Глава 17. Еще одно откровение

Вика решительно отправилась к себе в комнату. Праздник истинной любви, говорите? Венки из цветов, которых не видит никто, кроме нее и свихнувшегося дракона? Она со злостью сдернула с кровати покрывало, под которыми лежали два сиреневых венка. Нужно выкинуть эту гадость немедленно! Куда-нибудь подальше. В пропасть, благо в округе Академии они имелись в изобилии. Девушка с силой сжала цветочные обручи, и нежные венчики жалобно захрустели под ее пальцами.Она бежала по коридорам Академии, сквозь слезы не разбирая дороги. Ви и прежде не очень хорошо здесь ориентировалась, а теперь, переполненная эмоциями, и вовсе заплутала. Она хотела выйти на обрыв у внешних ворот замка, но никак не могла отыскать нужного поворота. В каменных коридорах ей почудилось дуновение свежего воздуха, и девушка почти бегом последовала за ним, на запах листвы. И совершенно неожиданно выскочила во внутренний дворик.Дворик был еще одним небольшим чудом Облачной Академии. Внутри ее каменных стен, прямо сквозь древнюю брусчатку, рос настоящий лес. Деревья в нем были невысоки и неказисты, как и подобает высокогорью, но росли они густо, и дышалось среди их крепких кривых стволов не в пример легче, чем в окружающих горах, да и пахло всегда приятно: свежей хвоей и выпечкой из кухни, чьи окошки выходили во внутренний двор.Сейчас лесок был почти полностью погружен в ночную тьму, и только лишь в глубине его неярко мерцал огонек. Вика с сомнением покосилась на зажатые в руке венки, но все равно пошла на свет. Как мотылек, летящий на гибельное пламя свечи.Картина, представшая ее глазам, показалась Вике настолько интимной, что она замерла, намереваясь сразу уйти, но раздавшийся в этот момент голос Горгорона ясно оповестил, что ее присутствие обнаружено:– Останься, – он проговорил это совершенно спокойно, как разговаривал почти всегда и почти со всеми.Ректор был без своего привычного длинного плаща, в одной расстегнутой нараспашку рубашке, с засученными до локтей рукавами. Он сидел, подобрав под себя ноги, прямо на брусчатке, присыпанной толстым слоем хвои. Посоха рядом видно не было, а источником света, который Вика увидела сквозь деревья, оказался венчик высокого цветка, почему-то показавшийся смутно знакомым. Подобно окружающим деревьям, цветок рос сквозь камни площади и напоминал изящный колдовской торшер. По высоте он лишь немного уступал росту самой Вики. Горгорон опирался спиной на пружинистый ствол этого светильника и что-то увлеченно рисовал, положив планшет с листом бумаги себе на колени.– Не помешаю? – Вика несмело приблизилась, с любопытством разглядывая сияющий цветок. Интересно, в Академии все цветы светятся?– Я же говорю, останься, – дракон вскинул на нее зеленые глаза.– Что это? – девушка кивнула на необычную лампу за спиной ректора.– Это? – Горгорон обернулся на цветочный торшер и ласково потрепал его рукой по лепесткам, словно собаку, – Один из тех шустрых лютиков мира Тэнии, о которых я вас предупреждал. Которые нагнали на вас страху во время испытания, – ректор беззлобно ухмыльнулся. – Когда приходит время, их головки-бутоны раскрываются, испускают из себя споры, и взрослые растения замирают, становясь похожими на привычные нам цветы. И в скором времени погибают.– Как красиво… – Вика протянула руку и тоже погладила обреченный цветок.– Красиво, – Гор кивнул. – Иногда мы забираем их в таком виде в Облачную Академию, чтобы показать студентам, что настоящая красота часто бывает не видна с первого взгляда. Нужно немного подождать или просто взглянуть под другим углом.Ви бросила быстрый взгляд на планшет на коленях ректора:– Что вы делаете?Вика не могла заставить себя обращаться к сыну Антраса на «ты», хоть он и был младше на целое поколение, а выкать самому Антрасу ей даже в голову не приходило. Наверно, сказывалось воспитанное годами уважение к преподавателям. И солидное поведение самого ректора. И особое отношение к старшему дракону.– Рисую, – тот развел руками.Ви было до невозможности любопытно, но чувство такта не позволяло разглядывать рисунок без спроса:– А… можно посмотреть?