Глава 38. Поединок

Пророчество.

Ифрит ведь говорил о нем?!

«Откуда он знает про пророчество?» — позвала свою драконицу, но та, как и много раз до этого, не ответила.

В груди было пусто и холодно. Хранитель, сосредоточенный на том, чтобы удержать содрогающуюся магическую завесу, тоже молчал. Не осталось никого, кто мог бы помочь мне. Объяснить, какого демона здесь сейчас произошло.

Горечь от смерти принца соседствовала с ужасом вероломного убийства, печалью от молчания драконицы, болезненного желания выбежать из залы, найти Аша и спрятать в его руках.

Каким-то странным образом бойня все еще продолжалась, хотя ифриты были давно мертвы. Ненависть драконов оказалась слишком сильна. Дракониры еще продолжали кромсать мертвые тела, драконицы не стеснялись пускать в дело отросшие когти. Блестящий высокомерный двор в считанные секунды превратился в стаю диких животных.

Взгляд бешено метавшийся по зале, выхватывал лишь отдельные картинки. Черная кровь на стенах, разорванные платья, полутрансформированные драконы, разбитые светильники, месиво закусок и крови на мраморе пола.

— Останови это, — схватила за руку уже вернувшегося ко мне Дареша, но тот лишь запрокинул голову и расхохотался.

Глаза горели удовольствием от короткой насыщенной схватки.

— Этот ифрит хотел забрать твой дом, Виве, — сказал, отсмеявшись. — Насладись его смертью.

— Ты убил мирную делегацию, Дареш, — сказала тихо. — Ифриты так этого не оставят.

Тот неуловимо помрачнел.

— Жена должна поддерживать мужа и славить его дела, а не корить за незначительные промахи.

Незначительный промах был, между прочим, принцем, хоть и семнадцатым по счету. На глаза набежали слезы, но я с силой зажмурилась, не позволяя им пролиться. Мы с этим Рошти были далеко не друзьями, но я долго-долго буду помнить его имя.

И если Дареш не хочет остановить это кровавое пиршество, его остановлю я.

Рука сама взметнулась вверх, пальцы сложились в подобие древней руны, голос, усиленный магией, накрыл залу:

— Остановитесь!

К сожалению, драконы не приняли меня всерьез. Я все еще была для них слабачкой Виве, последней из падших Леяш, судьба которой просить и каяться, и проводить дни в молитвах. Если бы они были в своем обычном состоянии, наверняка бы остановились. Хотя бы прислушались к слову Хозяйки этих земель. Но под влиянием ярости, мои слова были лишь комариным писком над ухом.

Поэтому я повторила:

— Останови их, Хранитель.

«С-с-сил мош-ш-шет не хватить-с-с…» — взмолился змеюшка, но я осталась непреклонна.

«Останови скольких сможешь».

Барьер пал, отпущенный стражем. Магия накрыла залу белом туманом, кутая озверевших драконов в коконы. Юнцов магией накрыло в разы быстрее, чем опытных воинов. Лиоля и Дареша магия даже не затронула.

Медленно прошла по притихшей зале, стараясь как можно реже смотреть по ноги. Знала, что иду по крови. То… что осталось от ифритов больше напоминало фарш, чем человеческое тело, но я просто запретила себе смотреть и чувствовать. Я буду чувствовать потом, когда останусь одна.

— Запри их по комнатам, — приказала Хранителю и снова увеличила силу голоса: — Надеюсь за сутки одиночества, ваши сердца покинет ярость.

В спину мне давил тяжелый взгляд Дареша, но заставила себя не оборачиваться, коротко отдавая распоряжения набежавшей прислуге.

— Убрать залу, заменить светильники, тела… Тела похоронить, как подобает обычаю.

Прислуга, привычная к убитым и бесконечным боям, неожиданно замешкалась.

— Ифритов хоронят иначе, чем драконов, — пояснил подошедший Лиоль.

Он был весь в крови, и его глаза, горящие сладостью короткой охоты еще не погасли.

— Иначе?

Насколько я помнила, умерших драконов жгли, вознося пепел к солнцу, как и подобает небесным чадам, а после пили, ели и плясали до упаду, вознося свои мольбы о счастливом перерождении для умерших.

— Ифриты закапывают своих мертвых в землю, как жуков, а после три дня проводят на коленях в своих подземных храмах, пытаясь утопить их в слезах.

