Глава 42

– Папа, ну наконец-то! – фыркает возмущенно Стефания.

В белом закрытом платье с кринолином и рукавами буфами она выглядит как настоящая принцесса. На голове диадема, поддерживающая фату. В руках круглый букет из белых роз.

– А-а, ну да, – тянет Юрина дочка, оглядывая меня уничижительным взглядом. Дескать, что же ты так вырядилась? Сегодня не твоя свадьба.

Поджимает губы, всем своим видом показывая: «Даже не надейся!».

– Дела были, дочка, – мягко осаждает ее Юра. Морщится от боли. А мне его обнять хочется. И отвести в спальню. Человеку лежать надо, а в ЗАГС Стеша со своим любимым сами доедут.

– Ну, все, поехали, поехали! – велит Юра собравшимся у крыльца. – А то опоздаем. Слава, твои где?

– Они прямо к ЗАГСу подъедут.

– Дарагановы тоже, – напоминает сзади Яков. И у меня сердце екает. Сейчас Миленку свою увижу. Может, перед церемонией удастся поболтать.

И как только машины тормозят перед ЗАГСом, бегу к друзьям.

– Привет! – падаю в объятия Милене, а потом и Илье. – Как же я по вам скучала…

– По тебе и не скажешь, – смеются Дарагановы.

А следом уже подходит мрачный Лютов.

Жмет руку Илье, кивает Милене и будто бы шутливо уводит меня прочь. Вот же человек! Все должно быть по его велению и хотению. Хозяин. Барин.

– Что-то ты сильно обрадовалась, – бурчит тихонечко. И мне кажется, пыхтит весь, как закипающий чайник.

– Это мои друзья. А ты меня грубо увел, – выговариваю еле слышно.

– Ты мне нужна, – парирует он, обнимая меня за талию. – Сейчас этот дурдом начнется. Мне Стефанию жениху вручать, а ты со своей Миленой поговоришь. А пока стой тут.

Железная логика! Только мне непонятная. Зачем вообще нужно мое присутствие при знакомстве родителей? Чужой семейный праздник. Мое дело сторона.

– Мы твою сумку привезли, – шепчет Милена, как только мы с ней усаживаемся на самом последнем ряду. Разглядываю волнующегося Славку, переминающегося с ноги на ногу. Глазею на Антона, свидетеля со стороны жениха, и, наконец, улыбаюсь, когда в небольшой зал Юра вводит Стефанию.

– Красивая девочка, только больная очень, – вздыхает какая-то тетка в черном платье в белый горох, сидящая впереди. – Наверняка с желудком что-то. Зачем нашему Славочке больная жена? И куда ты смотрела, Галя?

Опускаю глаза, стараясь не рассмеяться. Славка – не по годам серьезный тип. Сам знает, чего хочет. Родственники точно ему не указ.

Регистратор торжественно задает вопросы. Жених и невеста на них отвечают радостно. А я провожаю взглядом Юру, занявшего место в первом ряду.

Лютов недовольно поворачивается, находит меня взглядом. Кивает, словно приказывает пересесть к нему.

Медленно мотаю головой. Нет. Церемония скоро закончится. Да и бегать туда-сюда неудобно.

– Занятный товарищ, – хмыкает рядом Милена. – Ты счастлива с ним?

– Наверное, – пожимаю плечами и добавляю тихо. – Все лучше, чем с Никитой.

– Его в опеку вызывали, прикинь. Отчихвостили там. И за вызов волонтеров ему пришлось заплатить. Марина говорит… – ссылается на старшую дочь, которая общается со старшими Беляевыми.

– Прекратите немедленно, – шикает на нас дама в горошек. – Никакой культуры, – отворачивается возмущенно.

А мы с Миленой обмениваемся понимающими взглядами и как по команде опускаем головы, стараясь не заржать.

И уже на улице вместе идем к ее нарядному «Мини Куперу».

– Лидия Андреевна, – догоняет нас парень из лички Лютова. – Юрий Дмитриевич просит вернуться.

– Он без тебя и дня прожить не может, что ли? – хохочет Милена.

Пожимаю плечами, поворачиваюсь к Юре. Натыкаюсь на строгий недоумевающий взгляд и улыбаюсь. Забираю сумку, целую Милену в щеку и шепчу. – Побегу, а то Лютов, как медведь-шатун, сейчас всех покусает.

– Мы хоть вместе сидим на этом празднике жизни? – усмехается Милена.

– Да, я с вами, – киваю на ходу. – Если Лютов не передумает, конечно…

– А он может, – соглашается со мной Илья. Достает с заднего сиденья сумку, которую у меня отобрали в СИЗО. – Проверь, там все на месте? – просит требовательно.

А я в ужасе пялюсь на черный кожаный шопер, купленный после развода с Беляевым. Открываю на автомате, заглядываю внутрь и цепенею, будто мертвеца увидела.

Ассоциативная память как на скоростном лифте доставляет меня в тот самый злополучный день. Словно кадры кинопленки, бегут воспоминания. Вот на меня надевают наручники прямо в отделении реанимации, вот под презрительными взглядами выводят из больницы. А потом полиция и судебное решение, явно выписанное задним числом.

– Иль, вот Лиде нанесли большой репутационный ущерб, и ни одна собака не поплатилась. Никто не извинился. У нее на работе люди до сих пор думают, что это Лида… Никому нет дела…

– Кхмм… – прокашливается Илья.

А у меня над ухом слышится родной голос с хрипотцой.

– Ну как это никому, Миленочка? Заставим всех причастных извиниться…

– Юра, я прошу тебя, ради бога. Это лишнее. В больницу я не вернусь, – тараторю, смаргивая слезы.

– Лида, – пригвождает меня взглядом Лютов. Невыносимый человек. – Ехать надо. Вон уже молодые в свой лимузин садятся.

– В твой лимузин, – усмехается Илья.

– Ну да, ну да, – улыбается Юра. Держится молодцом. Даже виду не подает, как ему больно. Только по испарине на лбу понимаю, что дела плохи.

– Поляна уже накрыта. Скоро встретимся, – ненадолго прощается Лютов с Дарагановыми.

И уже в Майбахе прикрывает глаза.

– Устал я, Лидуша. Сейчас пару стопок выпью и домой.

– Тебе нельзя, – предупреждаю, слегка сжимая пальцы. – Ну кто пьет сразу после операции…

– Так за дочку надо. Пусть живут хорошо, – обнимает меня Лютов здоровой рукой.

– А ты думаешь, семейное счастье зависит от количества выпитого? – с сомнением смотрю на него. И Лютов, мой грозный и опасный мужчина, морщась от боли, хохочет.

– Не смеши. Пожалей меня, – просит, утыкаясь носом в мою макушку, и добавляет порывисто. – Ты мой лучший обезбол, Лида. Когда ты рядом, ничего не болит.