Чуть помешкав, Горгорон протянул Вике свою работу:– Долгое время я был слеп, и в моей голове скопилось много образов… Вот, теперь передаю их бумаге.На бумаге был портрет молодой девушки, милой и дружелюбной с виду. Цветным на рисунке были обозначены только золотисто-рыжие волосы и россыпь веснушек на носу.– Красивая. Кто она? – Вика вернула рисунок.– Ее зовут Лана. Она моя истинная пара, – Горгорон продолжил рисовать, настолько нежно накладывая штрихи на портрет, словно пытаясь приласкать изображенную на нем девушку.– А… где она сейчас? – Вика спросила и запоздало поняла, что, как и в случае с Маришей, такой вопрос мог оказаться бестактным.Так и вышло.– Отправилась в родной мир, чтобы забрать оттуда своих детей, и не вернулась.Обескураженная, Вика едва не подавилась следующим вопросом:– И вы не пытались искать ее?Горгорон покачал головой:– Я дал обещание не следовать за ней в ее родной мир.– Но это обещание сродни клятве Антраса перед королем, что он никогда не вернется в Истрос! – Вика процедила сквозь зубы с неожиданной злостью. – Что если с ней что-то случилось? Вдруг ей нужна помощь?Не отрываясь от работы, Горгорон проговорил спокойно, почти безразлично, хотя Вика очень хорошо чувствовала, какие сильные эмоции на самом деле бушуют у ректора глубоко внутри:– У нее все в порядке. Вот только время в наших мирах, как оказалось, течет по-разному. В нашем мире – быстрее, – он вскинул глаза от бумаги, словно заметив что-то, и пристально посмотрел вглубь лесочка. Вика проследила за его взглядом, но там ничего не оказалось. По крайней мере, Ви не увидела того, на что смотрел ректор. – Ради нее я все время держу открытым проход Вовне. Это, конечно, может быть небезопасно, – он повел плечами, и расстегнутая рубашка сползла с одного края, обнажив крепкую грудь, – но… я не могу закрыть его. Я все еще жду ее…Вика закусила губу, представив себе всю ту меру одиночества, что выпала на долю Горгорона. У нее противно засосало под ложечкой, и стало так жаль дракона… еще одного дракона без истинной пары… Как, оказывается, у них все это сложно, а она еще расстраивалась, что с людьми такого не случается. У людей все гораздо проще: не понравился один – найди другого, изменил любимый – измени ему в ответ. А крылатые ждут и верят, несмотря ни на что. И любят, тоже не смотря ни на что. Одну-единственную на всю жизнь…Спохватилась Вика, когда поняла, что с кончика ее носа капают слезы. Откровенно шмыгнула и вытерла лицо рукавом своего красивого белого платья. И почувствовала легкий аромат розы, только сейчас заметив, что по-прежнему сжимает в руке венки из цветов атэлос.– Почему ты плачешь? – Гор, погруженный в воспоминания, не сразу заметил Викино настроение.Девушка опустилась перед ректором на колени, попытавшись заглянуть ему в лицо. Мужчина, зная, как трудно смотреть в глаза дракону, прикрыл ресницы, пряча за ними свой колдовской взгляд, чтобы не пугать собеседницу, и чуть склонил голову набок.– Антрас сказал, что сегодня праздник истинной любви, – Ви снова шмыгнула, очень жалко и по-детски, – а вы отмечаете его в одиночку, без истинной пары. – Она всхлипнула и протянула ректору один из цветочных обручей, – Возьмите, все равно никто, кроме вас, больше не видит, какие эти цветы красивые.Горгорон неожиданно улыбнулся, очень тепло, и покачал головой:– Нет, этот венок не для меня. Отдай тому, для кого ты его плела.У Ви, казалось, покраснели даже кончики ушей. Секунду она колебалась и, наконец, решилась:– Тогда…Вытащила из венка один цветок и осторожно заложила его Гору за ухо:– Возьмите хотя бы один.– Спасибо, таирни, – дракон поправил цветок и улыбнулся почти счастливой улыбкой.– Она вернется, – Вика проговорила с твердой уверенностью, сама не понимая, откуда она у нее взялась.– Возможно…И в этот момент они услышали звук бьющегося стекла.***Вика вздрогнула и вскочила на ноги:– Что это?Ректор, однако, выглядел спокойным:– Когда пойдешь обратно, смотри под ноги. Будь осторожна, там битое стекло.