Глава 19

— С вашей сестрой все будет хорошо, — успокаивает меня спустя где-то час после того как мы приехали в больницу, молодой и симпатичный доктор.

— Спасибо огромное, — смотрю на мужчину с благодарностью. Увы, все равно никак не могу успокоиться и расслабиться. — Можно к ней?

— Да, конечно.

— Спасибо!

Как хорошо, что Камиле полегчало! Я буквально извела себя мыслями звонить тете Даше или нет! Не хотелось ее волновать…

— Скажите, вы знаете, что это было? Что произошло с сестрой?

— Для того чтобы знать точно, надо заказывать дорогой токсикологический анализ, — пожимает плечами врач. — Это уж как вы захотите. Мы взяли образцы крови, но наш анализ довольно общий. Конкретное вещество не выявит.

— То есть, это точно отравление? Каким-то препаратом?

— Да. В этом нет сомнений. Похоже на клофелин, но это конечно просто предположение. Сами понимаете, этот препарат на слуху. Вы привезли сестру из ночного клуба. Там такие вещи не редкость к сожалению. Но может и работать эффект клише. Думаю, пострадавшая сама решит, насколько хочет в этом разбираться.

— Да, конечно. Еще раз огромное спасибо. Может я могу отблагодарить вас как-то? — вспоминаю что в больнице принято платить врачам, тетя Даша всегда так делает.

— Если согласитесь со мной сходить куда-нибудь. В кино, в кафе, — следует неожиданный ответ.

Этот доктор поглядывал на меня с интересом с самого нашего приезда. Я тогда не придала значение. Невольно краснею. Симпатичный, обаятельный… Наверное, случись это несколькими месяцами ранее я была бы польщена. Может и правда дала бы телефон. Вот только сейчас я себе не принадлежу. У меня есть хозяин… Стоит вспомнить об этом, портится настроение.

— Я не могу, извините меня, — вздыхаю с сожалением.

— Состоите в отношениях?

— Можно и так сказать.

— Ладно, попытка не пытка, — улыбается мужчина.

* * *

Спешу в палату к сестре. Ее уже перевезли из реанимации, куда мы изначально поступили, в обычный бокс. Некоторые больные, гуляющие в столь поздний час по коридору, смотрят на меня с пристальным любопытством. Наверное, не часто здесь бывают люди в вечерних платьях и на шпильках.

В своем наряде чувствую себя здесь по-идиотски.

Захожу в палату к сестре. Камила ужасно бледная, лицо зеленоватого оттенка. Сажусь, беру ее за руку. Сестра открывает глаза.

— Мне очень жаль, что так вышло, Кам. Как ты сейчас себя чувствуешь? — спрашиваю с тревогой.

— Отвратительно. Как человек, которого хотела отравить родная сестра, — кривится Камила.

— Как ты можешь меня подозревать в таком? — спрашиваю с обидой. — Мне дал этот коктейль Олег! Если бы я знала, что он отравлен, я бы его сразу вылила! Но мне такое и в голову не пришло!

— Олег? — с удивлением переспрашивает Камила. — Серьезно?

— По хорошему, на него заявление надо написать. Кстати, к тебе может и придет полиция! Вот все им расскажешь…

— Ты совсем с дуба рухнула, — Камила резко откидывает одеяло, словно собирается встать с постели. И тут же со стоном откидывается на подушку.

— Кам, что ты делаешь, нельзя! Ты еще слишком слаба. Придется провести тут минимум сутки. Врач сказал…

— Ты не понимаешь во что вляпалась, — говорит Камила. — Зачем Олег дал тебе отравленный коктейль? Что ты вообще в этом клубе делала, идиотка? — обрушивается на меня сестра.

— Пришла, потому что мне так Юсупов приказал! — рявкаю в ответ. — У меня нет возможности ему противостоять, неужели не понимаешь?

— Он тебе что-то приказывает? Пытается вытянуть сведения? Что он делает, Крис? Ты должна рассказать мне все, от и до, — глаза Камилы сужаются. Она снова откидывается на постель закрывает глаза. А затем выдает тираду отборного мата.

— Я не могу больше, устала что меня за идиотку держат! Почему Волошин хотел меня отравить, можешь ты мне сказать? — спрашиваю требовательно.

— Понятия не имею. Бред какой-то.

— Врач сказал, похоже на клофелин.

— Ясно. В клубах нередкое явление. Может коктейль, который дал тебе Олег, тут ни при чем, — неожиданно говорит Камила.

— Что? Почему ты его защищаешь? — не верю своим ушам.

— Нет, я рассуждаю объективно. Я пила много чего. Сидела в баре.

