Глава 35

– Лид, – с виноватым видом садится рядом на ковер Юра. – Да не слушай ты Стеху. Болеет она.

– Ее собвака покусава? – приподнимает голову с подушки Анечка.

– Какая собака? – недоуменно смотрит на нее Лютов.

Моя дочь кого угодно поставит в тупик своими вопросами.

– Бевшеная, – со знанием дела заявляет Анютка. – Это такие собваки. У них свуни изо вта текут. Они кусают, и псе. Чевовек звой-призвой становится. Да?

– Нет, немного не так, – улыбается Юра. А я молча утираю слезы.

Прислушиваюсь. Из холла не доносится ни звука. Неужели все ушли? А я за своими горестями и не заметила.

– Я тебя в обиду не дам, – сжимает мою ладошку Лютов.

«Сам обижать буду», – проносится в голове.

Чувствую себя в западне. Юра, конечно, обаял и меня, и Анечку. Ребенка совместного хочет. Но что будет дальше? Я и так в ловушке. А если дверца захлопнется окончательно? Что тогда?

Злой Лютов в сто раз опаснее Беляева. От него точно никуда не сбежишь. И развода он не даст.

Позволяю большому сильному мужчине обнять меня. Аня лежит на постели с открытыми глазами, пялится в потолок, тискает зайца и никак не хочет засыпать.

– Все, принцесса, глаза закрыла и баиньки, – одним рывком поднимается на ноги Юра. Тянет меня за руку, помогая встать.

Кошусь на дочку, а она лежит ровненько, как солдатик. Руки прижаты к бокам, глаза закрыты. Только веки немного дрожат.

– Спи! – напутствует ее Юра. Я целую малышку в щечку. Получаю в ответ слюнявый поцелуй.

– А тебя я цевовать не буду, – заявляет малышка Юре. Отворачивается к стене, водит пальчиком по завиткам на обоях. И засыпает буквально через минуту.

– Пойдем, – по-хозяйски берет меня за руку Лютов. – Не обращай внимания на мою дурынду. Твоя тоже бедовая. Чувствую, хлебнем мы с ней…

Да уж. Улыбаюсь натянуто. У этого человека все наперед прописано. Только одно но! Меня никто не спрашивает.

– Пойдем, – повторяет хрипло. Обнимает за плечи. Ведет к двери. Переступаю на ватных ногах.

Закричать? Отказаться? Я не могу. Анечка спит. Да и поздно уже давать заднюю. Выдала я себя, когда обратно из магазина ехали.

Ни о чем не думая, гладила Юру по груди. А он целовал мои пальцы. Вот и довыделывалась окончательно.

– На террасе посидим? Или у камина? – спрашивает Юра, выходя в холл. И неожиданно ругается. Грубо и витиевато. – Что вы тут засиделись? Я же велел уйти.

Таисья быстро прячется в детской, словно мышь. А под раздачу попадают Стеша и Славка.

– Какого вам тут надо? Лошадь красную забрать хочешь? – рыкает Лютов раздраженно. Стебется. Но стеб у него злой получается.

– Папа, я не знала, что ты с этой… с Лидой, – тянет жалостливо Стефания. – Она – очень плохой человек. Понимаешь? И если ты на нее запал, – хватает ртом воздух и сама не понимает, как закончить фразу.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – покрепче прижимает меня Юра.

– Она…

– Все, что Лида делала и делает, – смотрит на дочь в упор Лютов. – Все с моего ведома. Это понятно?

– Не думаю, – вскидывает подбородок Стеша, глядит словно сквозь меня. И парень ее, вроде поначалу обходительный и вежливый, зыркает недобро.

Что происходит? Мне может кто-нибудь сказать?

– Не дергайся, Лидуша, – улыбается мне Лютов. – Вот воспитал чучундру на свою голову, – хмыкает он с горечью. – Хорошо. Давайте обсуждать, раз вас отсюда и поленом не выгнать, – садится в кресло. Кивает мне на другое. – Не уходи, Лидок. Давайте разберемся раз и навсегда. Тем более что ты уже вошла в нашу семью, – намекает он на Сашу.

