Глава пятьдесят пятая. Аврора

— Я не знаю, что Дамир сделал с вашим человеком. Он только сказал, что пока не собирается убивать его, — решаю начать с конца.

Возможно, у меня получится что-нибудь придумать. Получится как-то сбежать…

— Дальше, девочка, — страшный мужчина скидывает мою сестру со своих колен, она пытается возмутиться, но стоит ему один раз посмотреть на Карину, и она сразу замолкает.

Если даже она в его присутствии пытается усмирить свою дерзость, то мое чутье меня точно не подводит — стоит подбирать слова с тщательной осторожностью и даже не пытаться играть на его нервах.

— Я не могу ничего сказать о его местоположении…

— Ты издеваешься надо мной?! — он мгновенно заводится, наступает на меня, а я и шага в сторону ступить не могу, потому что приставленный ко мне сзади пистолет от любого движения давит лишь сильнее. — Плевать я хотел на этого пса, мне важно другое!

Никакого мужчину не красят такие вот истерики. Я почему-то сравниваю его с мужчиной, который занимает все мои мысли — Дамир всегда умел держать себя в руках, ему не было необходимости повышать голос. Он одним только взглядом мог надавить так, что начинали дрожать колени.

— Вы же сами спросили… — пора включать дурочку. Мужчины обычно любят таких недалеких девочек, относятся к ним снисходительно и не ждут подвоха.

— Ты притворяешься или действительно не понимаешь, во что именно встряла? Здесь таких, как ты, пачками жрут. Ты можешь облегчить свою участь и добровольно рассказать мне обо всем, я не всем даю такой выбор. В противном случае мои ребята отделают тебя так, что даже у эксперта возникнут трудности с опознанием.

Впиваюсь ногтями в собственные ладони, чтобы подавить волну склизкого страха, который по венам завладевает каждой клеткой тела. Даже если я сейчас все ему расскажу — где гарантии, что меня отпустят?

Такие люди не допускают ошибок. Мешающие им лишние свидетели просто бесследно исчезают, и их больше никто и никогда не ищет.

Я молчу. Теряюсь. Не понимаю, как мне действовать дальше.

Шанса улизнуть нет

Мне остается, как маленькой девочке, верить в чудо и ждать своего большого страшного дракона, под крылом которого страх всегда отступает.

— Я не знаю, что сказать… Меня втянули во все это, я не имею никакого отношения к пропаже ваших вещей…

— А вот твоя сестра утверждает обратное. Это ты подбила ее подрезать у меня деньги и все это время играла на два поля. Как ты запудрила мозги Керимову? Сколько девочек я к нему не подсылал — он, максимум, трахал их пару ночей и потом выбрасывал. А с тобой носился, в дом к себе привел, бабло мне вернул. Ни одна сучка столько не стоит, даже если она в постели в узел может завязаться, — он смеется, его охранники поддерживают шутку.

Мне кажется, что у мужчин, которые в таком ключе отзываются о женщинах, есть какие-то комплексы, связанные с женским полом. Иначе откуда настолько твердое чувство превосходства, желание как-то самоутвердиться за счет тех, кто по природе своей слабее?

Отвечать или лучше прикусить язык?

— Не учел я, что Дамиру может девка твоего типажа понравиться, — мужчина решает за меня. — Что-то я отошел от темы. Ты успела изучить содержимое флешки? Кто-то еще видел, что именно там хранится?

— Я никогда даже не видела эту флешку. Вам стоит спрашивать Карину об этом.

Да, я сдаю сестру.

Я поступаю с ней так, как она заслуживает. Мы могли бы вместе попытаться как-то выжить в этой ситуации, но она решила свалить все на меня в очередной раз. Нужно было пресечь все эти попытки, еще когда мы были детьми, но, видимо, мне и правда нужен был какой-то серьезный пинок с ее стороны.

Серьезнее вечеринки в шестнадцать и испорченных дорогих маминых сережек.

— Мы не сдвинемся с точки, пока вы будете показывать пальцами друг на друга. Я давал вам обеим шанс разобраться со всем по-хорошему, мне не особо нравится мысль калечить таких хорошеньких девочек, но раз вам нравится играть со мной…

Он как-то выразительно посмотрел на амбала, который стоял рядом с диваном, и моя сестра буквально за две секунды оказалась на полу.