— Да ты была абсолютно трезвой, когда мы начали разговаривать! И вообще, Олег вел себя подозрительно. И он… он сказал, что приедет сюда и не приехал…

— Может дела какие-то нашлись. Лучше скажи, ты значит пришла в клуб с Юсуповым, а потом получается слиняла. Не рассердится он?

— Я ему написала смс. Объяснила где нахожусь.

— Хм. Да вы как неразлучные супруги.

— Не надо шутить, — опускаю голову.

— Что он заставляет тебя делать, Крис? — тихо спрашивает Камила. — Скажи мне. Я должна знать. Ты с ним спишь? Получается, что своей просьбой я тебя подложила под него? — в голосе сестры звучит неприкрытая боль.

— Я ни в чем тебя не виню, — говорю поспешно.

— Хочешь сказать, что тебя устраивает быть в его постели? — голос Камилы вдруг становится резким, неприятным. Словно ее корежит от ревности. Вот только к кому? Ко мне, или к Тимуру?

Мне сразу же становится стыдно за такие мысли.

— Я не хочу об этом говорить, — бормочу неуверенно.

Слишком больно и стыдно озвучивать что произошло со мной.

— Значит и правда понравилось. Послушай меня, Крис. Самое главное сейчас, ничего не говори Тимуру о своих глупых подозрениях.

— Но почему? Ты так защищаешь Олега…

— Да он же босс. Как я могу думать что он хотел травануть тебя или меня, сама подумай? Бред полный! Разве что к Тимуру тебя приревновал, — хихикает Камила.

Мне все меньше нравится наш разговор. Я словно нахожусь на тонком прозрачном канате, где чертовски сложно балансировать. Не могу рассказать то, что услышала от Тимура сестре. Не могу рассказать все как есть Юсупову. Остается только никому не доверять. Лицемерить, врать…

— Скажешь своему боссу что твоей сестре внезапно стало плохо, и ты отвезла ее в больницу. Но не больше, поняла? Маме тоже ничего не говори. Я сама ей позвоню, скажу, что переночую у подруги. Я серьезно. Не лезь глубже, сестренка. Не вывезешь. Тут все слишком сложно.

Это я уже поняла. Все плетут интриги. Мне же отведена роль самой крайней. Девочки для битья.

— Если тебе так надо с ним трахаться, ради бога. Но держи рот на замке, — добавляет Кам и меня взрывает от обиды и негодования.

— Почему ты так жестока? Почему?

Вскакиваю и выбегаю из палаты. Прислоняюсь к стене, запрокидываю голову, меня душат слезы. И стыд. То, что кто-то узнал, что я теперь шлюха… невыносимо. Как и глубокое презрение в голосе сестры…

* * *

Чувствую себя полностью опустошенной. Что мне делать? Куда ехать? Больше всего на свете хочется сейчас увидеть тетю Дашу. Ощутить ее теплые объятия. Наверное, она единственный человек, который принимал меня безоговорочно, без каких-либо условий.

Поворачиваю голову и вижу идущего по коридору Юсупова. Кажется, мой босс крайне раздражен. Что он здесь делает?

Меня инстинктивно передергивает от плохого предчувствия.

— Вам не стоило приезжать, — этими словами встречаю Тимура, больше ничего не приходит в голову.

Он вдруг резко хватает меня за плечи и встряхивает будто куклу.

— Почему ты уехала? Неужели не понимаешь, как это опасно?

— Что? — смотрю на него ошеломленно. Ничегошеньки не понимаю! Что он хочет сказать? Почему все настолько сложно? Еще и врать ему… потому что сестра попросила. Хочется вывалить всю правду, все догадки и сомнения. Но я заставляю себя сдержаться.

— Камиле стало нехорошо, я вызывала скорую, приехала сюда с ней… Понимаю, что надо было сначала вас разыскать и доложить вам как положено, куда направляюсь. Прошу за это прощения. Я слишком нервничала…

— Хватит идиотничать, — рявкает Тимур. Похоже мои слова только сильнее его разозлили. Его взгляд пристальный, настороженный. В глазах полыхает непонятный, будто дикий, огонь.

— Я не понимаю, чем вам не угодила. Вы были более чем заняты, — произношу, уязвленная его словами.

— Тебе грозит опасность, Кристина. Ты должна быть рядом со мной. Постоянно. Надеюсь, на этот раз ты запомнишь мои слова.

— Да, как скажете.

Не могу отвести взгляд от его лица. Тимур смотрит мне в глаза, потом на губы… Жадно. Он стоит настолько близко, что могу видеть его ресницы, тонкую линию века, трепетание ноздрей. Ощущать его запах. Что бы ни говорил разум, тело реагирует на этого мужчину так, как не реагирует ни на кого. Даже слова про опасность кажутся неважными. Он специально меня запугивает. Чтобы все время рядом была, как карманная собачка.

