Глава 8. Хвороба
Ива вернулась в деревню позже прочих девок. Слава богам, те не польстились зло пошутить над мавкой и не вывернули всё бельё в реку, но и забирать с берега не стали. Ива собрала одёжу, подняла отяжелевшее корыто и пошла к околице. У ворот остановилась, нерешительно потопталась на месте и, пока никто не видит, отвернула край плетня: столб, держащий створку ворот, и в самом деле был железный. Диво ли, им, малым детям, слушавшим сказки слепой Алии, ни разу не пришло в головы проверить, правду ли баяла бабка! А теперь, по всему выходило, что правду!
Вот только не отпугнул освящённый огнём металл зло: Хозян болота всё же вошёл в деревню. Или, быть может, тот, кто ковал это железо, сам не был достоин божественного огня?
Домой предстояло идти мимо кузнецова дома. И уж Ива не сомневалась, что ей там не преминут помои под ноги выплеснуть. Оттого она не спешила, тянула как могла. Завернула к колодцу — водицы испить.
Провернула ворот, вытягивая ведро с водой, наклонила, отпила…
— Тьфу! Тьфу, гадость!
Не дело обижать духов воды, но тут уж девка не утерпела: водица на вкус была что прокисшее молоко. И только теперь Ива догадалась заглянуть в ведёрко: изнутри оно покрылось липким зелёным мхом. Комья грязи плавали по поверхности, где-то у дна шмыгнул головастик. Ива выплеснула воду и наново опустило ведро в колодец. Прокрутила ворот… И опять достала лишь болотную жижу.
Выплеснула, достала… И снова!
— Мамочка! — Ахнула девка и повторила слова из сказки: — Страсть как он не любил солнечного света и чистой воды!
Неужто Хозяин болота отравил колодец и реку из-за её, Ивы, проступка?
Что делать? К старосте бежать виниться? К матери?
Нет уж! Первый хорошо если не пинком за порог выпроводит: и без того от девки одни беды. Родичи же… С них и так достало горя. Ива ожидала, что мать с отцом после случившегося её из дому погонят, а они, супротив того, несколько дней со двора не выпускали! Небось боялись, что снова чего учудит…
Не станет она их тревожить. А вот с тем, кто в ответе за напасть, поговорит. Ива стиснула кулаки: уж она с ним так поговорит! Надо бы кочергу с собой взять, чтоб речи лучше доходили!
А покуда Хозяина болота рядом нет, Ива и сама поспешила убраться. Не то увидят клюквинчане у колодца, в миг разнесётся весть, что мавка воду попортила!
За думами девка и не заметила, как поравнялась с домом кузнеца. Но вот тут-то ей не свезло.
— Чтоб ты сдохла, ведьмино отродье!
Ива поспешила прикрыть зелёные волосы платком, чтоб не злить соседей, но та, что кричала, ненавидела бы её и с чёрной косой, и с синей.
Из калитки навстречу Иве выскочила Прина.
— Поздорову вам, госпожа, — Ива не поленилась отставить корыто с бельём и низко поклониться.
С божьего суда на Ключинке едва ли седмица минула, а мать Брана постарела, кажется, на десяток лет. И без того худая да загорелая, она стала совсем уж тощей. Руки её тряслись и всё беспокойно мяли то передник, то рукава. А шея багровела следами от ногтей.
— Мавка поганая! Чтоб у тебя язык отсох! Как тебя только мамка в колыбели не придушила?!
Ива стиснула зубы.
«Лучше бы вы своего сыночка любого придушили, чтобы девок не бесчестил!» — могла бы сказать она, но сдержалась.
И без того Прине тяжко. Сказывают, Бран после суда знатно захворал. И не мудрено из ледяной-то реки! А едва встанет на ноги, должен будет покинуть Клюквинки. Ясно, бедная женщина винит во всём Иву!
— Что щуришься, тварь?! Довольна?! Довольна, спрашиваю?!
— Я вашего сына ничем не обидела, — процедила Ива. — Он понёс наказание за то, что совершил. Боги тому свидетели.
