Глава 34. Охота

Я поднялась со скамьи тяжело, как старуха. Ко мне словно прилипли эти двенадцать лет ненависти, которые даже не имели ко мне отношения. Мне нечем было утешить Фирре, и нечем было помочь.

Прямо сейчас я не могла даже пожалеть об отсутствии Аша. Если бы он знал, что артефакт активировала не я, то… Казнил бы меня за черную магию. Судя по тому, что я не слышала ни об одной иномирянке, их всех перебили. Либо те сидели тихо, как мышки, маскируясь под местных скучающих вейр. Невольно обвела взглядом пространство, но стоящая вокруг темнота была тихой.

Один из стражей сладко зевнул, а второй заворочался на каменном полу. Кажется, срок магического сна подходил к концу, и я, коротко кивнув Фирре, двинулась обратно. Мы сказали друг другу все, что хотели. И все, что могли.

Около лестницы меня настиг тихий голос:

— Говорят, собираясь на особо важные события, вейры принимают ванну из лиловой верченки.

Из лилового чего они принимают ванну?

— Такие, как похороны… и свадьбы.

Я обернулась, но Фирре сидела, уткнувшись носом в колени. Лоск высокомерной вейры знатного происхождения сполз с нее, как змеиная шкурка, и она стала тем, кем была с самого начала. Нелюбимой дочерью, отвергнутой кланом Леяш.

Резко отвернулась и зашагала прочь. Толку от моей жалости?

Выбравшись из темноты подвальных камер, заперла темницу и дополнительно запечатала родовым кольцом. Перескочила знакомые штыри в полу и выскользнула из закрытого крыла на общедомовую территорию.

Дом уже просыпался, слышались голоса и перестук каблучков, шелест отдергиваемых штор.

Я скользила по замку, переходя с помощью родовой силы из спальни в спальню, нарушая законы физики и морали. Наслаждаясь разбуженной силой.

По странной причине только сейчас, после разговора с Фирре я ощутила себя полноправной Хозяйкой Леяш. Это была моя сила, мое Гнездо, мой розовый сад, мой… дом.

«Смотри, как я могу», — похвасталась собственной драконице, пройдя сквозь одну из стен, но та только сыто что-то проворчала и снова уснула.

Теперь я не могла представить ее паучком. Она переливалась в груди янтарным светом, фонившим даже через заглушку, горела первородным огнем, но не обжигала. Грела. Правда, общаться со мной не особенно хотела, но это можно было пережить.

Я бросила соколиный взгляд в окно, и на расстоянии в сотню метров узрела мужика в черном. Канцлер высокомерно топал в компании Дареша и Гроде вдоль садовой ограды и нюхал цветочки. Причем топал по центру, а Дареш и Гроде тащились по бокам, как девочки возле кумира. Помнится, еще ночью канцлер был на границе с ифритами…

Сердце зачастило. Общение с ифритами могло выявить нестыковки в моем рассказе о смерти Аша. Впрочем, пока канцлер выглядел расслабленно, и меня все еще не арестовали.

Возможно ли, что ифриты ничего ему не сказали?

Напрягла слух, но услышала только тихий вой плит на нижней кухне, причитания какой-то веи по убиенному генералу, который, по ее мнение, многозначительно на нее смотрел, и радостный гогот проснувшихся драконов. Те мерились… Силами в общем мерились. Кто сколько зайцев поймал, а кто загнал косолапого. А вот расслышать, что там канцлер вещает своим фанатам не сумела.

«Тебе не слышно?» — спросила хранителя, но змеюшка виновато зашипел:

«Хос-с-сяйке пока не хватает с-с-сил…»

Я пожала плечами и спустилась в центральную залу, пытаясь высмотреть в собравшейся толпе дракониров Милоша. Но того видно не было. Хранитель уже показывал мне картинку, как тот, падая от усталости, вернулся в собственные покои на рассвете, а перед этим еще около Рене суетился.

В планах у меня было обменяться с Милошем впечатлениями, дать ему инструкции на день, а после успеть навестить Рене, но сбыться им было не суждено.

Едва я спустилась, меня остановил какой-то юнец, сияя умытым солнышком, и склонился в неглубоком поклоне. Впрочем, вполне уважительном.

— Вейра Бельх изволит взглянуть на результаты охоты?

С трудом, словно очнувшись от дурного морока, припомнила утренние слова Дорин.

Деваться было некуда и я изволила. Таковы обязанности любой хозяйки, и перехватить контроль над землями я никому не дам. Благосклонно кивнула мальцу, обливавшему меня восхищенными взглядами и прошествовала к выходу из залы в центральный двор.

Добычу свалили прямо во дворе.

