Глава 9

Тимур

Голова снова раскалывалась. Со всех сторон доносились звуки сирен и громкие голоса. Били по перепонкам будто набатом. Хотелось всех заткнуть. Руки взметнулись к больной части тела и пальцы увязли в чём-то влажном и теплом. Глаза тут же открылись и уставились на окровавленные пальцы. С трудом перевел взгляд в сторону. Скорая, полиция. Моя машина, будто после утиля. Что, мать его, происходит?

В голове полный дезориентир. Пустота. Последнее, что помню, как с Барсом на спор пили. И я, кажется, даже победил. Потом темнота.

— Тимур Арсеньевич, как вы себя чувствуете?

Тут же в глаз ударил свет фонарика, и я поежился. Голову прострелило разрядом. Даже стон не смог сдержать.

— Что происходит?

Врач непонимающе уставился на меня и продолжил осмотр.

— Так, нужно пару швов. Признаков сотрясения я не наблюдаю. Переломов нет. Парочка ссадин. Повезло вам, молодой человек. Или алкоголь вас спас.

— Какой ещё алкоголь? Я пьяным за руль не сажусь.

Врач как-то зло хмыкнул, и тут до меня донесся разъяренный рев отца.

— Ах ты, щенок! Ты что себе позволяешь?

Меня оторвали от бордюра на котором я все это время сидел, и я столкнулся со взглядом своих же глаз, в котором плескались ярость и презрение.

— Ты какого черта под наркотой за руль сел?

Отец прошипел эти слова мне на ухо.

— Под какой, на хрен, наркотой? Ты сам, что ли чё-то принял?

Непривычно было видеть отца в таком раздрае. Обычно собранный, в костюме. Сейчас он выглядел так, будто его подняли с кровати и не дали толком сообразить, что происходит. Джинсы и свитер, взъерошенные волосы, покрасневшие глаза.

— А ты полюбуйся на себя!

Меня беспардонно протащили мимо полицейских машин и ткнули носом в зеркало. Капец… это единственное слово, которое описывало мое состояние. На лбу красовалась рана. Зрачки были неестественно расширены. Прибавить ещё потряхивающее тело, и картина становится ясна.

— Ну что? Есть ещё сомнения?

— Пап…

— Что «пап»? Врачи уже все и так обнаружили. И алкоголь в крови, и какую-то дрянь.

Я силился вспомнить подробности окончания вечера, но было пусто. Только шум в голове.

— Я клянусь…

— Арсений Петрович, разрешите, мы вашего сына подлатаем, и можете везти его домой.

Отец отступил и о чем-то начал переговариваться с правоохранительными органами. А я только сейчас начинал оценивать масштаб случившегося. И от этого зрелища по спине прошел мороз. Машина отца лежала на боку, от неё практически не осталось живого места. Как я уцелел, вообще загадка. Ещё три машины на обочине были сильно покорежены. Видимо, от более серьезных последствий меня спасло то, что было раннее утро. И просто не было прохожих, а машины стояли припаркованные.

— Пойдемте, молодой человек. Тут дел на пять минут.

Меня провели в машину скорой помощи, оснащенную всевозможным современным оборудованием. Сразу видно, что скорая частная. В государственной вряд ли бы мне стали накладывать швы прямо здесь. Повезли бы в больницу. А тут, и правда, пять минут, и никакой боли. Рану обработали, обезболили, наложили несколько швов, отмыли мои руки и лицо от запекшейся крови. В ушах гудело. Да и все тело словно через мясорубку провернули. Вот уж точно отходняк ловлю, и это вообще не улыбает.

Увидел несколько камер, которые пытались нацелиться на мое лицо, но стражи правопорядка надежно скрывали следы происшествия.

Отец запихнул меня на заднее сиденье, словно нашкодившего школьника. Только вот в школе мои шалости ни в коем разе не сравнятся с тем кошмаром, что я учинил на дороге.

— Полиция будет разбираться. Готовься к тому, что тебя позовут, и не раз, в участок. Даже не надейся, что я как-то тебя отмажу.

Едва приехали домой, отец скрылся из виду, а я свалился без сил на кровать, улетая в сон. Что же, мать его, произошло после клуба?

Ника

Не заметила, как наступило утро. Кадры страшной аварии отпечатались в памяти, хоть и успокаивало то, что не было жертв. Это ж в каком состоянии был водитель, что такое учинил? А если бы кого-то ненароком убил? Это же такой груз…

Быстро оплатила счет, поблагодарила терпеливую официантку и пошла в сторону больницы. Ещё немного и все решится окончательно.

Больница только-только открылась. Сонные сотрудники не обращали никакого внимания на меня.

— Девушка, — бдительный охранник с подозрением посмотрел на меня, — вы куда так торопитесь?

— Я к Мохову, по поводу операции.

— Фамилия?

— Белова.

Он набрал номер и, коротко переговорив с кем-то невидимым, мне буркнул:

— Проходите. Пятый этаж…

— Да, я знаю, спасибо…

Летела по лестнице, не разбирая, куда наступают ноги. Инерция вела сама.

Снова стук в дверь, снова приглушенное приглашение. Будто не было отведенных трех дней.

— Здравствуйте, — запыхавшись выдавила я, — я Вероника…

— Я помню вас, присаживайтесь.

Плюхнулась на стул и уставилась на доктора в ожидании его дальнейших слов.

— Ну что? У вас есть новости?

— Да! Я нашла нужную сумму, когда можно проводить операцию?

