Глава 36

– Хорошо, папочка, – приторно улыбается Стефания. Лезет ко мне обниматься, протягивает ручки-веточки, а мне отшатнуться хочется.

Усилием воли остаюсь на месте. Девочка больна, а я все-таки медик.

– Мир, Лидия Андреевна, – воркует она. А наклонившись, шипит в ухо. – Сука. Ты скоро свалишь отсюда.

– Да, Стефания, мир, – улыбаюсь я. За годы работы в больницы привыкла к двуличию и подлости.

«Тебя свои же подставили», – вспоминаю Яшины слова. Зачем? Почему? Что выгадали? И что я им лично плохого сделала? Вроде всегда шла навстречу. Подменяла, если просили.

И если к подругам я не чувствую ничего, ни обиды, ни желания отомстить, то к Юриной дочке и подавно.

Теперь за маленькой злыдней будет ухаживать кто-то другой. И Слава ее точно в обиду не даст. Но не завидую я ему. Это ж надо такое чучело полюбить!

Злая, жадная, и сама как скелет ходячий.

– Все. Спокойной ночи, – коротким кивком выпроваживает родственников Юра. – К свадьбе что надо, скажите. Слава, костюм там…

– У меня все есть, Юрий Дмитриевич, – сообщает тот, обнимая за плечи Стефанию. – И Фанечке я тоже все сам куплю, что она захочет…

– Ну и молодец, – улыбается детям Лютов. Хлопает будущего зятя по плечу. Ждет, пока сладкая парочка выйдет из его личных апартаментов, и запирает дверь. – Достали, – чешет башку. – Лид, – подходит почти вплотную. Кладет тяжелые руки мне на плечи. – Я не знаю… Хотел с тобой на балконе чаю попить, а уже холодно на улице. Боюсь тебя простудить, – шепчет он жарко. – Вон, дрожишь вся.

Поднимаю на него глаза. Сталкиваюсь с темным взглядом и не знаю, куда деться.

– Устраивайся, – кивает он на диван. – Я сейчас огонь разведу, – садится на корточки рядом с огромным камином.

Забрасывает туда одинаково порубленные чурбачки. Одним движением распускает сухую древесину на тонкие длинные щепки. Поджигает сначала листы бумаги, затем лучины. Кидает все в дрова и, поднявшись на ноги, снова отдает кому-то указания.

– Что там с чаем? Мы проголодались.

Мы? Мы!

– Хочешь, мясо пожарим? – улыбается мне Юра. И словно не знает, куда себя девать. Садится рядом, берет мою ладошку в свои руки. Целует пальцы и молчит.

Подхватывается, только заслышав стук. Подскакивает на ноги, спешит к дверям.

А я, усевшись на диван с ногами, словно завороженная смотрю на языки разгорающегося пламени.

Думала ли я?

Чего греха таить, Юра мне сразу понравился. Аж внутри все свело от желания. Смотрела на него и мысленно завидовала какой-то… Кому он там достался?

А оказалось, мне.

Только теперь я трушу. И Юра чувствует себя неуютно. Нужно встать и уйти. Только куда?

Домработница Зоя вкатывает в комнату ресторанную тележку, на которой громоздятся блюда, белые фарфоровые чашки и чайник. Расставляет нарезку, пирожные. Косится на меня с любопытством.

А мне провалиться сквозь землю хочется.

– Лидуш, давай чаю попьем, поболтаем, – отодвигает для меня стул Юра. Взглядом выпроваживает Зою. Сооружает бутерброды, складывает их мне на тарелку. – Ешь давай, – придвигает поближе, стоит мне сесть за стол.

– Вкусно, – откусываю маленький кусочек хлеба и вареного языка.

– Кушай, – улыбается мне Юра. – А то я сейчас на Стешку посмотрел… Она же дочка моя, а я пацану этому сочувствую… Каково ему с костлявой девкой возиться? Ну вот ты скажи! Я же волнуюсь о ней, тоже переживаю. А увидел ее с парнем и думаю… Я бы не смог. Как на героя на него смотрю. Хотя до конца в великую любовь не верю. На себя меряю, Лида. Я бы от такой девицы как от чумы бежал бы…

– Юра, – кладу ладошку на широкую руку Лютова. – Мы сами не справимся. Понимаешь? Это тяжелое психическое расстройство. Паранойю отваром ромашки никто не лечит, – тараторю, как заведенная. – Тут налицо симптомы бредового расстройства, – специально ухожу в безопасную зону.

Проще говорить о болячках, чем сделать шаг навстречу друг другу. Тяжело мне. Да и Юра не спешит.

– Ты действительно так считаешь? – смотрит на меня с интересом. Даже есть перестает.

– Да, конечно, – отодвигаю тарелку. – Какие основные симптомы? – спрашиваю и тут же отвечаю. – Стойкие бредовые идеи. Отрыв от реальности и социальная изоляция. Плюс изменение в поведении, эмоциональные нарушения и снижение способностей к критическому мышлению…

– Ты права, – кивает Юра, откинувшись на спинку стула. – Я ей говорю, что благодаря тебе мы вернули ей Славку, а она злится на тебя. Кроме сайта этого дурацкого ей больше ничего не надо…

– Тебе нужно принять решение, иначе потеряешь ее, – произношу вслух то, о чем даже подумать боялась.

– Да, я приму меры. Ты меня убедила. Давай вместе клинику выберем, – поднимается он из-за стола. Выходит в спальню и возвращается с ультратонким ноутбуком. – Я тут подобрал несколько. Но я же в них ничего не смыслю… – придвигает ко мне модный гаджет. – Смотри, – подсаживается почти вплотную.

Как бы невзначай кладет руку на спинку моего стула, а потом по-хозяйски приобнимает меня за плечи.

– Это под Питером навороченная клиника. Мне понравилась. Там парк большой, гулять можно. Номер-люкс… палата то есть, приличная. Люкс возьму Стешке, – бухтит он, открывая одну за другой фотки.

– Юр, подожди. А лечение у них точно проводится? Специалисты какой квалификации? – завладеваю тачпадом. Щелкаю по закладкам, читаю информацию о главном враче и персонале. – Не обижайся, пожалуйста, – подняв взгляд на Лютова, прошу смущенно. – Но они тут просто депрессию лечат. Больше понтов, понимаешь?

– Вот это я бы сейчас отправил Стеху, – вздыхает Лютов. Сам быстро просматривает остальные клиники. – Та же байда, Лидуша, – отставляет ноут в сторонку. – Завтра Басаргина спрошу, – по-хозяйски передвигает руку мне на затылок. Другой рукой медленно и нежно убирает волосы со лба и шепчет хрипло. – Какая же ты у меня красивая!