Разноцветные шкуры смешивались с кровью, землей, запахом железа и легкого тлена. Бурые потеки уже впитались в камень и центральная статуя матери-драконицы взирала на итоги охоты с сытым довольством. В любой другой день меня бы замутило от столь откровенно картины смерти, но сегодня я чувствовала странный азарт, идущий по венам. Словно часть охотничьих инстинктов передалась и мне.

Драконы возбужденно делились впечатлениями, а неподалеку суетились группы молодых дракониц, кидавшие дерзкие взгляды на мужчин. Ни дать ни взять, молодые дворяне, выехавшие на пикник в провинцию.

А вот мужчины, как ни странно, кидали взгляды вовсе не на своих спутниц, а на меня, искали моего одобрения. Возможно, потому что я была хозяйкой Гнезда и… Вообщем, я надеялась, что это потому что я была хозяйкой Гнезда. Чувствовать себя такой же добычей, оказалось крайне неприятно.

— Зайцев и лис в ваших лесах много, — сказала один из дракониров, подстраиваясь под мой шаг.

Я обошла всю эту кучу, которую дворовая прислуга уже принялась разбирать, и остановилась около оскаленной медвежьей морды. Перепуганная школьница внутри меня шлепнулась в обморок, а вот драконица отреагировала благосклонно. Да что там, я вся отреагировала благосклонно.

— Вейр Бельх убил, — я медленно развернулась к говорившему.

Передо мной стоял Виридо Алх. Не отводя от меня взгляда, он кивнул на тушу.

— Чудесно, нас ждет плотный ужин, — сказала прохладно.

— А я убил оленя.

— Очень-очень миленько, — ответила еще холоднее.

Мой ответ ему весьма не понравился, но я высокомерно улыбнулась и двинулась дальше. Пусть Виридо хоть Пегаса подстрелит, хоть феникса поймает, а только хорошо я к нему относится уже не смогу. Век буду помнить, как он бросил нас на границе, запертыми в окраинном лесу. Виридо посмурнел, но спорить не стал, дернул углом губ и резким шагом двинулся прочь. Горяч, однако. Обидчив.

Мне поочередно похвастались лисами, волками и еще какими-то местными пушистиками, и я невольно включилась в хозяйственные дела. Улыбалась, кивала и судорожно размышляла, куда девать нахапанное добро.

Закатки! Надо осваивать закатки. Выхода нет, не то на такой жарище пропадет все к плотоядным феям.

У меня мать домашнюю тушенку сама делала, времена такие были, что мы, бывало, год на таких закатках жили.

А еще часть заморожу. И бульона тоже наморожу. У меня же артефакты есть, правда, пустые. Одной мне их не зарядить.

К тому моменту как я выплыла из напряженных мыслей, около меня собралась целая толпа драконов, которая вела себя странновато. Дракониры лезли мне на глаза и словно пытались чем-нибудь угодить, один из них даже оболванил куст, чтобы подарить мне розочку. А вот драконицы, потускневшие и невеселые, хмуро сверлили нас глазами.

Взгляд выхватил Лети в ярко-красном платье, застывшую в центре толпы печальным цветочком. Рядом пасся взъерошенный Виридо, огибая невидимый вакуум вокруг персоны нон-грата. Лети, не отрываясь, смотрела на меня. А после вдруг двинулась ко мне.

— У меня не было возможности поприветствовать вас ранее, вейра Бельх, — она присела в на редкость годном реверансе, но голову не склонила, отслеживая боковым зрением окружающих.

Я медленно кивнула, принимая своеобразное приветствие, но промолчала.

Драконы, не лишенные чувства такта, благоразумно удалились из зоны конфликта, но ушки навострили. Вон глазки как заблестели жадно. С драконьим слухом и зрением ни одна деталька мимо не проскочит. Я это понимала, и Лети, наверное, тоже. Просто ей было все равно.

— Вы, должно быть, полагаете, что мы с Дарешем рассорились, — сказала она, поскольку молчание становилось неуютным и очевидным. — Но эту ночь он провел в моих покоях, как и всегда. Не рассчитывайте сильно на нашу ссору.

Она выпрямилась, и глаза упрямо блеснули вызовом. Я даже приятно удивилась. Под безвкусной шкуркой беспринципной девицы с нежной итальянской внешностью, было немного стали.

Я испытывала огромное желание пожать плечами и пожелать им всего нехорошего, но здесь было слишком много лишних ушей и лишних глаз. И трижды клятая Лети пыталась таким образом восстановить потерянную вчера репутацию за мой счет.

К сожалению, мое молчание Лети восприняла, как маленькую победу.