— Вы посмотрите на неё, люди добрые! — Прина возмущённо всплеснула руками, но голос, на всякий случай, понизила: выгляни на крик соседи, ещё неизвестно, на чью сторону встанут! — Ну потрепал мальчик малость! Небось от тебя не убыло!
— Убыло, — Ива стиснула зубы.
— Ну так и что с того?! Чай не заезжий молодец тебя на спину повалил… Да и ещё неясно, повалил ли! Небось сама…
Ива вздрогнула. Ладони сами дёрнулись к чреслам — прикрыться. Будто снова кто-то толкнул её в траву и с силой развёл бёдра.
— Пойду я, Прина, — тихо бесцветно проговорила девушка и попыталась обойти препону.
Прина, может, и выглядела слабой, однако ж, когда бабы друг другу косы в ссорах рвали, в стороне никогда не стояла. Она схватила Иву за волосы и дёрнула.
— Ай, пусти!
— Пойдёт она! Никуда ты не пойдёшь, трепушка! Смотри, смотри, что с твоим милым стало! Давай, зайди да глянь!
Ива упиралась, но женщина вцепилась мёртвой хваткой и поволокла её во двор. Протащила мимо мужа, проводившего их недоумённым окликом. У Луга на бок был свёрнут нос, он утирал его пропитавшимся рудой полотенцем, а правая рука была подвязана к плечу, но жена на него и не взглянула. Она впихнула Иву в дом и захлопнула за нею дверь.
Девка тут же попыталась выйти, но Прина подперла снаружи.
— Смотри, смотри, что натворила! — напутствовала она.
Тогда Ива бросилась к приоткрытым ставням — единственному источнику света в тёмной комнате. Она успеет вылезти и пересечь двор прежде, чем её догонит обезумевшая от горя мать. А потом послушается родных и вовсе перестанет ходить по деревне в одиночку.
Но, стоило распахнуть окно во всю ширь, как кто-то болезненно застонал.
— Матушка… Матушка… Бо-о-о-ольно! Глаза!
— Бран?
Ива не сразу разглядела кровать и лежащего на ней парня. А и разглядела бы — не узнала.
Бран исхудал, кожа его иссохла и местами потрескалась. Из цветущего красавца, который легко удерживал её одной рукой в урожайную ночь, он превратился в сожранного болезнью мученика.
— Кто здесь?
Но разглядеть фигуру возле светлой выемки окна, он не сумел: глаза заслезились, кузнец прикрылся ладонью, дёрнулся и тяжело закашлялся, свесившись с кровати.
Ива и сама не поняла, зачем подбежала к нему и подхватила, не дав упасть. Ей бы злорадствовать… Но иное чувство въелось в сердце.
Бран показался лёгким, как ребёнок. Она уложила его, поправила подушки… И только тут заметила страшное. Лучше б и не замечала. Лучше б вовсе за версту обходила дом кузнеца.
Бран кашлял чёрной болотной жижей. Её кляксы покрывали пол, подушки и одеяло, темнея зияющими ранами. Слезившиеся глаза тоже плакали не прозрачной водой — они плакали чёрным и тягучим. И запах… Нет, вонь! Болотный смрад, не способный выветриться, пропитал избу. Так въедается запах умирающего, но пока дышащего человека. Однако ж, все понимают, что недолго ему осталось. Понимают, и, как бы не желали смягчить последние дни больного, спешат оставить его одного.
— Что же я натворила… — Ива бессильно опустилась на край кровати.
Смочила в приставленной плошке тряпицу, вытерла почерневшие от яда губы кузнеца. — Прости меня, Бран…
Он с трудом приподнял веки.
— Ива… Ты?
— Я…
Всё ещё здоровенная, но уже лишённая силы лапища кузнеца поймала запястье девушки. Та было дёрнулась, но заставила себя не вырываться: кому уж теперь Бран навредит?!
Губы его судорожно задвигались, и Иве пришлось склониться, преодолевая отвращение. Не к чёрной грязи на коже кузнец, нет. А к тем губам, что клеймили её урожайной ночью.
— …не человек, слышишь? Не человек он!… Убить хотел… Здесь… Он не ушёл, я знаю!.. — Глаза Брана расширились от ужаса. — Он меня найдёт! Найдёт и довершит дело!