Карина начала визжать, попыталась вырваться, но охранник схватил ее за волосы — любят же они хватать именно за них — и заставил мою сестру посмотреть на пистолет, дуло которого было в сантиметрах десяти от ее лица.

У серьезных мужчин серьезные игрушки.

— Каждые десять минут мои парни будут делать больно одной из вас. У меня много времени, нам никто не помешает, красавицы. Даю вам фору в первую десятку. Посидите пока, подумаете хорошенько…

— Но ты же обещал! — Карина продолжает извиваться на коленях, когда один из охранников за волосы подтаскивает ее ко мне.

— Я тебе ничего не обещал. Ты сама кинулась мне отсасывать, как я мог отказаться от такого глубокого умелого ротика? — он одаривает сестру самодовольной усмешкой и проводит по ее губам большим пальцем. — Жаль будет, если мир лишится твоих умений.

В итоге мы с Кариной оказываемся в той самой комнате, где я очнулась. Нас силой заталкивают в темное помещение и зачем-то стягивают нам руки пластиковыми креплениями за спиной. Здесь лишь четыре голые стены, мы бы все равно не смогли придумать способ выбраться или хотя бы соорудить что-то для защиты.

— Что мы будем делать, Карин? — приходится первой начинать разговор, потому что, по-моему, сестра не замечает нашего бедственного положения.

— Если мы расскажем им о флешке, нас просто убьют.

— Ты поэтому решила всю вину на меня перекинуть? И как ты могла с этим… Он же бандит!

— А ты думала, что твой Дамир весь такой чистенький? Ты вообще в курсе, что их вырастил один человек? Понимаешь, что у них одни и те же моральные принципы? Точнее они просто отсутствуют. Меня обвиняешь, а сама перед таким же ноги раздвинула. Нимб не жмет, сестричка? — ядовито выплевывает и прожигает меня полным осуждения взглядом.

А я верю, что Дамир не такой.

Я не строю каких-то воздушных замков на его счет. Только вот у Дамира, в отличие от мужчин за стенкой, есть черта, за которую он не переступит.

Он грубый, своенравный, местами жестокий. Дамир — противоположная копия того мужчины, которого я представляла рядом с собой. Он, как бы смешно это ни звучало, мужчина до кончика носа: часто решает за меня, не позволяет себе быть слабым, когда мы рядом, да и вообще, наверное, не позволяет.

Но он настолько мой, что все это меркнет на фоне моего быстро бьющегося сердца от одной мысли о Дамире.

Он не мог оставить меня…

— Давай попробуем освободить руки друг другу? — перевожу тему, начинаю ерзать и пытаюсь подползти к сестре, но она останавливает меня злобным шипением.

— Отвали от меня. Я бы не торчала здесь, если бы ты не начала на меня охотиться. Испортила мне все планы. Я как-нибудь выкручусь, а на тебя мне плевать. Лишь бы больше не видеть свою святую надоедливую сестру.

Поджимаю губы, отодвигаюсь максимально от Карины, чтобы даже дыхание ее не слышать.

Я начинаю считать секунды про себя, но быстро понимаю, что это была совершенно дурацкая затея — с каждой цифрой я начинаю сильнее паниковать, и меньше чем через минуту у меня уже стучат зубы от страха.

Десять минут пролетают слишком быстро. Мы с Кариной больше не разговариваем, сидим по углам и готовимся к худшему.

Дверь открывается слишком резко. Я пытаюсь подняться, но со сцепленными за спиной руками это сделать куда сложнее, так что приходится ждать, когда один из охранников резким рывком дернет меня на себя, оставив на плече россыпь новых синяков.

— Время вышло, куколки, — нас возвращают в гостиную, и я думаю о том, что кровь на светлом паркете будет выглядеть очень ярко.

Глупые мысли лезут в голову.

Раздается щелчок предохранителя, нас с Кариной специально сильнее пугают, наставляя пистолет по очереди.

Один из приближенных Талиба внезапно подходит к нему и говорит что-то так, чтобы мы не услышали. Он тут же меняется в лице, за секунду выходит из себя, сметая стеклянные бутылки спиртного со стола одним быстрым движением.

Я сжимаюсь сильнее и с ужасом жду, что будет дальше.