Эпилог

Миссис Лавиния Гейт спускалась в подвал, считая ступени, она погружалась в обволакивающую темноту и видела лишь тусклый свет магического светильника там, над дверью в свои подвальные покои.

За спиной остался шумный город: нищий квартал с сопливыми мальчишками, играющими в снежки, с почтенными матронами, которые, казалось, постоянно сушили свое белье на морозном ветру, и город, в который Лавиния обычно не выходила. Разве что изредка, чтобы снова почувствовать себя человеком.

Она возвращалась из заточения королевской темницы, получив помилование от его величества в день нового года. Говорили, что о ее освобождении ходатайствовал главный королевский следователь, который и закрыл дело Лавинии Фрейзер по обвинению в смерти брата.

Что и как произошло, Лавиния не знала. Не знала она и того, почему Моэм Атертон передумал и все же, спустя почти целый год, выпустил ее из своих рук, хотя прежде угрожал едва ли не навечным заточением.

Лавиния не хотела знать, что послужило тому причиной. Она возвращалась домой, понимая, что теперь перестанет заниматься темными делами. Потому что этот настойчивый маг будет наблюдать за ней. И в следующий раз можно не рассчитывать на снисхождение.

Впрочем, ведьму все устраивало. Она обрела свободу и вернулась домой. Оставалось лишь надеяться, что Барт все еще хранит ее комнаты, хотя клиенты, скорее всего, давно позабыли сюда дорогу. Но и это не беда. Лавиния была женщиной деятельной. И пара слов, удачных разговоров, что так часто порождают сплетни, вернет все на круги своя.

На стук дверь открыл плешивый слуга. Увидев хозяйку, ахнул от удивления и, распахнув шире дверь, отступил назад.

- Госпожа? – только и сказал он.

Свой так называемый дом женщина нашла в запустении. Старый слуга, чтобы не умереть от голода, продавал вещи, и теперь хозяйку подвала встречали голые стены и пустые полки. Но главное, что сохранилось место, где она могла бы начать все с начала.

- Я уже и не чаял увидеть вас, госпожа, – едва не плача, проговорил Барт, когда она прошла вперед, направляясь к своему кабинету.

- Все ждал, когда ваша дочь поможет вам, вытащит из темницы, – следуя за Лавинией, продолжал говорить слуга.

- Селия? – миссис Гейт даже остановилась, оглянулась на верного помощника. – Она была здесь?

- Да! Была! И братец ее, тот господин, что зелье у вас покупал! Я помню его! – сказал Барт. – Деньги забрали все, что нашли в доме. И зелья ваши взяли. Не все, но какие-то… Говорили, мол, для спасения хозяйки.

- Как они нашли… - начала было Лавиния, а затем поняла все сама.

- Моя кровь, – проговорила она и усмехнулась.

Стоило ли ожидать помощи от дочери, которая никогда не знала ее как мать? Наверное, нет. Да и не с характером юной мисс Фрейзер сочувствовать ближнему.

Где она теперь? Вернулась ли в свой особняк в провинции? Возможно, даже вышла замуж?

Миссис Гейт не знала и понимала, что уже и не хочет знать. Она искренне полагала, что выполнила свой материнский долг, отбыв за Селию срок в темнице. Лавиния была уверена: то, что терзало ее столько лет, заставляя снова и снова приходить в фамильное гнездо, ища прощения у несуществующих призраков прошлого, исчезло. Теперь она успокоилась и поняла, что надо жить дальше без дочери, которой она не нужна. И всё равно, Лавиния желала ей счастья.

- Как ты тут был без меня, старый ворчун? – спросила магичка, обращаясь к плешивому слуге.

Барт поднял на нее взгляд и улыбнулся редкими зубами.

- Ждал вас, хозяйка, – последовал ответ и Лавиния тоже улыбнулась.

***

- Я не буду это подписывать! Не буду и все! Потому что верю тебе и мне не нужны никакие доказательства! – я положила руки на талию, понимая, что буду стоять на своем. И почему Эдвард упрямится?