— Ты уверена, что рассказала мне все? — спрашивает требовательно.

— Да…

Как же тяжело ему врать. Меня охватывает дрожь, обнимаю себя за плечи.

— Пойдем, — рявкает Юсупов, берет меня под руку, тащит за собой.

Мне ничего не остается как подчиниться. Все равно я не смогу сейчас зайти к Камиле. Слава богу, ей уже лучше, я больше не нужна ей, а наш разговор был слишком неприятным…

Возле лестницы неожиданно спотыкаюсь, Тимур подхватывает меня.

— С тобой точно все в порядке? Ты не врешь мне?

Отрицательно мотаю головой.

Почему он так злится? Ну подумаешь, ушла с вечеринки! Мир не рухнул и не перевернулся от этого самовольства. Просто этот мужчина запредельно властный. Не выносит, когда что-то делается не по его приказу. А мне плевать! Пусть считает себя Хозяином, вот только я никогда не признаю добровольно себя игрушкой!

От этой мысленной бравады становится чуть легче. Сажусь в автомобиль, который почти сразу срывается с места. Доезжаем до дома Юсупова в молчании. В лифте, пока едем на нужный этаж, оно становится просто невыносимым. Меня переполняет чувство вины, что рассказала не все, и раздирают сомнения. Могу ли рассказать Тимуру про Волошина?

Юсупов ничего не обещал и не гарантировал, просто брал то, что само приплыло в руки. Поэтому, не стоит доверять ему. Но в глубине души я безумно этого хочу. Мне это необходимо.

— Ненавижу тебя! — вырывается, когда заходим в квартиру. Это неосознанно, кажется, у меня начинается истерика. Все эти часы стресса, выливаются в нечто уродливое. Смахиваю с тумбы в коридоре высокую хрустальную статуэтку. Она рассыпается вдребезги.

— Ненавижу! Не могу больше принимать участие в этом фарсе! Будь ты проклят!

Но когда Тимур подходит вплотную и обхватывает мое лицо руками, замираю. Расслабив плечи, запрокинув голову, позволяю ему стиснуть меня в объятиях.

А потом все как в дурмане, он прижимает меня к стене, наклоняется, припадает губами к учащенно пульсирующей венке у основания шеи. Его теплое дыхание и мягкий рот ласкают кожу, заставляя меня дрожать. Вскрикиваю, все еще переполненная ядовитыми эмоциями, и мой крик эхом отражается от стен.

Это словно сигнал для Тимура. Чтобы стать неистовым. Распластать по стене, сдирать с меня платье. Вот уже раздвигает коленом бедра, и мы тремся друг от друга, тяжело дыша. Стискивает мой подбородок, рыча в мои губы, жадно целуя, не давая подумать, вздохнуть. Часть меня жаждет бороться, оттолкнуть его, вырваться. А другая умирает от потребности в нем.

Боже. Когда я успела стать такой ненасытной?

Внезапно все меняется, поцелуи становятся нежными, длинными, тягучими. Он будто пьет меня, язык осторожно неторопливо играет с моим языком. И я плавлюсь, отвечаю, чувствуя как между ног становится влажно. Так унизительно… Тимур всегда берет что захочет, ему ничего не стоит не просто заставить меня.

Заставить откликнуться.

Он подхватывает меня на руки, несет в спальню. Когда ставит перед кроватью, вдруг понимаю, что он еще одет полностью, тогда как на мне — только белье.

Отстраняется немного.

— Расстегни лифчик. Хочу видеть твои груди, — его голос неузнаваемо низкий.

Когда выполняю веленное, проводит костяшками пальцев по нижней части груди, разглядывая при этом так внимательно, что снова заливаюсь краской. Наклонившись, касается языком соска. Посасывает. Огонь бежит по венам, чувственность разгорается все больше и больше. Инстинктивно скрещиваю ноги, сжимаю бедра, внутри нарастает и пульсирует возбуждение.

— Пожалуйста, — произношу тихо, жалея о том, что у меня не хватит смелости сделать то, что больше всего на свете хочется. Обнять его голову руками и притянуть ближе.

— Я хочу, чтобы ты меня раздела, — произносит неожиданно Тимур.

Мои руки дрожат, пока стягиваю с него пиджак, расстегиваю рубашку. Теперь он обнажен по пояс, а я замираю.

Пытаюсь не смотреть, но это невозможно. Взгляд приковывают крепкие мышцы, безумно хочется ощутить пальцами шелк кожи, упругость торса. С трудом отвожу взгляд… Чувствую себя беззащитной, уязвимой, неловкой.

— Продолжай.