Вот как. Драконы близки к богам, а ифриты к людям. Какая ирония, что мне было суждено стать именно драконом.

— Тогда прояви уважение, Лиоль, и положи их тела в землю.

За окном занимался серый рассвет, и у меня не осталось сил, чтобы противостоять канцлеру или Дарешу.

Слух поймал тяжелые шаги Дареша, похрустывающие по разбитым бокалам и светильникам. Он остановился рядом со мной и положил тяжелую руку на плечо.

— Последний генерал мертв, и согласно закону, я получаю корону, — его мрачный голос разнесся по тихой зале.

Драконы, перестали рваться из пут моей магии, и застыли. Звериные желтые глаза впились в Дареша подобно тысячам жал.

— Покоритесь мне и поклянитесь в верности. Я стану вашим императором.

— Когда император берет власть, он получает корону, печать и одобрение отца-дракона, — Толпа драконов, которых моя магия обошла стороной или с которыми не справилась, разошлась, и вперед вышел вейр Гроде. В одной руке он держал жутковатого вида корону. Черную, как деготь, острозубую и, похоже, тяжеленную. Вон мышцы как напряглись.

Гроде подошел к Дарешу вплотную и надел корону на его голову. Желтые глаза моего незадачливого супруга мрачно блеснули.

Я бы на его места не радовалась. Если императоры обречены таскать на собственной голове такую жуть, выгоднее завести доходный кабак или открыть цветочную лавку. И легко, и приятно, и денежки.

— Первое условие выполнено, — бесстрастно сказал Гроде. — Осталось выполнить оставшиеся два. Получить печать и благословение.

— Где я возьму печать, если ее нет нигде. Может, Раш закопал ее, а Вальтарта большая всю не перекопаешь.

Он назвал генерала Раш?

Я невольно нахмурилась. Допустим, Харраш легко сокращается как Раш и как Аш, но с какой стати печать вообще должна оказаться в руках первого генерала? Ее носит при себе только император.

Впрочем, они же братья. Может, у них разделение труда.

— Ты получишь печать, когда пройдешь все поединки, — невозмутимо продолжил Гроде.

Обвел безразличным взглядом присмиревших драконов, особо задержавшись на мне, а после на Лиоле.

— Единственный генерал с которым у меня не был поединка это Лил! Лил? Ты…

Лиоль вышел вперед, ударил себя сжатым кулаком в грудь, а после так же ткнул в плечо Дареша:

— Вызываю, — сказал он хмуро. — Я не признаю твоей власти.

Несколько секунд Дареш смотрел Лиолю в глаза, губы у него подергивались в гневе, но за ледяной маской я уловила боль. Похоже, раньше они были хорошими друзьями.

— Тогда поединок состоится завтра, — мрачно решил он наконец. После бросил взгляд в окно и невесело расхохотался. — Точнее уже сегодня, когда рассвет коснется земли.

И верно, окна порозовели и первые слабые лучи солнца уже дробились на водах фонтана. Там, кажется, и птички уже вовсю чирикали. Чудовищный контраст с бойней внутри Гнезда.

— Но биться будем за печать, а уж где ты печать достанешь за пару часов, не мое дело, — муж перевел взгляд на Гроде, и тот невозмутимо склонил голову в согласии.

Вот так. Оказывается Гроде точно знал, где находится печать и весь месяц тролил Дареша ее отсутствием. Вот это старый троль… Прокачка сотого уровня. Уважаю.

До Дареша эта информация доходила несколько дольше. Лицо у него сделалось очень сложное, но он явно был на пороге озарения.

Дожидаться его реакции не стала. Холодно усмехнувшись невеселым мыслям, прошла вдоль залы, коротко отдавая распоряжения прислуге. После вернулась к окровавленному креслу, уселась и полностью погрузилась в диалог с хранителем. Нужно было оградить плац от Гнезда и полностью изолировать его магически.

Не знаю, как долго я сидела, уставившись в одну точку, пытаясь оценить риски, когда передо мной остановился вейр Гроде:

— Вы живы и здоровы, вас не задело? — спросил он неприязненно.

Я с трудом разлепила глаза, уставившись в хмурое лицо.

— Все отлично, вейр Гроде.

Привстала пошатываясь. Моя человеческая часть скулила, свернувшись в калачик, но драконья часть была готова к поединку.