— Знай свое место, клуша Виве, — прошипела она ликующе. — И помни, что сердце Дареша принадлежит мне.

Я не хотела этого делать. Этот страшный разговор в подземелье что-то сдвинул у меня в груди, заставил чувствовать что-то страшное и необъяснимое. К Фирре, к генералу, и даже вот к этой раскрашенной хваткой девице Лети. Я, правда, не хотела этого делать, но я была должна.

— Дера Вильс, — Лети вздрогнула, словно успела позабыть собственное имя. — Мы с мужем предпочитаем не вмешиваться в дела личной прислуги друг друга. Если вас не устраивает ваше положение, обсудите это непосредственно с вейром Бельх.

Обойдя по кругу трясущуюся от унижения Лети, я поспешно ретировалась поближе к остальным драконирам. Драконьих способностей у нее почти нет, но вот в волосы она вцепиться может.

— На самом деле, вейр Бельх вовсе не посещал ее ночью, — тихо зашипели мне на ухо две незнакомые драконицы.

— Я знаю, — ответила таким же шепотом. — У меня же хранитель, он знает обо всем, что творится на территории Гнезда.

Вокруг поднялись вой и аханье. Хранитель! Да не может быть! Покажите его нам! А какого он размера? Он — дракон? Вы ведь знаете, что Гнезд, имеющих хранителя, очень мало?!

Теперь знаю.

Около меня сбилась целая стая драконов, когда к оживленному диалогу присоединилась вейра Шалхе — та самая невеста Аша, и взялась ревностно выспрашивать про хранителя.

Настроение и без того испорченное ссорой с Ашем и допросом Фирре, испортилось окончательно.

Дурнота накатила так резко, что меня качнуло. Я опознала знакомые признаки нервного срыва и слепо отступила назад. А после кто-то привычным жестом положил мне руку на плечо.

— Я искал тебя, Эйвери.

Обернувшись к Милошу, буквально вспыхнула от радости. Схватила его за руку, совершенно не стесняясь сотни взглядом, ловящих каждый мой жест:

— Сама тебя обыскалась, Милош!

К моему ужасу, на глаза навернулись первые слезы, в груди как-то нехорошо и жарко обмякло сердце, даже руки затряслись. Кажется, меня, наконец-то, нагнал мой личный стресс. Это такая чисто женская истерика, когда катаешься в соплях по постели и ненавидишь весь мир. Вроде бы у остальных он протекает более интеллигентно, но у меня с таким вот разгромом. Как мой личный психотерапевт не старался, а стресс трепал меня каждые полгода, как цунами Восточную Яву. Причем накатывал в самые странные моменты и на первый взгляд не имел никакого отношения к ситуации.

Вот и сейчас. За мной ухаживает десятка два высокорожденных драконов, а у меня истерика на носу.

Я вцепилась в Милоша покрепче и одними губами потребовала:

— Уведи меня отсюда. Под любым предлогом.

Одновременно со мной один из не успевших уйти дракониров неожиданно жестко произнес:

— Как смеет калека обращаться на ты к супруге своего господина?

Подняла полный непролитых слез взгляд на Милоша, но тот выглядел бесстрастным и совершенно заледеневшим.

Господи, серьезно. Они всегда разговаривают с ним так?! Неудивительно, что он мчался рысью до самых окраин, чтобы больше не сталкиваться со столичными приятелями.

Наверное, Милош хотел что-то ответить. Холодная маска дрогнула на миг, погружая в черную отчаянную ярость, но после кинул короткий взгляд на меня и отступил.

— Мне нужно осмотреть тебя, Эйвери. Полагаю за вчерашний день никто не додумался пригласить к тебе лекаря.

Он аккуратно взял меня за плечи и направил к дому, не давая обернуться и закрывая телом от любопытных взглядов. А я, все также не оборачиваясь и скрывая лицо, бросила короткое:

— Милошу дозволено обращаться ко мне кратко.

На последнем слове голос у меня неприятно треснул, как стекло в бокале, крепко сжатом драконьей лапой.

Милош провел меня тернистыми переходами Гнезда в самый край лечебного флигеля. Скорее всего, раньше второй флигель служил домом для садовника и уличных работников, но я не глядя отписала его лекарям. В военных условиях, лекари были Леяшу нужнее садовников.

Мы проскочили первый этаж, где содержали тяжело раненных, и он сразу провел меня в личный кабинет, соединявший собой две комнаты и зельеварную. Еще одна находилась в подвале, но туда Милош спускался реже, чем хотел. Слишком много на него дел навалилось.

— Сюда, — сказал тихо.

Усадил меня в кресло и осторожно присел на корточки рядом, заглядывая мне в лицо снизу вверх.