Чтобы стащить брюки надо встать перед ним на колени. Этого и добивается? Плевать. Сейчас я и сама заведена, не могу противостоять ему. Он сам направляет мои ладони на пояс брюк. Дыхание сбивается, руки замирают. Концентрируюсь, усилием воли возвращая самообладание, не хочу выглядеть стеснительной неумехой. Наверное, все равно меня таковой считает…

Кусая нижнюю губу от смущения, веду собачку молнии вниз. Спускаю брюки. Невозможно не заметить, что он уже сильно возбужден. Огромных усилий стоит не отвести взгляд.

— Смелее, — поторапливает требовательно, и я завожу пальцы за резинку боксеров. Делаю вдох и спускаю их.

— Хорошо, — кажется он посмеивается надо мной. Снова кусаю губы, чувствуя себя неумехой. Снова заставит взять у него в рот? Я почти уверена в этом. Ужасно унизительно. Вот только почему во рту сразу скапливается слюна? Словно хочу этого. Коснуться языком… стоит об этом подумать, между ног мучительно тянет.

Тимур обхватывает меня за плечи, поднимая. А потом несказанно удивляет тем, что принимает позу, в которой я была только что. Проводит руками от колен, выше, касается дрожащих бедер. Слышу его приглушенную ругань, когда касается края чулок и трусиков.

Погружаюсь в мир невероятных ощущений, когда он начинает ласкать меня между ног. Забыв обо всем, всхлипываю под его умелыми прикосновениями. В какой‑то момент понимаю, что Тимур пристально смотрит на меня, и дико этого смущаюсь. Он действует медленно, даря изысканное удовольствие, но в то же время заставляя умирать от нетерпения. Пока не вскрикиваю:

— Быстрее…. Я не могу…

Только тогда он встает с колен, толкает меня на постель.

— Как же я хочу тебя, — рычит, снова жадно целуя. Отстраняется, чтобы достать из тумбочки упаковку презерватива. Все как одна секунда. Подхватывает под бедра, входит одним ударом, заполняя, растягивая, заставляя выгибаться, подставляя его рту шею и грудь, раскрывая себя до предела. Темп просто бешеный, Тимур долбит меня, таранит.

— Скажи, что чувствуешь, Кристина. Хотя бы сейчас не лги. Тебе хорошо? — ошеломляет неожиданным вопросом. Голос такой хриплый, низкий, что едва можно разобрать слова. От которых еще больше жара разливается по телу.

— Мне хорошо, — выдавливаю сипло.

Это чистая правда. Здесь я бы не стала врать. Да и незачем. Мое тело говорит за меня.

Тимур чуть отстраняется и нависает снова, новый толчок мощный, жесткий, мужские руки безжалостно впиваются в мои бедра. Вскрикиваю, когда начинает двигаться резкими короткими выпадами, и снова замирает, вкручиваясь в меня… Наши бедра прижимаются друг к другу, и меня охватывает ощущение дикой эйфории от этой заполненности. Но кажется и этого мало, мой мучитель просовывает руку между нашими телами, начинает ласкать в месте соединения. Высекая снопы искр. Внутри разливается горячая лава, до самых кончиков пальцев на ногах. Мы оба мокрые, потные, Тимур прижимается лбом к моему лицу, продолжая ритмично вбиваться в мое тело. Щетина на его подбородке царапает кожу. Это больно и в то же время странно… приятно. Его пальцы все еще там, подушечкой нажимает на самую чувствительную точку, и я пищу, всхлипываю, думая, что не выдержу ни секундой больше. Почти не могу дышать, вглядываюсь в резкие черты лица, пока вламывается в меня, не щадя. Наслаждение начинает пульсировать в венах, горячее покалывание, ощущение, что этот мужчина повсюду, что мы стали единым целым. И яростный взрыв. Жгучие языки пламени, судороги, все тело в конвульсиях, я улетаю на другую планету. Шум в ушах словно я в открытом космосе. Еще несколько сильных толчков, рычание и Тимур утыкается носом мне в шею. Оба лежим неподвижно, иногда вздрагивая. Он все еще во мне. Мы словно пережили цунами.

Наконец Тимур оставляет меня, ложится рядом. Я всхлипываю. Не знаю что сказать. В голове ни единой мысли. Кроме дурацкой: А так правда бывает без любви?

Я действительно раньше думала, для того чтобы чувствовать хоть толику подобного, нужно быть по уши влюбленными…

Ну да, я же наивная дура.

Вздыхаю.

— Сегодня не думай ни о чем. Отдохни, малышка.

Простые, ничего особо не значащие слова, Тимур произнес это буднично, а у меня слезы на ресницах. Чувствительная идиотка, готовая радоваться любым проявлениям сочувствия. Как мало мне надо…