— Что от меня требуется? — спросила, понимая, что Гроде подошел не просто так.

Он оценивающе прошелся по мне строгим взглядом и кивнул своим мыслям.

— Идемте. Ваше присутствие на поединке необходимо.

Он подал мне руку, и я послушно положила пальцу на бархатный рукав. После остановилась, поспешно достала артефакт Милоша и закрепила в волосах. Подумаешь, не совпадает по цвету. Лишних артефактов не существует! Вот так.

Только выйдя на улицу, вдохнув чистый летний воздух, я осознала, какая страшная вонь стояла в зале. Кровь, гарь, смерть пахли отвратительно. Пошатываясь от переизбытка кислорода, и придерживаемая Гроде, я дошла до расчерченного круга внутри плаца, где уже поднимался магический кокон. Тонкий, как стекло и прочный, как алмаз.

— Идите, вейра, и ничего не бойтесь, — Гроде очень мягко, но настойчиво подпихнул меня внутрь отгороженной части плаца, на что я, конечно, не поддалась.

Нетушки. Плац создан для серьезных мужиков, а я девочка.

— Сами идите, — очень вежливо обозначала я свою позицию.

Лицо Гроде претерпело постепенную метаморфозу с маски строгого джентльмена до унылого политикана, который устал работать с идиотами.

— Он вам ничего не объяснил, — пробормотал он обреченно. — Я так и знал. От влюбленных мальчишек нет никакого прока, только стены ломают и ревнуют к каждому дереву.

И не успела я насторожиться, добавил уже громче:

— Идите и положите кольцо на каменную ступень.

Для верности он ткнул пальцем в подобие каменного алтаря на плацу. Кажется этот выступ использовали для того, чтобы класть оружие и экипировку, но сейчас он был гол и пуст, и весь зарос ядовито-зеленым мхом.

— Какое кольцо? — уточнила дрогнувшим голосом. — Родовое не отдам, не рассчитывайте.

К своему ужасу, расслышав что-то там про влюбленного мальчишку и соединив все это с Ашем, мое сердечко взялось отплясывать цыганочку с выходом. Можно подумать, что ему не сорок, а сопливые тринадцать.

Вейр Гроде забормотал, что лупить надо влюбленных хворостиной, потому что все они дураки и мешают ему работать.

— Нет, кольцо, которое тебе дал Раш, — к нам неслышно подошла Шалхе. — Иди и положи печать на ступень, а потом возвращайся. А то не дай мать-драконица, поранят такую ценную вейру.

Последнее она сказала не без иронии, но я едва ли это услышала. Сердце замерло.

Печать?

Кольцо, которое дал мне Аш-Раш еще в Бельх — это императорская печать? Чувствуя себя очень тупой, потянулась к колечку, которая так и висело на тонком шелковом шнурке, скрытое лифом платья.

— Это императорская печать? — я вытянула колечко под утреннее бледное солнце и показала Гроде.

Тот важно кивнул и одобрительно огладил собственную бородку. Я сжала губы в тонкую полоску, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, вроде «точно-точно?», и шагнула за барьер.

То есть, Аш, будучи в здравом уме и твердой памяти, повесил на шею преступницы и ссыльной графини императорскую печать. А если бы ее — то есть, меня — с этой печатью съели в пещерах Арахны?!

Драконы — очень странные создания.

Около ступени я ненадолго остановилась, снимая колечко, с которым успела сродниться, и лишь положив его на холодный камень, поняла, что уже давно не одна. За плечом стояли Дареш и Лиоль. Лиоль, кажется изначально был в курсе, куда делась императорская печать, а вот Дареш… Дареш смотрел так, что я взмолилась всем богам, включая Арахну и Даждьбога.

Бочком протиснулась к скале и, поддерживая приятный спортивный темп, но не теряя достоинства, рванула к выходу с плаца. И вовремя. Дареш и Лиоль схлестнулись, едва за моей спиной сомкнулся магический щит.

Первые несколько секунд я ничего не понимала, потому что видела только вихрь из каменной крошки, закрывший обзор на происходящее. Только задрожала, представив, что было бы, не успей я уйти с плаца. Крутилась бы сейчас вихре.

Драконы, облепившие плац, только что носами не притиснулись к щиту, пристрастно наблюдая за битвой. Глаза горели предвкушением и удовольствием. Об убийстве ифритов они давно позабыли.

