Глава 29

С бешено колотящимся сердцем подскочила на кровати. Телефон был разряжен, а за окном уже вовсю светило утреннее солнце. Часы на комоде показывали начало восьмого. Подскочила и помчалась в душ. Через полтора часа нужно было быть уже в универе, а я чувствовала себя будто после мясорубки. Руки и ноги наотрез отказывались слушаться, хотелось дальше укутаться в одеяло и отгородиться от внешнего мира.

Пинками заставляла себя собраться и поехать на пары.

Пожалела, что телефон сдох, и я не могла позвонить Артему, чтобы разузнать про брата. Была надежда, что Саша отоспался и признался, что все, что он наговорил в прихожей, было просто пьяным бредом. Даже боялась думать о том, что будет, окажись это все правдой.

С облегчением выдохнула, когда влетела в аудиторию перед самым звонком.

— Ника, наконец-то вовремя, — послышался подкол Дани, и я шикнула на него, — эй, я тебя отмазывал, и вот она благодарность.

Даня притворно надул губы, а я скинула толстовку и села за дальнюю парту. Сердце затаилось за ребрами, когда в аудиторию вошел Тимошин. Ребята при виде его загудели. Я же ощутила дикое облегчение. Вчера все прошло благополучно, иначе его бы просто не было здесь. Как бы ни старался Тимур проводить пары с отрешенностью, но он мог притянуть внимание толпы, и мы всегда всё понимали. Он был отличным рассказчиком, и для нас финансы на какое-то время стали чуть ли не любимым занятием.

— Привет, народ. С возвращением меня, с попадаловом вас.

Группа протестующее загудела. Увидела краем взгляда, как Ветлугина начала поправлять прическу, и закатила глаза к потолку. Она в своем репертуаре, даже после всех отфутболиваний Тимура, которые он ей выписал за все эти дни. Хотя, может сейчас, после того, как между нами все кончено, он обратит на неё внимание. По телу прокатилась холодная волна, остужая все внутренности.

— Тимур Арсеньевич, а можно спросить?

— Спрашивай, Ветлугина.

Я тут же обратилась в слух и перестала дышать.

— А правда, что вы с нашей мышью порвали?

В последнюю минуту поймала челюсть, которая грозилась отвалиться до пола. Откуда она узнала про нас? Метнула взгляд на Тимура, но ни один мускул на его лице не дернулся. Вообще не мелькнуло ни одной эмоции, и я позавидовала его самообладанию.

— Ты знаешь, Ветлугина, зоофилом меня ещё никто не называл.

Послышались смешки студентов, и Ветлугина тут же захлопнула рот.

— Но так уж и быть, Ветлугина, в порядке исключения. Проведем коллоквиум. Ответишь на все мои вопросы, все честно расскажу.

Одногруппница на глазах посерела, а Тимошин только удовлетворенно ухмыльнулся. Если бы не смотрела в этот момент во все глаза на него, не заметила бы его молниеносный взгляд в свою сторону.

Пока Тимур проводил беседы, прозвенел звонок с пары.

— Всем спасибо, все свободны. Остальные будут отвечать на следующей паре.

Я встала на ослабевших ногах. Едва только думала, что сейчас придется пройти мимо, внутри все начинало дрожать.

— Белова, задержись, пожалуйста.

Сердце ухнуло в пропасть от звука его голоса, доносящегося мне в спину.

— Журнал дай, посмотрю.

Дрожащими руками полезла в рюкзак, настойчиво игнорируя взгляды, которые остальные бросали в мою сторону.

— Что застыли? Кто-то хочет задержаться на перемене и ответить мне на вопросы сейчас? Это запросто.

Повторять одногруппникам не пришлось. Все рассосались как по щелчку пальцев. А я боялась, что сейчас сердце выпрыгнет и разлетится осколками у ног Тимошина. Грудь от силы ударов ходила ходуном. Ещё немного и сломались бы ребра.

Я боялась поднять взгляд и продолжала сосредоточенно рыться в сумке. Этот чертов журнал, словно сквозь землю провалился.

В тишине аудитории, звук закрывающегося замка оглушил как передернутый затвор.

— Ника, — дернулась от того, насколько близко успел подойти Тимур, — да хрен с ним с этим журналом.

Тяжело сглотнула, не в силах пошевелиться. Спиной ощущала его близость, и отчетливо слышала тихое дыхание.

О том, чтобы повернуться, не было и речи. Иначе бы точно свалилась замертво. Затянувшаяся рана снова лопнула, орошая сердце кровью.

Только вот Тимур решил за меня, и сам повернул мое тело. Сделала шаг назад, упираясь в стол. Хотела увеличить расстояние между нами, но Тимур не позволил, шагнув навстречу и приблизившись вплотную ко мне.

Внизу живота все закаменело. Сердце трепыхалось в груди. Инстинктивно нашла опору и впилась пальцами в крышку стола. Глаза не желали подниматься выше уровня груди Тимура, и я с наигранным интересом принялась изучать узор свитера.

— Ника, — его шепот чуть не разорвал перепонки, — посмотри на меня.

А я не могла. Я уже готова была пасть к его ногам и признаться в своих чувствах, но боялась, что он швырнет мне их в лицо.