Девушка с испугом посмотрела на Горгорона, но он уже вернулся к своему занятию. Легкий отсвет горной розы ложился на его лицо, создавая странные тени. Сейчас Гор совсем не был похож на отца, и Ви только порадовалась этому. Смотреть в такой момент на копию Антараса было бы невыносимо.– Тебе лучше поторопиться, – Гор проговорил, не поднимая головы.– Что? – Вика выглядела потерянной, да и чувствовала себя соответствующе.– Иди, – Гор соизволил поднять глаза и указал подбородком в темноту, – только внимательно смотри под ноги, там битое стекло.Решив, что ее общество надоело ректору, и он просто прогоняет ее, Ви поспешила подчиниться. Только еще одного разгневанного дракона ей не хватало.Пользуясь венками, словно фонариком, и искренне радуясь милой особенности цветов атэлос светиться тем ярче, чем темнее становилось вокруг, Вика шла между горными сосенками. Довольно быстро она обнаружила место, где было разбито стекло. Судя по форме осколков, раньше это была пузатая бутыль. Среди кусков битого стекла смутно белело круглое пятнышко. Ви наклонилась и подобрала скомканную бумажку. С болезненным беспокойством она принялась расправлять листок. На бумаге, простым карандашом было нарисовано лицо симпатичной девушки. Очень знакомое лицо. Оно каждое утро смотрело на нее из зеркала. Ее собственное лицо. Сердце Вики дало осечку, она оторопело оглянулась на оставшегося в лесочке ректора. Портрет точно был нарисован не его рукой. Со все возрастающей тревогой Вика вернулась в академические коридоры и застыла в нерешительности. Куда ей идти? Не возвращаться же на праздник.– Ви-и-и… – по коридору пролетел ветерок, подхватил с пола несколько хвоинок, что Вика принесла из лесочка на подошвах ботинок, и поволок их вдоль прохода, словно приглашая следовать за собой.И Вика пошла за колдовским ветром, все также освещая себе путь венками из горной розы. Ноги сами привели ее в библиотеку. Из приоткрытой двери тянулась струйка колдовского тумана, словно некое загадочное существо осторожно выглядывало через щелку, любопытствуя, стоит ли ему выходить или остаться в своем логове.В библиотеке было очень тихо, но Вика чувствовала чье-то присутствие. И это был не Тандор, который, несмотря на почтенный возраст, лихо отплясывал со своими учениками на празднике. И даже не облачные фантомы. Вика жутко испугалась, в первый раз увидев призрака, но Антрас тогда объяснил, что они безобидны, просто под действием облачного морока истории из библиотечных книг и воспоминания живых людей, приходящих в книгохранилище, становятся видимыми.При мыслях о драконе сердце начало стучать вдвое быстрее и с такими неприятными перебоями, словно хотело вырваться из груди глупой хозяйки, которая явно не понимала простейших вещей. Но ведь сердце-то не обманешь.Среди стеллажей маячил огонек. Вика ускорила шаг и быстро вышла к его источнику. На сей раз обошлось без цветочных торшеров – на столе горела обычная лампа для чтения. Вот только Антрас явно не собирался читать. Мужчина сидел, уперев локти в стол и положив лоб на сложенные ладони. Длинные черные волосы полностью закрывали его лицо, а перед ним стояли две пузатые бутылки, родная сестра которых недавно погибла героической смертью, разбитая во дворе. Обе бутыли были пусты, по библиотеке струился характерный резкий запах крепкого алкоголя.Вика закусила губу: когда только он успел столько выпить? Залпом что ли пил?Девушка подошла к замершему Антрасу и осторожно тронула его за плечо. Дракон тут же вскинулся, и Вика отпрянула, испугавшись выражения его лица. Мутные глаза блуждали по пространству, и, казалось, дракон никак не мог разглядеть незваную гостью.– Антрас, ты что, пьян? – Ви задала глупый очевидный вопрос. – Что-то случилось? – второй вопрос был еще глупее.Мужчина, наконец, остановил на ней хмельной взгляд. Его губы искривились в саркастической ухмылке:– Кроме того, что моя истинная оказалась ложной?Повисло молчание. В голосе дракона не было осуждения, только усталость. Он снова оперся лбом о ладони, неловко попытавшись убрать с лица мешающие волосы.– Это ты из-за меня? – прозвучало полувопросительно. – Прости, я не должна была…– Не должна была чего? – он нахмурился, словно ему было больно.