Глава 28

Брат все глубже зарывал себя и начал махать руками уже в сторону Артема. Спрятала лицо в ладонях, не в силах смотреть на то, как брат ломает себе жизнь

— Так, я тебя сейчас за попытку нападения на должностное лицо привлеку.

— Да похер! Вообще уже на все насрать! Откуплюсь от вас, ментов поганых! Зря что ли вчера провернули дельце.

Мои глаза чуть не вывалились из орбит. Это что он такое несет?

— Саш, ты в своем уме?

Но брата уже понесло, и он начал нести все подряд.

— А что? Вы мне не оставили выбора. Что ты, что мамаша наша. Я жить хочу, а не крошками питаться. А тут такая возможность. Грабанули вчера какого-то хера, у него бабла немеряно. Вот так повезло. И только пикни в ментуру, порешу. Усекла, сестренка? Сразу пойму, откуда ветер дует.

Артем хмыкнул и полез в карман за телефоном.

— Тем, может, не надо? Ну, он под алкоголем, бред же несет.

— Предлагаешь мне закрыть на это глаза, Ник?

— Нет, — снова не могу сдержать слез, — просто сначала разобраться.

— Разберусь, только вот этого товарища сначала в вытрезвитель, а потом на допрос. Ну и разузнаю, может, в сводках что уже появилось на счет этого всего. Не волнуйся, у меня нет привычки вешать вину на невиновных. Но в таком состоянии ему не помешает побыть в спецучреждении.

— Алло, Миха, привет. Это Дроздов, у меня тут клиент твой. Есть возможность забрать?

Брат слушал все с вытаращенными глазами. Только и мог стрелять взглядом то на меня, то на Тему.

— В какое ещё, нахрен, спец, — язык у него заплетался ещё сильнее, — вы чё тут городите?

Артем ткнул под нос Саше красную корочку, и у братца побледнело лицо. Он перевел взгляд на меня, и белки налились кровью.

— Ах ты, тварь малолетняя! Сдала меня, да? Что я тогда тебе влепил пощечину? Решила избавиться от меня?

Прикрыла глаза ладонью, понимая, что после всех этих разговоров уже не удастся скрыть правду, как бы мне этого не хотелось.

— Саш, — хотелось подойти и хорошенько двинуть ему, чтобы вправить мозги на место, — перестань закапывать себя.

— Ник, иди на кухню. Я сейчас сдам этого красавца…

— Тем, — мой голос задрожал от переполнявших меня эмоций, — может, не надо?

Артем смерил меня таким взглядом, что тут же перехотелось упрашивать и просить. От его взгляда по спине поползли мурашки. Сейчас передо мной стоял не тот парень, который дурачился. Сейчас передо мной стоял представитель закона, и он точно бы не отступил.

— Хорошо…

Плечи поникли, и я собрала все силы, чтобы не рухнуть от усталости. Все сказывалось на самочувствии, и дежурство, и история с Тимуром. Теперь вот ещё и брат.

Устало опустилась на стул, оперлась на стену и прикрыла глаза. Казалось, на секундочку, чтобы скинуть груз пережитого. Но проснулась оттого, что Артем тряс меня за плечо, пытаясь разбудить.

— Вероник, братца твоего сдали в вытрезвитель. Как только очухается, я с ним очень основательно побеседую. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Покачала головой. Что бы ни сделал мне брат, он не переставал быть родным человеком. А я на подкорке ощущала, что брат влип и без моих доносов. Да и обиды как-то сами по себе растворились во времени. Не было желания вспоминать былое. Дальше все зависело только от него. Он сам был виноват в том, что сейчас происходило в его жизни. Он уже взрослый человек, который в состоянии ответить за каждый выбор. Мне же оставалось только ждать, чем все это закончится и к чему приведет.

— Хорошо, Тем.

— Да уж, я думал, Тим выглядит хреново, но ты вообще сейчас готова свалиться замертво.

При упоминании Тимошина в груди неминуемо сжалось то, что осталось от сердца. В горле предательски защекотали слезы. Я думала, что все уже выплакала? Бред! Откуда тогда сейчас та волна горечи, которая готова была пролиться по щекам?

— О-о-о-о, прости, задел за живое. Расскажешь, что у вас произошло?

Артем снова сел напротив и внимательно всмотрелся в мое лицо. Мотнула головой. Это касалось только нас.

— Да уж, отношения это такая утопия. Сам однажды чуть не сдох.

Тема усмехнулся, уперев взгляд в скатерть.

— А что произошло?

Может, я была не вправе спрашивать после того, как сама ничего не рассказала, но на каком-то интуитивном уровне, я видела, что Артему тяжело, и ему нужно просто выговориться.

— Да что… — в его голосе мелькнула горечь, — встречался с девушкой Настей. Долго встречался, с универа. Она младше была. Да и есть. А потом она вышла замуж за другого.

Я молчала. Боялась вставить слово, потому что он уже погрузился в прошлое. Глаза стали потерянными, плечи напрягись под свитером.

— У неё отец бизнесом каким-то занимался, ну и загнулся. Они не скажу, чтобы жили плохо. Но отец привык к роскоши, вот и уговорил Настю выйти замуж за богатого. А я оказался за бортом. Она молча все провернула. Исчезла, а потом с кольцом на пальце пришла и с известием, что теперь замужем и уезжает в столицу. Да, это та самая девушка, с которой я встретился у вас в универе. Город маленький слишком.

Было тяжело смотреть на его состояние. Я уже успела привыкнуть, что Тема всегда веселый и найдет чем подколоть. А тут… другой человек.

— А если от неё ничего не зависело?