Он сжимал её руку, прикрываясь девушкой, как щитом, от невидимого врага. Ива лепетала, но никак не могла успокоить его:
— Никто не придёт за тобой, Бран! Тут нету никого, слышишь! Никого, только я!
Она гладила его по слипшимся волосам, утирала пот.
— Что угодно сделаю! Пусть оставит, оставит меня в покое! — хныкал Бран. — Не хочу! Не хочу умирать! Не хочу, чтобы он смотрел, как я захлебнусь! Я боюсь, боюсь! Там черно, там холодно… Там… ничего…
Она почти убаюкала кузнеца, когда порыв ветра ударил ставнями по стенам. Свет вспорол темноту комнаты, осветив Иву и на миг ослепив больного. Бран взвыл, а потом, наконец, рассмотрел гостью. Зелёные волосы рассыпались по плечам, а глаза её светились потусторонним зелёным огнём.
Кузнец закричал.
— Это ты! Ты пришла за мной! Ты — его! Не хочу! Не пойду, не стану!
Невесть откуда взялись силы, чтобы вскочить и опрокинуть на пол девушку. Кузнец навис над нею, схватив за горло.
— Бран! — Ива засучила ногами, но отползти и отбиться не могла. Как и тогда, в первый раз… — Бран! — захрипела она, упираясь хрупкими ладонями ему в лицо. — Бран…
— Не пойду, слышишь! Я не стану вашей добычей! Я вас всех!..
В тот раз он сделал с нею всё, чего пожелал. Бейся — не бейся, а мужчина сильнее. Он может задрать подол, раздвинуть бёдра, вторгнуться в тело, не спрашивая дозволения. Он сильнее. К чему противиться? Он и в этот раз сделает всё, что хочет. И Ива не сможет ему помешать, а Прина и Луг за дверью — не пожелают. К чему бороться?
Сдаться и нырнуть в темноту…
Зелёный огонёк светлячком вспыхнул где-то в темноте, где-то там, где простые люди никогда его не увидят. Ива завизжала, и брыкнулась, а от стены отделилась тень, похожая на большого кота, и ударила кузнеца в грудь.
В каждом доме есть дух, оберегающий очаг от чужаков. Но может статься, что за чужаком правда, а за хозяином — нет. И тогда домовой сам волен выбирать, кому помочь. Вот он и выбрал, на счастье Ивы.
— Ма-ма! — успел позвать Бран прежде, чем кувыркнуться от удара назад, а потом его скрутил спазм.
Он стоял на четвереньках, а нутро извергало чёрную болотную грязь. Она лилась изо рта, из глаз, из ушей, душила каждый крик и вздох… Ива отползла к печи, готовая обхватить колени и заскулить от ужаса, но потом, точно кто пинка ей дал, вскинулась, задрала юбку и одним прыжком сиганула в окно.
Как она бежала до дома, девушка никому не могла бы сказать. Опомнилась только столкнувшись в дверях с отцом. У того под глазом был свежий синяк, но вид у Крепа был такой, словно второму участнику драки досталось куда больше.
— А бельё где? — нахмурился он.
Ива охнула: про корыто она в суматохе и забыла! Вот сейчас отец хворостиной-то её протянет вдоль хребта!
— Прина… А я… Забыла…
Креп и впрямь нахмурился, покачал головой… И вдруг сказал:
— Иди отдохни. Сам заберу. И Лугу заодно привет передам.
* * *
Есть обещания, которые надобно сдерживать. Особенно если дал слово Хозяину болота.
Тот, кто назвался Аиром, сказал, что обязательно придёт снять мерки для рубахи, но с тех пор не являлся Иве ни разу. Но едва девка понадеялась, что чудовище про неё забыло, как мужчина снова объявился в Клюквинках.
Когда девушка наклонилась, чтобы вырвать упрямые сорняки на грядке с редькой, никого во дворе не было, а когда распрямила поясницу, Аир сидел на крыльце, откинувшись на локти.
— Соскучилась? — нахально подмигнул он.