– Говорить так, поступать так… – Ви чувствовала себя последней дрянью, хотя чувство гордости настойчиво боролось с этим ощущением, но явно проигрывало другому чувству…– Ты ведешь себя вполне логично, не тебе стоит извиняться, – сделав над собой усилие, мужчина выпрямился и посмотрел на Ви. – Я вспылил… Я искал тебя, хотел извиниться… Но ты разговаривала с Гором, и я не стал вам мешать…Он снова наклонил голову и закрыл ее руками, словно желая спрятаться от всего мира. Вика тихонько всхлипнула. Ей очень захотелось протянуть руку, погладить его по плечам, но она сдержалась.– Что это? – кивнула на стоявшие перед ним бутылки, словно дракон мог видеть этот жест.– Таэр Летский прунелл [*], – Антрас пробубнил не поднимая головы. – Редкостное пойло, тебе не понравится.С этими словами он вытащил из под стола еще одну бутыль – непочатую. Одним резким движением сорвал с нее пробку, припал в горлышку, словно мучимый жаждой, и в три больших глотка осушил почти наполовину. У Вики задрожали губы: ему нельзя больше пить. Он уже столько выпил! Ему вообще пить нельзя, он же ранен! Несмело протянула руку, чтобы забрать бутыль, но Антрас уже сам оторвался от нее. Его рот был испачкан темной жидкостью. Ви понимала, что таков цвет напитка, но выглядел он, словно свежая кровь.Она не выдержала, наклонилась и вытерла капельку прунелла с его губ. Антрас скривился и отстранился от ее руки:– К чему это сейчас? Иди, Мингиру глазки строй. Или Горгорону. Он ведь так похож на меня…– Ты что, ревнуешь к собственному сыну? – Вика и не думала уходить. Напротив, она склонилась над столом, незаметным движением забрав с него свежую бутылку.Антрас не заметил ее движения. Он усмехнулся, устало потер глаза:– Я теперь очень хорошо понимаю Алузара, который готов был любого порвать в клочки за Тианну. Даже меня. Особенно меня. Только толку мне от этого понимания?.. У меня истинной нет и не будет…Как же сильно Ви хотелось сказать ему, что он не прав, что он ошибается! Но как найти слова для любимого, если даже самой себе их произнести страшно?Антрас продолжал, ни к кому не обращаясь, словно не замечая Вики, просто желая выговорить накопившуюся за годы боль:– Я смотрел на отца и восхищался его истинной парой. Я мечтал, что однажды так будет и у меня. Я ждал. Но время шло, а ее все не было, моей истинной. А потом я устал ждать и смирился с тем, что всегда буду одинок. Да, у меня были женщины, много… но это был всего лишь способ хоть на время отвлечься от одиночества…Он замолк. Вика ждала продолжения, но его не последовало. Дракон дышал, тяжело, словно каждый вздох стоил ему неимоверных усилий, как будто каждый раз он поднимал на плечах целую скалу.– Тот ветерок… который все время вьется вокруг меня. Это ведь ты так позвал меня? Еще там, на перроне? – она сама решила нарушить тишину.– Да.Антрас взъерошил свои угольно-черные волосы и закрыл лицо руками. А спустя пару мгновений Ви увидела, как из-под его ладоней на библиотечный стол упала прозрачная капля. Следом еще одна и потом еще.Это было уже слишком. Вика понимала, что в этот момент происходит что-то совсем неправильное. Мужчина не должен плакать. Такой мужчина не должен. Только не из-за нее. Она решительно подошла к Антрасу и принялась вытаскивать его из-за стола. Вот и пригодились навыки работы в приемном отделении с хлебнувшими лишнего пациентами:– Вот что, дружок, пойдем-ка спать. Время позднее, а вернее, почти что раннее, – Ви бросила быстрый взгляд на окно, за которым слабо розовела утренняя заря. – Тебе явно пора баиньки.Антрас не сопротивлялся, позволив Вике обнять себя за спину, и послушно пошел с ней по коридору. Надо отдать должное, что для столь нетрезвого субъекта шел он довольно уверенно, лишь слегка опираясь на Викины плечи. А Вика боялась одного, чтобы им не встретился кто-нибудь в темных переходах. В таком состоянии Антрас не сможет замаскировать свою драконью природу, а ей это точно было не под силу.…Два позабытых венка, сплетенные из горной розы, так и остались лежать на библиотечном столе…––[*] прунелл – вид итальянского сливового ликера