Глава 28

– И тут Морковка говорит Сане, – развалившись на заднем сиденье майбаха, вспоминаю школу и наши детские приколы. – Ну что, обиделся? А ей отвечает: «На дураков не обижаются, Ольга Ивановна!» – ржу в голос.

Мишка тоже смеется. Настроение хорошее в ожидании пьянки.

- Нам сюда? Двадцать третий квартал? – из-за руля уточняет Артем.

- Ну да, - беспечно глазею в окно на унылый кладбищенский пейзаж.

– Юр, тачка знакомая, – кивает Мишка на проехавшую прямо перед нашим носом синюю Тойоту. – Артем, пока не сворачивай. Притормози здесь, – впервые в жизни торопливо просит моего бойца.

– Ну и что? – пожимаю плечами. Знаменский погост огромный. Пешком тут не находишься. Но в будний день на кладбище народу почти нет. Ну, едет кто-то. Подумаешь!

– Ошибаешься, Юра, – упрямо мотает головой Басаргин. – Это тачка Беляева. Очень странно, что он тут рыскает…

– Беляев? – переспрашиваю, услышав знакомую фамилию. – Тема, притормози. Здесь выйдем, чтобы не палиться.

– Ну да, Лидин бывший, – мрачно подтверждает Миха.

– А ему тут какого надо? – напряженно пялюсь в худую спину в красной рубашке.

– Ну как… Видимо, Лиду решил перестреть, – пожимает плечами Басаргин.

– Лиду? Почему здесь? Поясни, братан, – не врубаюсь. Что за хрень происходит?

– Я же тебе сказал, что узнал Лиду, а ты ответил, что в курсе, – давит меня взглядом Мишка и добавляет лениво. – Пока не выходим. Надо проследить за пассажиром. Пошли кого-нибудь из ребят. Наверняка к Сане на могилку едет. Помнишь, в прошлом году какая-то гнида облила памятник черной краской.

– Думаешь, он? – кошусь скептически.

Памятник Сане из белого итальянского мрамора я заказал в Палермо. За доставку отгрохал целое состояние. Плюс за очистку от вандалов Яша год назад каким-то умельцам сотку платил. Там сбоку до сих пор след остался…

– Надо присмотреть, – давит меня взглядом Мишка.

– Да не вопрос, – звоню парням в машину, идущую следом. – Сейчас на квартале мужик остановится. Подъезжайте следом. Проследите, куда пойдет. Если к Сане, мне срочно звоните.

Обвожу пустым взглядом рядки могилок, памятники, пожухшую на солнце траву, смотрю на голубое, без облачка, небо и ничего не понимаю. А в груди птицей тревога бьется. Кажется, если сейчас упущу момент, потом пожалею сильно.

– Пойдем. По дороге расскажешь, – вылетаю из тачки. Иду прямо по дороге, хотя к Саниной могилке проще пройти напрямик. Вон отсюда белым парусом край памятника виднеется. Но я пру по асфальту, будто меня тянет куда-то. Чуйка ведет. А я ей доверяю…

За Саню со святыми упокой после отчитаем. Сейчас важно присмотреть за упырем, вломившим Лиду на десятку.

– Давай по порядку, что-то я не врубаюсь, – быстрым шагом иду к кварталу, где четыре года назад обрел покой мой лучший друг детства.

– Что не понимаешь? – бычится рядом Мишка. – Лида и есть та самая Санина девушка. Помнишь, мы ее искали и не нашли? Они только встречаться начали. Любовь была до небес. Саня хвастался. Он ее у какого-то поца увел…

– И после Саниной гибели она к жениху вернулась? – рычу на ходу. Цепляю взглядом Тойоту, припаркованную прямо на дорожке. И только сейчас до меня доходит весь ужас ситуации.

Лида в моем доме. Интересное совпадение.

– Да. А ты думаешь, я от нечего делать на Беляева компромат копаю? – задыхается рядом Басаргин.

– Погоди, – проходя мимо Тойтоты, на автомате заглядываю в окно машины.

А там на пассажирском сиденье девочка спит в детском кресле. Зайчика потрепанного обнимает. Русая, нежная, в розовом платьишке, с косичками. На мою Лиду похожая.

И тачка, по ходу, открытая стоит. Вон щель между кузовом и водительской дверью светится.

– Денис, – звоню своему разведчику. – Что там эта мразь делает?