Походя порадовавшись, что предстала перед женихом в том виде, на который мужчина вряд ли польстится, Ива вытерла рукавом лоб, отряхнулась от земли и поклонилась.
— И тебе поздорову, добрый молодец.
Тот насмешливо кивнул: не хвораю, как видишь.
Не успела Ива сделать шаг к Аиру, как ей наперерез кинулась мать, не выпускающая из рук мотыги.
— С чем пожаловал, гостьюшка? — поинтересовалась она, невзначай воткнув орудие в землю перед собой.
Хозяин вскинул брови. Давно ему не грозили, а уж мотыгой и вовсе никогда!
— Да вот за наградой явился.
И так посмотрел через плечо Лелеи на её дочь, что женщина ажно увеличилась размерами, как перепугавшаяся наседка.
— Мы тебя, добрый молодец, сердечно благодарим, что за Иву заступился. Однако ж не для того она свою честь обороняла, чтобы…
— Матушка! — вовремя спохватилась Ива. — За рубахой он! За рубахой!
— Что?!
Девушка потупилась.
— Рубаху я ему… обещала…
— Рубаху?
Аир подтвердил:
— Льняную такую. С вышивкой.
— Это ж на кой тебе, добрый молодец… — начала Лелея, но гость перебил.
— Взбрело вот в голову. Что с нас, чужаков, взять?
Лелея согласно кивнула: и верно, какой спрос с чужаков, толпами приезжающих в Клюквинки токмо заради участия в праздниках. Этот вон и вовсе темечком стукнутый, иначе бы в божий суд не ввязался. Ну рубаха. Пусть ему!
Ива умылась из рукомойника и взбежала по крыльцу, первой вошла в дом, показывая гостю, что его там зла не ждёт. Когда же за нею попыталась последовать мать, Аир перекрыл вход рукой.
Женщина взбеленилась:
— Эт-то что ещё такое?
Её что же, в собственную избу не пускают? Да она сейчас этого нахала…
— Матушка! — Ива подоспела как раз, чтобы мать по незнанию не наговорила такого, чего Хозяин не стерпит. — Мы только мерки снять!
— Ничего, я рядышком постою. Может присоветую что, — уперлась женщина.
Аир руки не убрал и заявил, бесстыже улыбаясь:
— А я стесняюсь.
— Да кому ты нужен! — озлилась Лелея. — Тощий, бледный… Смотреть ещё на тебя! — Но когда дочь взмолилась, мол, мы же рядышком, а ты во дворе, смягчилась. Чужак и правда спас их от позора. Быть может, стоит ему маленько попустить за это… Да и слушать под окном куда как удобнее, чем смущать молодых своим присутствием. — Идите, что уж…
В избе Аир сразу повёл себя хозяином. Заглянул за заслонку печи, понюхал крынку с простоквашей, утащил из стопки, прикрытой полотенцем, пирог с требушками.
— Ну? — поторопил он девушку.
Спохватившись, Ива сбегала за рубахой. Покамест она попросту сметала два полотна и наметила, где можно сделать вышивку, чтобы не сидеть без дела, пока защитник не явился. Только успела вытащить из сундука да расправить, а Аир уже затолкал за щёку остатки первого пирога и принялся за второй. Ива, не удержавшись, хихикнула: вот он, ужасный Хозяин болота! Жуёт пироги в её кухне!
— Примерить надобно…
Зажав пирог в зубах, Аир стянул через голову платье. Ива тут же отвернулась, но Хозяин невесть как оказался рядом и прошептал на ухо:
— Что ж не смотришь? Али у тебя глаза на затылке?
— Нет…
Девка и рада была бы, не окажись у неё глаз вовсе, или, как у бабки, будь они незрячими. Потому что Аир стоял совсем рядом, ближе нужного, а она только и могла на его грудь пялиться.
— Вот…
Она пихнула ему выкройку, а Аир, наглец, не просто ткань принял, а ещё и ладони девушки мимоходом погладил. Та вздрогнула — холодно!
Выкройка оказалась плоха. По росту коротка, а в плечах вошли бы три таких Аира. Отца Ива побоялась просить примерить, вот и вышла несуразица.
— Я сейчас!
