Глава 3. Брачная ночь

Муж якобы с нежностью, обвил мою талию руками, не отказав себе в удовольствии сдавить ее как следует.

— Простите мою супругу, она пока неопытна и своевольна, — в любезном тоне проскакивали рычащие нотки.

Я ласково затрепетала ресницами, хотя воздуха мне катастрофически не хватало.

«Не перечь этой скотине, — напомнила себе. — Пока не время. В приоритете выживание, а с мужем я разберусь потом. По папиной методике».

Ум, привыкший составлять планы на все случаи жизни, уже освоился на драконьей свадьбе и предлагал начать с малого. Для начала вырваться из лап ненаглядного супруга, пока тот не довел нас до гипоксии, а после приступить к масштабной попойке с драконами.

Память Эйвери подсказывала, что драконы уважают разного рода возлияния и пляски до упаду.

С трудом изогнувшись в стальных руках благоверного, я ухватила кубок и с улыбкой обратилась к вейру Гроде, который все еще смотрел на меня с ненавистью:

— Не откажетесь выпить со мной в знак дружбы?

Лицо у вейра откровенно вытянулось. Кажется я сказала что-то не то. Обеспокоено углубилась в память Эйвери, но та послушно прокручивала уже знакомую картинку монастырских стен, сырой кельи, скудной сероватого цвета каши и жестокость мужа. Кажется, бедная девочка и мира толком не видела. Разве что самый краешек. Сначала монастырь, а потом сразу замуж.

Никаких традиций, связанных с горячительным, припомнить мне не удалось. Предложить хорошего алкоголя гостю было частью вежливости и этикета.

Лапы на талии сжались крепче. Но в этот момент ко мне шагнул вейр Гроде, и муж был вынужден отступить.

— Принимаю и не отказываю в дружбе супруге пятого генерала.

Облегчение было таким сильным, что я не удержалась и рассмеялась, легонько стукнув кубком о кубок:

— Вейре Эйвери Леяш. Женой я стану только в эту ночь, а пока я все еще просто Эйвери.

Вейр Гроде совершенно побелел, пальцы с силой стиснули кубок, но он на удивление хорошо держался:

— Вейре Эйвери Леяш, — повторил он и опрокинул кубок в себя одним глотком, и чуть пошатываясь отошел.

Может ему пить нельзя? Вон реакция какая бурная. Нехорошо, конечно, получилось, но вслед за ним я не пошла. У меня были планы на остаток бала.

Толпа на миг послушно замерла, а после взорвалась очередными поздравлениями, аплодисментами и знакомыми хлопками. С такими обычно пробки из бутылок вылетают. Процесс пошел…

— Я бы хотела немного выпить с гостями, — сказала осторожно, все еще чувствуя спиной присутствие супруга.

— Аз ты тварь, скользкая изворотливая тварь, — шумный выход коснулся уязвимой точки между плечом и горлом. Обычно именно туда впивается зубами хищник. — Не думай, что сумеешь выкрутиться.

Знакомый телу страх вонзился когтями в сердце, и я с трудом отстранилась и обернулась, только сделав несколько шагов вперед. Муж не злился, только смотрел мне в лицо с сытым прищуром. Наверное так кот играет с едой. То сцапает, то на волю выпустит.

Это был не мой страх, но приятнее от осознания этого мне не стало. Я заставила себя обойти всех гостей по кругу, почти принуждая немножко выпить со мной. Мой кубок так и оставался наполовину полным, тогда как драконы без стеснения опрокидывали в себя фужер за фужером.

Очень скоро толпа разбилась на группки и парочки, вино лилось рекой, а закомплексованные придворным этикетом драконы неслись в танце, хохоча во все горло. Передвижения мужа я контролировала краем глаза и успокоилась, только когда он зажал свою Лети за занавеской. Вот что алкоголь с людьми делает. Недаром папочка завещал не пить.

Часы пробили полночь.

Я мягко выбралась из толпы к лестнице, поднялась и полюбовалась на дело своих коварных рук. Драконы были в зюзю. Жаль подольше постоять тут нельзя, меня ждала вейра Лессеш, да и времени было в обрез. Неслышно я ступила на отгороженную часть второго этажа, как мне преградила путь опасных размеров девица:

— Ваши покои выше… вейра.

С трудом удержала себя на месте. Эйвери откровенно боялась жестокой и недоброй веи Милле, заведовавшей уборкой комнат. Зная, как к той относится жених, шпыняла ее за каждый промах, хотя промах Эйвери совершила всего один. Дала право голоса прислуге.

Но я не нежная бессловесная Виве, со мной так ни один конкурент не смел разговаривать, не то, что рядовой сотрудник.