Сразу перед глазами встала наша с Тимуром ситуация. Я пошла на такой шаг, чтобы спасти маму. А что если и Настя не просто так вышла замуж.

— В смысле не зависело? От неё зависело хотя бы то, что она в ЗАГСЕ должна была сказать да, на вопрос о замужестве. Или хотя бы, ну, не знаю, ко мне прийти перед всем этим, а не после.

— Ну, она же для чего-то нашла тебя и пришла поговорить? Неужели не хочешь узнать, что её привело?

— Нет…

Ответ четкий и жесткий. На лице нет ни капли сомнения.

— Хорошо. Давай закроем тему, — я прекрасно понимала, что дальше он только сам сможет решать для себя, — я поняла про суд. Я буду.

— Прекрасно. Давай, отсыпайся, через два дня по указанному адресу приедешь.

— Хорошо.

Мы распрощались с Артемом. По привычке разблокировала телефон. Что я там надеялась увидеть, до сих пор не знаю. Но ни звонков, ни сообщений. На заставке наша фотография. Я как мазохистка постоянно смотрела на неё. При каждом взгляде на Тимура сердце сжималось и становилось не больше горошины, но я скучала. Прошла уже неделя, но меня не отпустило ни на каплю. Меня тянуло к нему, но я понимала, что после всего сказанного в свой адрес, простить будет очень тяжело. Если ему вообще понадобится мое прощение.

Два дня до суда прошли в постоянной нервотрепке. В универе Тимур так и не появлялся, и это только усугубляло нашу с ним неизбежную встречу. Я боялась в суде сказать что-то не так, что-то не упомянуть и не досказать. И я прекрасно понимала, как это важно для Тимура.

Неуверенно подошла к серому зданию и сделала глубокий вдох. Машина Тимура уже стояла на парковке. Сердце совершило мертвую петлю и замерло. Во рту разлилась горечь. Но я должна была сделать это ради него. Не хотела, чтобы из-за моей нерешительности его обвинили в серьезном проступке.

В зале уже собрался народ. Я заметила сидящего Тимошина старшего. Его поза была напряжена, голова низко опущена, пальцы сплетены между собой. Дернулась при виде парней, которые окружали Тимура в тот вечер в клубе, и постаралась не привлекать внимания к себе. Тимур тоже сидел уже рядом с незнакомым мужчиной в костюме.

Дала себе возможность посмотреть на него издалека. Темные круги под глазами, строгий синий костюм, волосы в беспорядке. Пальцы начало покалывать от желания пригладить их. Одернула себя. Не время и не место для таких мыслей. Сейчас главное все рассказать.

— Встать, суд идет.

После появления судьи началось заседание. Зачитывались протоколы, документы, справки, обследования. От обилия информации становилось дурно.

— Итак, у меня есть ходатайство о допросе ещё одного свидетеля. Белова Вероника Игоревна.

Потерла ладони друг о друга и поймала на себе удивленный взгляд Тимура. Сделала несколько глубоких вдохов, подошла на указанное место. Все это время ощущала на себе взгляд таких любимых глаз.

— Итак, передо мной лежит протокол, в котором говорится, что в тот день вы находились в клубе, где Тимошин Тимур Арсеньевич праздновал свой день рождения?

— Да.

— Расскажите, что вы видели?

В зале в момент нашей беседы стояла гробовая тишина. Позволила себе окунуться в тот вечер.

— Я пришла в клуб просто отдохнуть. Села за барную стойку, и увидела, как недалеко от меня отдыхала компания Тиму… Тимошина Тимура, — снова глубокий вдох, — они громко смеялись, даже умудрялись заглушать музыку. Как я поняла, у них был какой-то спор, но предмет я не скажу. В какой-то момент я непроизвольно посмотрела в их сторону и увидела, что вот этот молодой человек, — показываю на истинного виновника, — быстро высыпал в напиток Тимошина Тимура какой-то порошок…

— Что в это время делал Тимошин Тимур Арсеньевич?

— Кажется, он с кем-то разговаривал и отвернулся.

Судья посмотрела за мою спину и кивнула, возвращая взгляд на меня.

— Скажите, Вероника Игоревна, а правда, что вы состояли с обвиняемым в отношениях?

Бросила взгляд на Тимура и увидела еле заметный кивок.

— Да, какое-то время нас связывали близкие отношения. Но на тот момент мы были с ним незнакомы.

— А когда вы с ним познакомились?

— Через несколько дней. Он стал преподавать у нас в университете.

— Какие отношения связывают вас сейчас?

Сглотнула вязкую слюну, готовясь сказать вслух то, что так болело.

— Никакие.

— Вы разошлись? Я правильно вас поняла?

— Да.

— Спасибо. Можете быть свободны.

Как можно быстрее покинула зал суда. Не могла больше находиться так близко к Тимуру. Легкие обожгло от переизбытка свежего воздуха. Я сбегала. В страхе и панике. И мне было плевать, что обо мне подумают. Я сделала все, что могла и теперь просто хотела спасти остатки сердца и гордости. Мне было интересно, чем все закончится, но эмоции взяли верх. Особенно после того, как я увидела Тимура и осознала до конца, как сильно мне его не хватало все эти дни.

За потоком мыслей не заметила, как пришла домой. В квартире было непривычно тихо, а страх внезапного возвращения Саши больше не скручивал все внутренности. Без сил упала на кровать, включила музыку и уплыла в сон.

Перед глазами дорога в мамин санаторий. Рядом сидел Тимур, и мы о чем-то с ним разговаривали. На его лице светилась счастливая улыбка, а наши пальцы по привычке были переплетены. Резко картинка за окнами изменилась, и на небе начали мелькать молнии. Лицо Тимура изменилось.

— Убирайся…