Принесла ножницы и булавки, взялась собирать ткань, отмечать, где велико.
Гость молчал. Ива и впрямь поверила, что он за одной лишь рубахой явился. Но, как ни крути, а бед с собой Хозяин болота тоже принёс. И надобно было что-то с ними думать.
— Ключинка ни с того ни с сего заболотила… — издалека начала девушка.
Аир самодовольно хмыкнул: он и так это знал.
— А намедни я из колодца болотную жижу вытащила.
— Из колодца?! — напоказ удивился Хозяин.
— Из него…
— Болотную?! — удивление в его голосе всё боле походило на издёвку, но Ива ещё раз подтвердила. Аир же поцокал языком и, не скрывая удовлетворения, протянул: — Како-о-о-ое горе!
Ива нахмурилась. По всему выходило, что случайностями эти беды не были.
— Думается, это Хозяин болота на нас порчу навёл.
Аир развернулся лицом и развёл руки в стороны, чтобы удобнее было править выкройку спереди.
— Неужели? — ухмыльнулся он.
— А если он порчу навёл, он же может её и снять. — Ива опустилась на колени, замеряя длину одёжи, и закончила с нажимом: — Если хорошо попросить.
Черты Аира заострились. Он и без того походил на чёрную птицу, а ныне ещё и казалось, что птица та давно померла и сгнила, один скелет через перья проступает. Бледная кожа на мгновение разукрасилась смоляными полосами. Он поймал её за подбородок, заставив посмотреть в глаза.
— И как же ты стала бы его просить, Ивушка? — так ласково, что прошиб холодный пот, спросил он.
Ива выдержала взгляд не зажмурившись.
— Мне нечего дать Хозяину болота, — признала она. — Всё, что имела, я и так ему уже предложила. Но, если он хочет мою жизнь, то пусть… — голос всё же дрогнул, — пусть забирает только мою. Пусть не трогает деревню…
Аир отпустил её и… расхохотался.
— Ох, девка! — Он аж ударил себя по колену, как развеселился! — Проторговалась ты!
Ива подскочила, зажимая себе рот руками, будто это могло заставить мужчину говорить тише: наверняка же мать караулит под окном и ни слова не пропустит! Аир понял молчаливый жест и сжалился, понизил голос.
— Неужто ты думаешь, что можешь выкупить у чудища лесного то, что он и так возьмёт, когда пожелает?
Девушка неуступчиво подбоченилась.
— Но не пожелал ведь! Я к нему явилась, просилась в невесты, а он меня из лесу погнал! А теперь, погляди-ка, явился, будто мёдом ему тут намазано!
— А может он свадьбу хочет. Пир на весь мир! Зачем же ему невеста без свадьбы?
— С…свадьбу?
Ива так и села на лавку.
— Ну а что, коли он монстр, так ему уже и погулять нельзя?
— А… колодец? А река?!
— А что с ними?
— Водица же… пропала! Как деревенским-то…
Хозяин нехорошо сверкнул глазами. Зелёные, они смотрели болотными бочагами. Угодишь — не выберешься!
— А мне так больше нравится.
— Околеем же!
— Туда вам и дорога.
Девушка бросилась к нему и схватила за грудки, но Аир так посмотрел на её руки, стискивающие лён, что Ива, смутившись, отпустила и разгладила.
— Господин… Хозяин лесной. Прости неразумную! Я разбудила тебя, я потревожила! Так мне и нести наказание! Коли хочешь забрать меня, так забирай, не мучай…
Аир обошёл вокруг неё, разглядывая хищно, как добычу. Пощупал локоть, тронул зелёные пряди. Иву вновь пробрал холод, но она не позволила себе обхватить плечи руками. Когда терпеть стало невмоготу, Аир спросил:
— А с чего ты взяла, девка, что я — Хозяин болота?
— Я…
Ива так и застыла с открытым ртом. Как — с чего? Она видела его. Там, в трясинах. И потом, когда сваты явились. И сейчас глаза его сверкают зеленью. Как не узнать?
— А даже если бы и был, — продолжал мужчина, — неужели ты думаешь, что с монстром можно договориться?
— А разве прежде кто пытался? — дерзко вскинулась девушка.