— Вон, — сказала тихо и холодно.

Милле побледнела и зашарила взглядом по сторонам, словно надеялась найти там подсказку.

— Что ты там о себе возомнила, кошка монастырская, — пробормотала она.

Я равнодушно повернулась к двум стражам, стоящим поодаль:

— Несчастная вея сошла с ума, следует отвести ее на конюшню и высечь на совесть, — а когда те заколебались, веско добавила: — С этой минуты и до самой смерти я вейра Бельх. Или мне позвать мужа вместе с его друзьями, если моего слова недостаточно?

Угроза была существенной. Как ни странно, за пределами этого дома ни одна живая душа не знала, каково приходится Эйвери. Дареш очень ценил внешнюю благопристойность. Так что угроза позвать свидетелей подействовала на них освежающе.

Верещащую Милле подхватили под руки и поволокли к черному входу, но сердце у меня не дрогнуло. Эйвери доставалось куда больше и от прислуги, и от мужа, и от любовницы.

По-хозяйски я прошла на жилую половину второго этажа, стараясь угадать в анфиладе комнат гостиную. Эйвери на второй этаж не пускали, даже на свой чердак она ходила черной лестницей, так что придется проявить сноровку и смекалку. Или… не придется.

Одна створка из двойных дверей тихо приоткрылась и оттуда выглянула испуганная вейра Лессеш. Увидела меня и осторожно махнула рукой, тут же снова скрывшись в гостиной.

Мне такое поведение претило, но Лессеш права, стоит соблюдать осторожность.

Я все еще нелюбимая жена, и второй этаж для меня под запретом. Поспешно зашла следом за крестной и аккуратно прикрыла дверь.

— Благодарю, что согласились помочь мне, — к собственному удивлению, нежный голосок дался мне без труда.

Он у Эйвери от природы такой. Такой… беззащитный.

В ответ вейра Лессеш порывисто вскочила с кресла и с силой меня обняла. На глазах у нее блестели слезы, когда она иступлено зашептала:

— Ты прости меня, детка, прости, прости, я трусливая и бесполезная драконица, не смеющая защитить истинную дочь Леяш. Мой статус, пусть и под защитой твоего рода, все равно, что пшик, что огонь без ветра. Прости, что не осмелилась защитить…

Чуть поморщившись от слишком сильных объятий, я успокаивающе похлопала вейру по спине. Мол, будет вам убиваться. Лессеш выглядела искренней, но доверять я не спешила. Не в моем праве прощать десять с лишним лет монастырских пыток в обмен на пару слезинок.

Эйвери бы могла простить, она добрая… была. Но ее здесь больше нет, а на меня вода не действует, хоть целое ведро наплачь.

Часы пробили первый час ночи, и я заторопилась. Дареш ложился в половине второго ночи. Всегда. Вся прислуга дрессирована на его распорядок дня.

— Мне бы хотелось получить пару советов от наставницы, — я скромно присела на самый краешек софы, и вейра Лессеш вынужденно опустилась рядом. — У меня совсем немного времени, Дареш очень… нетерпелив.

Слава богу, вейра не стала тянуть время. Отстранилась со вздохом и вытянула из бархатной сумочки маленький пузырек:

— Это мой настоящий подарок, — сказала она дрогнувшим голосом. — Тот, что я подарила — пустышка, а этот… Этот стоит своих денег. Я не позаботилась о тебе, оставила на волю императора, но все свои бессонные ночи, весь свой многодневный труд вложила сюда.

Она протянула мне на ладони склянку с беловатой жидкостью. После вдруг передумала, открыла и капнула себе на язык пару капель.

— Это не яд, не думай, это… своего рода галлюциноген. Он вызывает фантазии… специфические. Две капли для поддержания настроения, а четыре или пять для более бурного времяпрепровождения, а вот восемь капель свалят с ног любого, даже сильного дракона и время он будет проводить… только в своих мечтах.

Судя по тому, как вейра Лессеш мялась и отводила глаза, фантазии носили эротический характер, и при правильной дозировке были просто сногсшибательны.

Вейра резко встала и коротко сказала:

— Спасти тебе жизнь я не в силах, против императора я что щепка, но могу избавить тебя от позорной первой ночи. Прости, а теперь мне нужно найти себе дракона на ночь, настойка… быстродействующая.

Не успела я глазом моргнуть, как Лессеш промчалась мимо меня и миг спустя по ступеням дробно застучали каблуки.

Я сидела вытянувшись в струну и шокировано смотрела в пустоту. Вот тебе и стеснительная фея-крестная, вот тебе и драконы. Нужно быть внимательнее. Нужно срочно менять привычку мерять этот мир и этих существ человеческими мерками, слишком мало я знаю о них, даже с памятью малышки Виве.