Опомнившись, я перешла на магическое драконье зрение, но опоздала. Вихрь распался на две половинки, схлестнулся и… рассеялся.

На плацу остался лежать поверженный третий генерал во второй форме оборота. Одно крыло было явно сломано и неловко завернулось ему за спину. От груди растекалось кровавое пятно. Дареш, не успевший полностью принять человеческую форму, спланировал рядом и медленно подошел к Лиолю. Без улыбки поставил ногу тому на грудь, но в глазах плескалось безумие напополам с болью.

Один миг. Один миг я видела эту боль, а после на высокомерной роже загорелось пафосное торжество. Дареш с усмешкой победителя поднял сжатую в кулак руку, и плац накрыло чистым драконьим ревом.

Драконы стояли молча, не приветствуя, но и не осуждая. Многие поглядывали в нашу с Гроде сторону, словно ждали его реакции.

— Моя победа! — заорал Дареш. — Моя земля! Я возьму печать и каждый склонится передо мной! Признавай.

С какой-то немыслимой скоростью, он переместился к тонкой стенке магического кокона и наклонился к Гроде.

— Признавай меня.

Черная корона уродливо обнимала красивую голову, и явно причиняла Дарешу боль, но тот даже не морщился. Терпел.

Гроде бесстрастно взглянул поверх его головы и зычно выкрикнул:

— Кто выступит за честь короны?!

Лечь рядом с Лиолем желающих предсказуемо не оказалось. Плац накрыло тишиной, только вдалеке можно было уловить звук оттаскиваемого тела. Несколько дракониров убрали третьего генерала из центра круга.

Сердце у меня билось через раз. Я знала, что сейчас произойдет.

— Я выступлю, — голос Аша, тихий и жуткий, звучал на весь плац, усиленный драконьим Зовом.

Он буквально соткался из тонких теневых волокон, и я не могла отвести от него глаз, словно смотрела на него тысячей глаз околдованных его появлением драконов. Растрепанные, небрежно стянутые в низкий хвост волосы, неподвижный взгляд, в котором плескалось кипящее золото, руки, сжимающая эфес родового меча.

Дареш растерянно моргнул, почему-то уставившись на меня, губы шепнули:

— Не может быть, не может быть.

Но так тихо, что услышала только я одна.

Дрогнув, Дареш повернулся. Закрыл от меня спиной Аша, но каким-то особым женским чутьем я знала, что тот смотрит на меня. Прямо сквозь Дареша.

— Хочешь взять мою корону, друг? — слова Аша, лишенные эмоциональной окраски, прошлись по коже кинжальным лезвием. — Если хочешь, возьми.

Звучало забавно, если учесть, что покосившаяся страшная корона сидела на голове Дареша, но никто не засмеялся. Подозреваю, что никто даже не задышал.

Дареш сжал кулаки с такой силой, что побелели пальцы.

— И возьму, — заорал он. — Возьму, друг! Я буду императором, а ты моим слугой. Ты стал императором по случайности! Тебе ли не знать, Раш!

Аш немыслимым образом размылся в воздухе, словно стертый гигантским ластиком, а миг спустя Дареша проволокло по земле и шлепнуло о ступень, на которой лежала императорская печать. Настолько быстро, что даже магическим зрением я не успела ни увидеть, ни понять произошедшего.

Аш даже не обернулся. Остановился напротив меня, легкомысленно вертя в обтянутых черными перчатками пальцах жутковатую корону. Взглянул прямо мне в лицо, считывая эмоции.

Я очень-очень хотела удивиться, но не могла. Наверное в глубине души, я уже знала.

Пазл, наконец, сложился. Его брат, заключая контракт, использовал имя, но не титул, а принимая решение, медлил, словно ожидая знака или одобрения. Привычка Аша принимать решения единолично, без оглядки на империю и своего якобы императора. Даже привычка драконов выбирать на престол сильнейшего из драконов прекрасно укладывалась в схему.

Я ведь знала это. Мысль скользила по кромке сознания, начиная с той секунды, когда Аш сказал «покорись мне», но я силой воли останавливала озарение. Отдаляла. С упоением лгала себе, чтобы не знать, как легко мужчина, разбудивший моего дракона, подмахнул бумажку о моем уничтожении.

Поставил прочерк на месте моего имени и рода.

Невесело быть императором, да, Аш?