— Так может и тебе не след? Особенно ежели предложить нечего.
Ива сощурилась. Не было в ней никогда женской хитрости, за то не раз ей мать пеняла. Но тут уж и она докумекала.
— Видно что-то всё же Хозяину от меня надобно, раз не убоялся в деревню явиться!
Она развернулась к лавке, подхватила ножницы, хорошие, кованые, и быстро приложила к руке Аира пониже рукава. Кожа зашипела, словно те ножницы были только из горнила, вспыхнула ожогом. Не любит нечисть калёного железа! То всем известно!
Хозяин болота вывернулся, заломив девке локоть и удерживая её ладонь с оружием подальше. Хрупкой была эта девушка. Нажми посильнее — переломишь. И бледной, какой не бывают деревенские бабы. Больше на мавку походила, чем на человека. Такой не место среди людей…
— А если бы убил? — негромко спросил он.
— Ещё кто кого! — задиристо фыркнула Ива. — Ты меня сразу к себе не взял, выгнал, а теперь явился и покою не даёшь, воду травишь! Признавайся, чего хочешь, или поди вон из Клюквинок!
— Хороша-а-а-а девка, — усмехнулся Аир. Ива догадывалась, что за этим последует: жадные лапищи опустятся на бёдра, задерут юбку. Мужчина кинет её животом на стол, а она и не пискнет, потому что, если мать вбежит её спасать, живой не выйдет. Но Ива ошиблась — Хозяин болота выпустил её, содрал с себя намётки рубашки и кинул на пол. — Любишь ты себя, страсть как любишь!
Ива растерянно подняла заготовку.
— Я?
— Неужто думала, что настолько бесценна? Что Хозяин болота за тобой лишь в деревню явится?
— Нет…
— Думала. Ну так не заблуждайся. — Зелёные глаза ненадолго окрасились чёрным. — Даже будь я и впрямь Хозяином болота, неужто считаешь, что у меня других дел тут нет? Что стану вокруг тебя ходить да сватов засылать?
Ива устыдилась. Что уж, о том она и думала… Бабка Алия сказывала, что Хозяин выбирает себе невесту среди живых, и та становится не вольна свою судьбу выбирать. Однако ж Ива и чудищу лесному оказалась не нужна. Прав был Бран: на что она теперь кому-то? Порченая…
Бран…
— Тогда вылечи Брана! — горячо попросила Ива.
— Кого?
— Брана, кузнеца. Того, с кем ты на божьем суде спорил!
Аир крепко задумался, якобы не сразу вспомнив.
— Зачем? — как бы равнодушно спросил он.
— Как — зачем? — Слова хороводом закружились в голове: потому что это он, Хозяин наслал на кузнеца порчу; потому что, как бы ни был виновен Бран, смерти не заслужил; потому что то, что мучает его, страшнее любого наказания. — Потому что он болеет… — просто сказала Ива.
Ох и красивой она была в тот миг! Упрямой, хрупкой, но светящейся такой силой, каковой ни у одного кузнеца отродясь не было! Хмурилась, кулаки сжимала… И напоминала Аиру кого-то, кого он так и не сумел позабыть.
— Не стану.
— Но ты же… Хозяин болота на него порчу навёл!
— А ты его о том просила.
— Неправда!
Аир приблизился к ней, погладил по волосам.
— «Забери меня, Хозяин болот. Стану тебе бездыханной невестой, стану бледной тенью и верной женой с недвижимыми руками. Станут волосы мои зелены, а ноги прорастут осотом. Только забери к себе, защити!» — проговорил он, и Ива узнала в речи каждое своё слово. — Ты пришла сама. Ты просила защитить. Так вот твоя защита — радуйся!
— Я же топиться к тебе шла!
Именно так бабка Алия и врала: станешь невестой Хозяина болота, — утопнешь! О том, что надобно будет чудищу рубахи шить и пироги печь, речи не было!
Потеряв к девке всякий интерес, Аир оделся и прихватил с собой ещё пару пирогов.
— Не повезло, — сказал он напоследок. — Нужно было осторожнее загадывать.
И вышел за дверь.