Взяла пузырек и, немного повертев, спрятала в складки платья. И вовремя успела.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Дареш. На губах блуждала неприятная усмешка, в глазах стоял морозный холод, руки сжались в кулаки.

— А я-то думал стражи мои напились и донесли, что моя неповторимая сучья женушка свихнулась и заявилась на мой этаж.

Он пошатываясь двинулся ко мне, и я тут же вскочила с кресла, в слабой попытке компенсировать разницу положений.

Ум холодно оценивал риски, пока мы перемещались по комнате. Он выше, сильнее, быстрее и на своей территории. Я мобильнее и, возможно, умнее. К возможным плюсам можно отнести богатый жизненный опыт в патриархальной организации. Неужели не найду в себе сил обмануть одного-единственного мужчину?

— Я принимала здесь свою наставницу, — сказала осторожно. — Не на чердаке же мне ее принимать.

Попыталась сместиться к двери, но скотина заблокировал дверь своей мощной тушей. Красивый ведь дракон, по-настоящему интересный, и такая гниль внутри, даже в груди что-то дергается от противоречия внешней и внутренней сути. Или это дрожит сердце глупой влюбленной Эйвери?

— Виве… — протянул муж. — Не ты ли клялась мне в любви, а теперь убегаешь?

Да. Это ее сердце болит и плачет, а мое… мое сердце красотой не купишь.

— Разлюбила, — отрезала с усмешкой раньше, чем подумала.

Отвыкла прогибаться и выбирать слова. А зря.

Дареш подобрался, как рысь, готовая к броску, зрачок полыхнул алым и сузился иглой, усмешка словно приклеилась к губам.

— Вот как ты заговорила. Дня не прошло, как ты осмелела и вообразила себя вейрой Бельх. Моей вейр-р-рой.

Мои маневры оказались бесполезны. Дареш сместился, и я несколько секунд бестолково таращилась на опустевший проход, из которого муж буквально испарился. Едва я сделала шаг в сторону двери, меня грубой силой опрокинуло в пол. Чудом извернувшись, приземлилась на локти и колени, а потом меня протащило по ковру, и в голове помутнело. Сознание накрыло темнотой.

Когда я пришла в себя, Дареш уже был полураздет, и мы… были в другой комнате.

Его спальня, подсказала память. Эйвери была тут однажды, униженно вручая свое небогатое наследство белокожей изящной Лети, которая лежала на этой самой кровати. Голая, как попка младенца. Наготы она своей не стеснялась, как если бы общалась не с будущей женой своего любовника, а с ручной болонкой.

Во рту было солоно и сухо.

Платье на мне было разорвано до пояса. Но едва я дернулась, чтобы прикрыться, Дареш положил свою лапищу мне на горло и медленно проговорил:

— Ты вела себя крайне неосмотрительно, Виве. Лезла со своей дружбой к первым вейрам империи, напилась, прикарманила подарки…

Он медленно перечислял мои прегрешения, в которые входил первый танец и невежливый взгляд в сторону его ненаглядной, и заводился все больше. Глаза загорелись гневом, рука сжалась на горле, и я вдруг поняла насколько смешны были мои попытки выкрутиться с помощью бытовой женской хитрости. Дареш был просто сильнее любого другого мужчины, быстрее, коварнее. Враждебнее.

— Кивни, тупица, если осознала свой грех.

Подавив черную волну ненависти, я кивнула. Пальцы незаметно перебирали складки платья в поисках заветного пузырька. Накапаю этой твари от души. Вариант с вином отпадал. Муж если и подаст мне стакан, то только с ядом, и уж вино со мной пить точно не станет.

— Мне нравится, когда ты послушная, кивай мне всегда, покуда жива, — в его голосе появились урчащие нотки, льдистый взгляд почти против воли скользнул на обнаженную грудь. Едва слышно пробормотал: — Смотреть не на что. Лети красивее, достойнее, отец-дракон шутил, когда сделал ее драдерой, но я исправлю его ошибку.

Болтать он болтал, но взгляд ко мне как приклеился. Вторую руку он положил мне на грудь, легко сжимая. Пока легко. Очень скоро он перестанет быть нежным, об это мне говорило окаменевшее в предчувствии боли тело.

Меня передернуло от омерзения, но я заставила себя лежать неподвижно. Против воли взмокла, чувствуя, как скатывается холодный пот по виску.

— Ты умрешь завтра, — сообщил Дареш очевидное, а я заставила себя улыбнуться.

— Но я пока жива и буду жива еще три дня, — сказала нежно. — И три ночи.