– Да ну, – усмехается зло Стефания. – А я и не знала, пап…

– Ты много чего не знаешь, Мышь, – теряет он терпение. – Не знаешь, что именно Лида подняла тревогу и спасла тебя из рук двух коновалов, которые усыпляли тебя и кормили насильно…

– Да ладно, – отмахивается она. – Ты бы не дал меня в обиду. Правда?

– Если бы застал живой, – кивает Юра. А Стефания меняется в лице. В мягком свете торшеров ее лицо становится восковым, на глазах застывают слезы.

– Твоя Лида зарегалась на сайте и влезла ко мне в друзья. По ее приказу в доме провели обыск… Изъяли мои личные вещи. А они, между прочим, денег стоят… – сжимает она пальцы.

– Ну, пойди еще на гвоздях постой, – не выдерживает Юра. – Прокачай свой финансовый потолок. Нищенка, бл… – обрывает сам себя. Сжимает кулаки до белых костяшек. – Уведи ее, Слава. Христом богом прошу…

– Ты знаешь? – охает Стефания. – Это ты сказал? – в ужасе поворачивается к жениху.

– Кто? Славка? – морщится Лютов. – Нет. Я сам узнал. У меня свои подходы и связи, Стеха. Поэтому я попросил Лиду зарегистрироваться на сайте для идиоток и велел выкинуть все препараты, которыми ты себя в гроб вгоняешь… И это я, узнав, что ты скучаешь по Славе, съездил за ним. Еще вопросы есть?

– Нет, – мямлит Стеша. – Я все поняла.

– Тогда ступай к себе. Принимай таблетки, выписанные врачом, и быстро спать, – отрезает ее отец.

– Хорошо, – кивает она, но с места не двигается. – Ты меня не любишь. Никогда не любил…

– Заканчивай, а? – ощерившись, бросает Лютов. – Хочешь поистерить, запрись в сортире и там хоть башку себе разбей… Хотя нет. Ты этот номер уже выкидывала…

– Я не хочу жить с тобой, – выдыхает она упрямо.

Больная девочка, с поврежденной психикой.

– А я хочу, – бодает головой воздух отец. – Вон видишь, Слава рядом. Что тебе еще нужно?

– Если я соглашусь на клинику, ты разрешишь Славе меня сопровождать? – заглядывает в лицо отцу Стефания.

– Да, если он согласится и не сбежит, – усмехается криво Юра.

– У меня серьезные намерения, Юрий Дмитриевич, – за весь вечер впервые вступает в беседу Слава. Встает на ноги, смотрит на Лютова предельно серьезно. – Я люблю Стефанию и хочу на ней жениться. Не прямо сейчас, а как только она выздоровеет.

– Стеха? – Юра переводит строгий взгляд на дочь.

– Да, я согласна, – мямлит Стефания. Недобро косится на меня.

Бог ей судья!

– Ну, тогда со свадьбой не будем затягивать, дорогие дети! – поднявшись из кресла, потирает руки Лютов. Берет с полки икону в серебряном окладе. – Благословляю вас, – крестит ею обалдевшую парочку. – Свадьбу в эти выходные сыграем. Никто не против, я надеюсь? – обводит взглядом присутствующих.

– Папа, а платье?

– Ты сейчас из любого выпадешь, – ухмыльнувшись, мотает головой Юра. – А в детском мире свадебные не продают. Прикид сейчас не важен, дочка. Нарядное что-то купим. Идет? – садится на корточки перед дочерью. – Это всего лишь регистрация, Стеха. Поедете со Славой в клинику как семья. Никто его за порог не выставит. А потом выздоровеешь, я вам такой праздник отгрохаю, – гладит ее по щеке. Утирает слезы как маленькой, целует в щеку.

– Хорошо, папа. Хорошо, – всхлипывает Стефания. – Ты самый лучший, – обнимает руками-веточками.

– Значит, мир? – прижимает к плечу голову неразумной дочери Лютов.

– Мир, – шмыгает она носом.

– С Лидой помирись, пожалуйста, – безапелляционно приказывает Юра и добавляет, чуть смягчившись. – Для меня это важно.