски, оставил стакан…

Ольга его опередила. Когда Дрейк появился на причале, девушка уже сидела на своем солокаре. Амазонка в огненном платье — гордая и прекрасная. Глаза сузились, пальцы слишком крепко вцепились в руль. Колин оставался расслабленно спокойным. "Сердишься, что не оценил твое выступление?" — с мысленной усмешкой подумал Колин, немигающим взглядом смотря в глаза девушки. — "Оценил, еще как оценил. Но тебе этого не покажу".

То ли от выпитого алкоголя, то ли от пробирающе-глубокого взгляда Колина у девушки закружилась голова. "Ну же? Что ж ты стоишь? Подойди", — мысленно просила она. Дрейк стоял на одном месте, не шевелясь. Ну ладно. Ольга сцепила зубы, резко рванула через причал. На ходу выхватила взглядом солокар Колина, резко подбила его, отправив в пропасть колодца. Затем сорвалась с причала и сама.

Дрейк с восхищением посмотрел ей вслед. Мысленно включил автопилот, возвращая на место флар. Кровь кипела. В душе проснулся извечный инстинкт охотника… Безумно хотелось рвануть за девушкой, догнать… показать, кто из них сильнее… Колин со вздохом качнул головой — рано утром в рейс, придется уйти. А уж если он догонит эту девушку, то так чтобы совсем от себя не отпускать. Сегодня же придется довольствоваться холодным душем.

— Профессор Ксонг? — связался Дрейк с ректором по коммуникатору, продолжая смотреть во след Ольге. — Уговорили. Пойду я в вашу экспедицию. С вас Ершова.

Весело насвистывая себе под нос фривольную песенку, Колин отправился домой.