Возможно мне показалось, но в ледяном взгляде мелькнул короткий интерес, который ни одна женщина не перепутает ни с ненавистью, ни с агрессией. Возможно, Эйвери была так наивна, что не вполне понимала, какие чувства владеют Дарешем?

Лапы на груди и горле сжались крепче. Теперь это было почти больно. В груди полыхнуло о нехватки кислорода, но я заставила себя улыбнуться снова.

Интуитивно я чувствовала, что у меня есть только одна попытка выбраться из этой постели без потерь. Одна… всего одна ошибка будет стоить мне сломанных ребер или рук, или шеи.

Мою магию забрали, а значит живой я больше не нужна. Ночь завершает ритуал, а все, что начинается с завтрашнего утра лишь попытка соблюсти видимость приличий.

Не более.

Мое убийство подмочит Дарешу репутацию, но он реабилитирует ее ровно после первой военной победы.

У меня нет права на ошибку.

Медленно подняв одну руку, скользнула пальцами в густые волосы мужа, наконец, нащупав второй пузырек с эротической бякой. Давление на горло стало невыносимым, в груди горело огнем, но я не отводила глаз. Улыбка не дрогнула.

— Моя зверушка сошла с ума? — губы Дареша разошлись в нехорошей усмешке.

— Да, мой вейр, — смущенно прикрыла глаза, внимательно отслеживая реакцию из-под ресниц.

К моему удивлению, имитация покорности и влюбленности, которая не подействовала бы ни на одного мало-мальски адекватного дракона, на Дареше дала восхитительный эффект.

Взгляд помутнел и застыл, дыхание участилось. Рука, наконец, оставив в покое мою грудь, прошлась по животу, задержавшись на уязвимой точке в солнечном сплетении. Там потягивало и ныло сладковатой болью, как на заживающем послеоперационном шве. Кажется, именно оттуда, Дареш забрал из Эйвери магию.

Он искренне верил, что я в восторге от насилия и готова любить его теми способами, который ему нравятся. С помощью шила, пощечин и избиений.

Так вот что зацепило его в Эйвери. Нежность. Робость, еще детская, не способная укрыться от окружающих влюбленность. Вполне возможно, что и Лети стала его любовницей лишь потому что его не заинтересовали высокорожденные, прекрасные, но равные по положению вейры. Как подсказывала память Эйвери, желающих приласкать пятого генерала и без Лети было немного больше, чем дофига.

— Завтра ты извинишься перед вейром Гроде, и откажешься от встречи с императором.

От ледяной усмешки мне стало почти физически дурно, но я запретила себе паниковать. Обычно сложные жизненные обстоятельства заставляли меня мобилизоваться, но этот мир… был слишком другим. Агрессивным, жестоким и откровенно недобрым к женщинам.

— Поняла?

Я запоздало кивнула и удостоилась неприятного, но пока не очень болезненного шлепка по бедру.

— А после вернешь Лети все, что утащила с подарочного стола.

Раздался треск, и… Прощай платье. Не то чтобы ты мне нравилось, но ты у меня хотя бы было. Инициативность Дареша заставила меня ускориться. Ласкающе пробежалась пальцами по густым волосам супруга, а второй рукой, с намертво зажатым в ней пузырьком, скользнула по плечу вверх.

— Я верну подарки Лети, и откажусь от встречи с императором, а взамен… — Дареш прожег меня таким взглядом, что будь на моем месте настоящая Эйвери, ее бы воспламенило. — Взамен хочу один поцелуй.

Я уже приготовилась к юридическим прениям по этому вопросу, но Дареш одним рывком поднял меня с постели и прижал к себе. Качнувшись и вцепившись ему в плечи, я обнаружила себя сидящей у него на коленях лицом к лицу. Губы обожгло горячее дыхание, и спустя миг Дареш буквально впился мне в рот.

Кажется, в своих выводах я не ошиблась. Эйвери его очень даже интересовала, и ненависть, направленная на нее, была призвана замаскироваться примитивный физический интерес к жалкой смертнице из разоренного рода.

Целовался Дареш умело, но это не вызвало во мне ни малейшего отклика. Обвив руками его шею, я неспешно отвинтила крышку подаренного снадобья, и нетерпеливо заерзала на коленях, пытаясь прервать поцелуй. А едва Дареш отстранился, без всяких затей ливанула ему в рот сразу половину склянки, пока он не опомнился.

А пока благоверный не успел сообразить, поцеловала его снова. Он автоматически сглотнул, а после с силой отшвырнул меня.

Все же окончательном тупым он не был.

— Что ты сделала? — прошипел и схватился за горло.

Вскочил. Несколько секунд жег меня ненавидящим взглядом, а после, наконец, упал.