Мне было так плохо, что я не чувствовала даже стыда. Предвестие приступа было еще вчера вечером, спровоцированное красавицей, а сейчас, наконец, накрыло. Весь ужас заключался в том, что во время приступа я становлюсь невыносима. Ною, ною и еще раз ною. Из всех живых представителей фауны меня терпел только мой психотерапевт, да и тот за бешеные деньги. Так бы, наверное, убил. Зашлепал бы насмерть своим модным айпадиком последней модели.

Милош взял меня за руки, с сочувствием заглядывая в лицо.

— Я дам лекарство, Эйвери. Выпей залпом, оно горькое. Рецептура отличная, а вот со вкусом пока не работал.

— Горькое, — повторила я послушно.

Слезы хлынули дождем, и Милош беспомощно заметался по кабинету.

— Только приляг потом хоть на час, иначе уснешь стоя или вообще в обморок упадешь.

Наконец, сунул мне в руки прохладный горшочек, и я, как опытный алкаш, опрокинула его в горло. Состояние у меня было такое, что я бы и бутылку водки, наверное, выпила.

Полынная горечь разлилась на языке.

— Не плачь из-за него. Смерть приходит к каждому из драконов, как бы ни был он силен.

Кажется, Милош решил, что я плачу из-за смерти генерала. Но я пять лет изучала природу собственного стресса и точно знала, что нет. Не-за Аша я реву. Из-за всего. Боль, скапливающаяся с той секунды, как Дареш протянул мне личинку и заканчивая вчерашней ночью, когда Аш прямо назвал меня убийцей своей семьи.

Не захотел даже выслушать.

Это означало только одно: его устраивала версия, в которой я была виновной. Он не хотел знать правду, которую требовал от меня. Он эту правду уже давно себе придумал. Уж не знаю, как Фирре обманула его на допросе. Ей наверняка помог канцлер, но только бог знает, как именно.

Остаточная горечь лекарства прокатилась по горлу. Зато полегчало почти сразу. Слезы ушли, а голова сделалась холодной и ясной.

— Спасибо, — сказала искренне. — Ты не представляешь от какого позора меня спас.

С благоговением повертела бутылочку. Вот что значит магия! Я на терапию пять лет ходила, а нам ни разу не удалось купировать приступ. А тут — три секунды и порядок.

Милош улыбнулся краем губ. Он оперся бедром на заваленный мензурками и бумагами стол, глядя куда-то в окно и пожал плечами:

— Для себя делал. Давно уже не пил, а раньше стабильно доза в неделю, чаще нельзя.

Мне стало не по себе от того, как он это произнес. Словно ему такая доза требовалась куда чаще.

Впрочем, о чем тут говорить. Если с ним всегда так разговаривали, удивительно, что он хотя бы не превратился в крокодила, пожирающего своих обидчиков. В эту секунду у Милоша было настолько беззащитное выражение лица, что я растерялась. Мужчины не любят, когда женщины видят их слабость, а я… Не хотела терять Милоша. Его дружбу и доброту.

Суетливо встала с кресла, поправляя юбки и волосы, глядя куда угодно, а только не на друга.

— Рене ведь здесь? — уточнила нервно. — Собиралась проведать ее ближе к ночи, но раз уж все равно здесь, зайду сейчас.

Милош явно успел взять себя в руки и согласно кивнул в сторону второй двери.

Насколько я знала там располагалась его спальня. Конечно, я выделила ему покои в Гнезде, но он по-прежнему часто оставался ночевать во флигеле. Раненных было больше, чем часов в сутках, иногда Милош просто не успевал вернуться в Гнездо. Видимо, раненных стало столько, что Рене было положить просто некуда.

Все также молча он распахнул передо мной дверь, и мы очутились в полутемной спальне, просто и скудно обставленной. Разве что у стены были навалены стопки книг. Оснащенный драконьей мощью взгляд выцепил из темноты «Жития ниры Ханхе» и «Историю клана Вельш», лежащие на вершине стопки.

С невольным уважением покосилась на Милоша. И когда он все это читает? Ночами? Я сама сплю по шесть часов, но на каждую книгу уходит по неделе.

А после взгляд натолкнулся на кровать.

Рене мирно спала, подсунув ладони под щеку, на которой разливался слабый румянец, а тонкую шейку закрывал бинт.

— Там небольшой порез, — утешил Милош. — Я и в стазис ее погрузил только из-за потрясения. Если нужна, завтра выведу из сна.

Я погладила Рене по волосам, как ребенка, и подтянула одеяло повыше.

— Не нужно. Пусть спит.

Пусть спит и не думает ни о чем плохом.