- Ты получишь все, - сказал он. – Лорд Атертон и поверенный, мистер Брокворд, все подтвердят и заверят, поставив подписи.

- Но как мне доказать, что я и без этого наследства верю тебе? – возмутилась я. Стоя в белоснежном платье, в шаге от того, чтобы стать настоящей леди Дэшнер, мне приходилось спорить с будущим мужем и пытаться убедить его в том, что история уже забыта, что я не желаю подписывать бумагу, по которой все имущество покойного лорда Уильяма, переходит ко мне независимо от того, буду ли я замужем за Эдвардом, или нет.

- Мне достаточно того, что я уже имею! – заявил мой жених.

Я взглянула на него и улыбнулась, когда подумала о том, насколько Эдварду идет этот черный фрак и белоснежная рубашка.

- Подписывайте уже, – застонал Атертон, а поверенный закивал головой, поддерживая Моэма.

- Мне не нужны деньги. А только ты, – сказала я, понимая, что придется все же подписать.

- Знаю, – хмуро отозвался Эдвард и протянул мне перо. – Ну же!

Вздохнув, исполнила просьбу Дэшнера, а затем под руку с лордом Атертоном, покинула кабинет, чтобы спуститься вниз.

Еще немного и церемония состоится. В просторном зале нашего дома нас уже ждали гости. Собрались все те, кто присутствовал на званом ужине год назад. Приехали и наши столичные друзья. Мне повезло обзавестись там знакомыми за время сезона и позже, когда Эдвард привозил меня в город.

И все же, Дэшнер доверил вести меня к алтарю только Моэму. И Атертон с радостью принял на себя эту ответственность.

- Не дождусь, когда вот так под руку с избранницей увижу и вас, мой дорогой, - миссис Мейсон была непреклонна и не оставила надежду женить своего племянника. Сейчас она стояла возле дверей, за которыми собрались гости и горестно вздыхала, будто говоря, что ожидание ее пока напрасно.

- Волнуетесь? – спросил Моэм, взглянув на меня.

- Немного, – кивнула я, соглашаясь.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем опомнился и, отпустив мою руку, потянулся, чтобы опустить вуаль и закрыть мне лицо, как этого требовали правила.

- Чуть не забыли, – улыбнулся маг. – А ведь это такой прекрасный миг, когда жених поднимает фату невесты…

- Кажется, ты уже и сам готов идти под венец, – подхватила слова племянника Сьюзан, но прежде чем он успел ответить, в дверь постучали. Три раза. Отчетливо и требовательно.

«Эдвард на месте!» - поняла я, и сердце в груди едва не запело подобно певчей птичке, вырвавшейся на свободу после долгих лет жизни в клетке.

- Пора, – Моэм распрямил спину и сделал знак слуге, который распахнул двустворчатые двери и, улыбнувшись нам, поклонился.

Ноги задрожали, мелко и противно, и я едва удержалась, чтобы не вцепиться в руку Атертона. А затем, заглянув в зал, где находились все наши гости и друзья, поняла, что очень волнуюсь.

Ноги словно вросли в пол и лишь усилием воли мне удалось сделать первый шаг. А затем еще один, и еще…

Он стоял там. У алтаря. В своем черном дорогом костюме. С этой горделивой осанкой и лицом, казалось вылепленным самым лучшим скульптором на свете.

Красивый. Дерзкий. Любящий.

Мой.

Я шла к нему. Шаг за шагом, следуя звучавшей музыке и традиции, слишком глупой, не позволявшей невесте броситься к своему избраннику также быстро, как стучало ее сердце!

Но, как и сотни, нет, как и тысячи невест до меня, я продолжала идти, отмеряя шаг, приближаясь к своей судьбе и к счастью. А счастье смотрело на меня пронзительным взглядом. Улыбалось самой обворожительной улыбкой. И в молчаливом обаянии, в чистом взоре я читала то, что Эдвард хотел бы сейчас прокричать на весь свет: «Я люблю тебя!»

И я знала, что все у нас будет хорошо. Потому что мы созданы друг для друга.

Потому что мы – единое целое.

Навсегда.

Конец дилогии