Глава 10

– Концепция меняется, – резко заявляет Яша. Смотрит на меня, потом на водителя. – В районную травму гони, братан. Стефания Юрьевна сломала руку. Хорошо, хоть не шею, – вздыхает устало.

– Опять перелом? – напрягается охранник. – Она же недавно ногу ломала…

– Откуда я знаю! – огрызается Яша. – Михайлов позвонил, сказал. Едем, короче. Лиду оставим со Стешкой. Их потом Михайлов привезет. А я вечером подъеду. Дел за гланды.

«Плохо дело, – размышляю, отвернувшись к окну. – Если пошли частые переломы, значит, начался остеопороз… А если я не справлюсь… Если помрет эта самая Стефания? Что тогда? Лютовы меня рядом в лесочке прикопают?»

Стискиваю дрожащие пальцы, смотрю на густую поросль елок и сосенок.

«Вот и лес как раз имеется!» – думаю горько. И как только машина тормозит около больничного пандуса, собираю волю в кулак.

Еще ничего не произошло. Перелом. Может, удастся спасти!

– Выходим, Лида, – командует Яков. И я дергаюсь, как от удара.

Вылетаю из машины со своей стороны. Быстрым шагом догоняю Лютова. Кручу головой по сторонам.

«А если сбежать? Ну не убьют же меня?» – представляю, как отпрашиваюсь в туалет, вызываю такси и уезжаю к себе.

Уголовное дело закрыто, или меня вычеркнули из списка подозреваемых.

«Как вычеркнули, так и впишут обратно. Ты с кем играть вздумала, девочка?» – звучит в голове властный голос старшего Лютова. – «Давай. Выкинь глупости из головы. И работай».

Да, конечно. Куда мне деваться? Обозлить против себя и полицию, и криминал, это надо постараться.

«Беги, Лида! Беги!» – бьется в голове крамольная мысль. Но я сосредотачиваюсь на широких плечах Якова Лютова. Послушно, как коза на веревочке, иду следом.

– Прошу, – распахивает он передо мной белую дверь с табличкой «Дежурный врач-травматолог». Захожу и обалдело смотрю на изможденную плачущую девчонку в трикотажных шортиках и майке, из-под которых выпирают худые конечности.

Бриллиантовая косточка, твою ж мать!

– Что на этот раз? – не здороваясь, хмуро интересуется Яков. – Ты уже сразу об стену убейся, что ли? – рычит раздраженно.

– Вечно ты, – огрызается девчонка и переводит взгляд на меня. Молча рассматривает, словно зверушку заморскую.

– Так. Мыша, – приказным тоном рыкает Лютов. – Знакомьтесь. Лида. Сиделка твоя. Ну а это Стефания Юрьевна, – тянет насмешливо. – Твоя головная боль, Лида.

– Не нужна мне сиделка! – взвизгивает девица. Пытается встать, но теряет равновесие.

– Сотрясение мозга не выявлено? – буравит строгим взглядом врача Лютов.

– А? Что? Так рука… – пытается оправдаться тот.

– Ну, я понял, – усмехается криво Яков. Набирает что-то в телефоне и тут же, прокашлявшись, просит. – Ты на работе, братан? В больничке? Можешь спуститься в травму? Мы тут в кабинете дежурного лепилы отдыхаем. Ага…

– Вы что себе позволяете? – вскидывается доктор. Молодой. Щекастый. Кудрявый.

– Сядь, мальчик. Отдохни, – кладет ему на плечо руку Лютов. – Ща большой дядя придет. Вот ему и расскажешь, как умудрился проморгать сотряс. Понял?

– Вы мне тут не тычьте! – подрывается с места доктор. Но Яков одним движением заставляет его сесть на место.

– Не рыпайся, я сказал, – рычит глухо. Стефания закатывает глаза. Я вжимаюсь в угол. В моем мире к врачам относятся уважительно.

И если Лютов позволяет себе применить физическую силу к доктору, то что ждет меня? Вопрос не праздный. Но боюсь, деваться мне некуда.

– Добрый вечер! – в кабинет широким шагом входит огромный мужик в белом халате. – Здарова, братан! – обнимает Яшу. Улыбается Стефании. – Привет, детка.

– Михаил Васильевич, – с придыханием обращается травматолог. – Добрый вечер! – преданно смотрит в глаза.

Видимо, «братан» Яши – известная личность в здешней больнице.

– Что тут у вас? – лениво берет со стола историю болезни. И тут замечает меня. – Хмм… Это с тобой девушка, Яков Дмитрич?

– Стешкина сиделка. Лида, – представляет меня.

– Красивая, – улыбается «братан». Пролистывает тонкую историю болезни и полностью сосредотачивается на Стефании. – Голова кружится, детка? Тошнит?

– Да это ее постоянные спутники, – усмехается Яша. Дескать, нашел о чем спросить. – Но томографию лучше сделать. Вон, чуть сознание не потеряла…

– Ложись на кушетку, – командует местное светило. И Стефания послушно выполняет приказание.

Доктор быстро проверяет основные функции и поднимает сердитый взгляд на дежурного.

– Почему сразу томографию не назначили? Вы же видите состояние пациентки…

– Так я это… Михаил Васильевич…

Но тот уже не слышит. Звонит кому-то. Произносит волшебное слово «цито», требует каталку.

– Лида, вы со Стефанией, – велит мне. – Надеюсь, опыт у вас есть.

– Да, конечно, – выпаливаю на ходу.

Помогаю сестричкам уложить Стефанию на каталку и на автомате прошу.

– Простыню дайте, пожалуйста. Девочку нужно укрыть…

– И то верно, – кивает мне Михаил Васильевич. А Яков смотрит одобрительно. – Яша, не задерживаю. Стефанию я оставлю на ночь. Мне не нравится ее состояние. Сиделка с ней, – велит он Лютову. И тот с радостью соглашается.

– Лида. Я поеду. Вас Михайлов завтра заберет. Мышь, на связи… – роняет поспешно Яша и выходит.

И мы следом. Везу по длинному коридору Стефанию, закутавшуюся в простыню по самую шею.

– Спасибо вам, – шепчет девочка. – Не люблю, когда все на меня пялятся, – бросает быстрый взгляд на людей, сидящих по лавкам вдоль стен.

– Если что-то надо, скажи, – слегка дотрагиваюсь до кости предплечья. Обычно у людей тут мышцы…

«Это ж надо было так себя извести», – смаргивая слезы, подкатываю каталку к кабинету томографии.

– Вы от Басаргина? – выходит мне навстречу бойкая медсестричка.

– Хмм… – запинаюсь на полуслове. – От Михаила Васильевича, – поясняю торопливо.

– Да, да, от Басаргина, – с каталки отвечает Стефания.

– Тут очередь! А мы? – недовольно восклицает какая-то женщина с подбитым глазом.

– Нейрохирургия всегда без очереди, – отрезает медсестра, пропуская нас в кабинет. Закрывает дверь на засов и закатывает глаза.

– Дурдом, блин!

– А где его нет, – отвечаю на автомате.

И мы улыбаемся понимающе.

Подаю Стефании руку. Она, опершись, слезает с каталки. Обняв за талию, довожу до аппарата. Помогаю лечь на узкое ложе.

– Считай до ста и дыши глубоко, – сжимаю напоследок тонкие пальчики и выхожу в другой отсек, отделенный стеной с металлопластиковым окном.

Басаргин!

В голове крутится фамилия нейрохирурга. Что-то знакомое. Я ее где-то слышала.