– Юра, ты не поверишь. Расстегнул ширинку, достал шланг. Возле Сашиной могилы. Ссать собирается. Ты прикинь, сука какая, – шипит он в голос. – Сейчас я ему…

– Погоди, – шепчу еле слышно, а сам обхожу машину с другой стороны. – Погоди, – повторяю мягко. – Пусть поссыт, что ли? Ты его потом убрать заставь, слышишь? Пацаны тебя дождутся…

– А ты…

– Все. Потом. Задержи его подольше там. Заставь убрать, потом морду набей. И от нас с Михой поддай, – усмехаюсь криво. – Если сейчас к тачке кинется, купируй, – открываю дверь и до последнего опасаюсь воя сирены.

Ребенка испугаю и Лидиного бывшего вспугну.

Чувствую себя минером на поле боя. Один неверный шаг, и все. Капец!

Опять за решетку попаду. Теперь за киднеппинг.

Но в груди трескучими искрами уже вспыхивает пламя азарта. Сначала тлеет, а потом разгорается в полную мощь. Осторожно отстегиваю ремень безопасности. Подхватываю на руки Лидину копию, прижимаю к груди и бегом несусь к Майбаху.

Бог не выдаст, свинья не съест. Только бы успеть, пока Беляев не хватился.

А сзади Мишка пыхтит. Дыхалки ему явно не хватает.

– Ты охренел? Это же статья! – топочет следом.

– Да ладно, тут камер нет, – отмахиваюсь я на бегу. И не чувствую веса девочки. Своя ноша не тянет. Вместе с ребенком запрыгиваю в Майбах. Рядом Мишка плюхается.

– Гони, Тема. Гони, родный, – выдыхаю порывисто. – Лиде звони по видеосвязи, – приказываю Басаргину. – У тебя ее телефон есть? – спрашиваю и чувствую, как у меня в руках вошкается малышка. – Шшшш, мы к маме едем, – шепчу ей на ушко.

– Папа, не бей меня. Я к маме хочу, – плаксиво тянет девочка, стискивает в ручонках зайца. В груди у меня все обрывается. Беляев, сука, ты за все поплатишься… Нашел на ком злость срывать. Я тебе сорву, гад.

– Лида, тут у нас сюрприз для тебя, – прокашливается в трубку Михаил и отдает телефон мне.

– Гляди, Лидок, кого мы тебе везем! – заявляю радостно.

А Лида моя хлопает глазами, улыбается сквозь слезы, будто не верит.

– Анечка! – раненой птицей вскрикивает она. И девочка открывает глазки.

– Мамовка! – требовательно забирает у меня из рук трубку. – Мамовка, я к тебе хочу! И Кузя тоже, - показывает игрушку.

– Уже едем, малявка! – улыбаюсь Лиде и ее дочке. И чувствую себя на пятнадцать лет моложе. Вот так же я ехал в Мокшанку и держал на руках Стешку.

– Солнышко мое, – только и может произнести Лида. – Девочка моя.

– Давай, поговори с ней, – прижимаю ребенка к себе, будто самый главный трофей.

– А кто эти дяди? – оглядывается на нас с Мишкой.

– Друзья, Анечка, – всхлипывает Лида и переводит взгляд на меня. – Юра, я не понимаю…

По имени и на ты. В такие минуты не до официоза. Да мне он и не нужен.

– Приедем, все расскажу, – успокаиваю взглядом. – Случайно все получилось, Лидуша, – добавляю мягко.

А у самого в душе все поет. Экспромтом сработали, но все идеально вышло.

– Сейчас вонь поднимется, – еле слышно роняет Мишка под щебет Лиды и Анечки. – Беляев с цепи сорвется…

– Да по хрен, – выуживаю из кармана штанов сотовый. Звоню пацанам, оставшимся на кладбище.

– Что там у вас?

– Да нормально все, – смеется Денис. – Клиент рубашкой от Армани свое ссанное творчество вытирает. Сейчас еще за водой сходит, протрет начисто.

За водой? Бак рядом с Тойотой. Нет. Так не пойдет.

– Сами ему принесите воду. Я сказал. А потом еще побуцкайте для порядка. Понял?

– Конечно, – радостно возвещает Денис. А я обрываю звонок и велю водителю. – Поднажми, Артем. Нам бы на трассу вырваться, пока не началось…