Во рту пересохло до такой степени, что я не могла разлепить губы и выдать хоть какой-то звук.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Пожалуйста, посмотри на меня и выслушай.

Набрала полную грудь воздуха и медленно подняла взгляд на его лицо. В его глазах не было того презрения, которое сквозило в нашу последнюю встречу. Его взгляд вообще был непонятен мне.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, и опустил руки по обе стороны от меня, заключая меня в плен.

— Прости меня, — как обухом по голове, но сказать слово я не рискнула, — я был придурком. Я не знаю, что мне нужно будет сделать, чтобы ты вернулась. За эту неделю я прошел сквозь ад. Не могу без тебя, Ник. Люблю до безумия и не хочу терять.

В глазах по мере того как он говорил, скапливались слезы. Я так мечтала услышать эти слова. Всю эту неделю грезила о подобном разговоре. Но обида змеей начала прокрадываться в душу.

— Я наговорил столько бреда. И, да, если бы я мог спасти свою маму, просто пожертвовав собой, я бы это сделал. Ник, я полный идиот, я знаю. Но…

Не успела сориентироваться, как Тимур зарылся в мои волосы и впился в губы. Сердце радостно подпрыгнуло, и я, не успев одуматься, начала отвечать на поцелуй. Он проложил дорожку поцелуев к уху:

— Я люблю тебя, малыш. Как ненормальный.

Его шепот пробрал до костей. Мы целовались как голодные. Словно прошла не неделя, а несколько лет. Я цеплялась за него, как утопающий, потому что боялась просто рассыпаться на мелкие кусочки. Сердце в груди распирало настолько, что я боялась за свои ребра. Боялась, что они не выдержат напора и треснут.

Сильные руки без труда усадили меня на стол. Тимур втиснул бедра между моими ногами, и я едва не задохнулась от ощущения силы его желания. Его поцелуи выписывали на коже причудливые узоры, рассыпая по телу мурашки. Дыхание вырывалось из груди рвано и с трудом. Внизу живота скрутилась тугая пружина желания, но я все ещё пыталась все держать под контролем. Его ладони нырнули под футболку, вызывая трепет в каждой клеточки. Я сама помимо воли тянулась к нему. Понимала, что это неправильно, но глупое сердце наотрез отказывалось слушать доводы разума. Я любила его и готова была простить ему все. Воздуха стало катастрофически не хватать. Меня переполняли чувства, хотелось запечатлеть этот момент в памяти навсегда. А Тимур будто чувствовал все и не переставал дарить телу ласки. За каждым его прикосновением таилась нежность, и это меня добивало окончательно. Лишая воли. Требуя от меня полной капитуляции.

— Хочу тебя, малыш, — его шепот вторгается в сознание, — соскучился по тебе, по твоему телу. Черт, я не могу тебя отпустить.

И снова сумасшедшие поцелуи, грозящие располовинить сердце. Снова дикий восторг от объятий и близости его крепкого тела. Снова водоворот страсти и желания, грозящий унести на небеса. Сердце напротив сердца или это только мое воображение. Но мне казалось, что наши сердца бились тогда в унисон. В сознание ворвался звук щелчка дверного замка. Тимур тут же отошел, и до меня дошло, что ещё немного, и мы занялись бы сексом прямо в универе. Щеки обожгло румянцем, и я испуганно уставилась на Тимура. Сейчас сердце грозилось выскочить наружу от переизбытка адреналина. Тимур спрятал руки в карманы и смотрел сейчас на меня взглядом, который я не в силах была прочитать. Там было что-то новое, неведомое мне.

— Прости, Ник. Я как-то увлекся.

Его голос задел внутри невидимую струну. Отдался эхом в груди и задел каждое нервное окончание. Обида тут же подняла свою уродливую морду, подстегивая:

— И что же заставило тебя передумать на мой счет? Я уже не продажная? Уже не хочу поиметь денег от наших отношений? Что изменилось, Тимур?

Из меня на фоне обиды начал сочиться яд. Как ни крути, а его слова в тот день задели и надежно осели в памяти, не желая просто так спускать это все.

— Я понимаю, ты злишься. Имеешь полное право. Я готов ответить за свои слова и молить тебя о прощении, пока ты не сдашься.

На глаза навернулись жгучие слезы, и я подняла лицо к потолку. Не было сил смотреть на него. Вообще ни на что не было сил.

— Так что тебя заставило передумать, Тимур? Ты так и не ответил.

Кожей ощутила его взгляд, который беспрестанно блуждал по моему телу.

— Твой вопрос. Что бы выбрал я… честь или жизнь матери? Я выбрал бы жизнь матери, и я не вправе тебя осуждать. Это твой выбор, и я уверен, ты перебрала все варианты.

— Сейчас сюда могут прийти на следующую пару…

Я тонко намекала, что пора уже отсюда уходить, чтобы не поползли никому ненужные слухи.

— Да, конечно. Мы можем поговорить нормально?

Я и ждала и боялась этого вопроса. Поговорить стоило, хотя бы ради того, чтобы расставить все по местам. Но я боялась своих чувств. Боялась, что сдамся.

— У меня ещё пары. Извини.

Больше не было сил смотреть в эти глаза, подернутые дымкой щемящей нежности. Преодолела расстояние до двери и выбежала на вожделенную свободу.