Врач покосился на меня с подозрением, но промолчал. Хотя в его глазах явно читался вопрос, откуда у простой студентки такие деньги.

— Так, так, так. Анализы у пациентки в норме, девочки недавно все проверяли. Состояние тоже вполне благоприятное. Поэтому не вижу смысла оттягивать. Завтра утром и проведем. Как раз я успею заказать все необходимое.

— Хорошо. А, куда деньги?

— Так, деньги через кассу. Назовете фамилию, у них в базе все данные есть, они все оформят.

И закрутилось. Оформление документов, благо, перевод прошел быстро и без проблем. Подготовка мамы к операции, во время которой мне запретили её видеть. Сутки прошли быстро, но я была как на иголках. Пришлось даже принять успокоительное, чтобы немного поспать, потому что мысли не давали покоя ни на минуту. Саша все так же отсутствовал, и это было настоящим везением. Мне и так хватало головной боли, чтобы ещё от него отпираться. Не успела и глазом моргнуть, как настало утро, и я помчалась в больницу.

Врач уже ожидал перед оперблоком.

— Доброе утро. Все готово, пациентку сейчас спустят. Вам внутрь нельзя, сами понимаете. Поэтому только ждать исхода. При благоприятном течении операция длится не больше пары часов.

С этими словами он скрылся за дверью с кодовым замком. Эти несколько часов стали самыми сложными и напряженными. Я изучила больничный пол настолько досконально, что знала, что там двадцать пять трещинок и сто двенадцать выбоин. Я вливала в себя кофе, но не чувствовала его вкус. То ли стресс на меня действовал, то ли успокоительные, но меня даже не трясло. Да, в горле стоял тугой комок, нервы были напряжены будто струны гитары, на которых вот-вот готова была заиграть паника.

— Операция прошла успешно.

Услышав заветные слова за спиной, не выдержала, кинулась на шею спасителю, и ощутила, как по щекам покатились жгучие слезы. Я не верила, что теперь все позади. Хотя… впереди реабилитация.

— Ну, ну, — врач явно был смущен, и успокаивающе похлопал по спине, — теперь реабилитация.

— Спасибо вам, доктор. Спасибо большое!

Голос звучал с перебоями. То хрипела, то чуть ли не срывалась на крик. Еле заставила себя отцепиться от белого халата, и неуверенно посмотрела на уставшее лицо.

— А можно к ней?

— Исключено. Она после наркоза, ей нужен покой. Вам тоже не помешает отдохнуть. Завтра её переведут в палату интенсивной терапии. Вы можете звонить и узнавать о её состоянии. Извините, пойду. Дела не ждут.

Облегчение накрыло с головой, оставляя в теле небывалую легкость. Мышцы словно атрофировались, но такого счастья я не испытывала никогда раньше. Все позади! Хотелось орать об этом во всю глотку. Чтобы слышали все… моя мама будет жить!

Тимур

Все выходные очухивался после аварии. Прокручивал в голове тот вечер, пытаясь понять, что я пропустил. В воскресенье вечером в комнату зашел отец. Осмотрел меня с видом, будто мы чужие. Да, в принципе, плевать! Он уже давно забил на мою жизнь.

— Завтра ты выходишь на работу.

Поперхнулся слюной. Какую ещё, нахрен, работу? В его фирму, что ли?

— На какую?

— А на обычную! Допрыгался, горный козлик! Отрабатывать теперь будешь.

Меня подняли за шкирку и поставили перед собой. От отца исходили волны ярости.

— Я поговорил с одним старым знакомым. Завтра в восемь как штык должен быть на своем новом рабочем месте. Ты теперь преподаватель финансов в своем же универе.

— Ты это несерьёзно?

Захват на футболке усилился. Глаза отца снова полыхнули недобрым огнем.

— Похоже, что я шучу? Отрабатывай сынок… ремонт машин, мою машину.

— Преподавателем? Как ты это провернул? Да кто меня возьмет без опыта и всего прочего?

Было похоже на какой-то бред. Какой из меня на хрен преподаватель? Я ж в первый день всех студентов поубиваю со своим темпераментом.

— Тебя это вообще волновать не должно. Факт остается фактом. Ты теперь просто преподаватель.

— А если я откажусь? Что ты сделаешь?

— Я? Ничего! Только учти, что все счета заблокированы. Карты тоже. Не будешь работать, не на что будет жить.

Дернулся из его захвата, чуть ли не выдирая кусок ткани с мясом.

— Отлично! Счастливо оставаться!

Схватил куртку и хлопнул дверью так, что чуть не сорвал с петель. На слабо решил меня взять? Думал, что без его денег загнусь? Хрен ему!

По пути в свою квартиру сделал пару звонков. Думал, что друзья помогут с работой. Только вот друзей след простыл. Прочухали, видимо, каким-то образом, что запахло жареным. Никто бы не попер против воли Тимошина. Телефоны тех, с кем ещё позавчера я отмечал день своего рождения, молчали. Твою мать! Приплыли!

А были ли друзья? Во рту разлился привкус желчи. Хотелось все крушить, только что это мне даст? Да, накосячил. Сам понимал мозгом, но чтобы вот так меня кинуть без финансов. Ну, это бред чистой воды!

Вышел на перекресток. Мне повезло поймать попутку. Тело ещё болело после аварии, но я понимал, что мне повезло. Пока ехали до моего квартала, проверил все счета… заблокировано. Не обманул, оставил без денег.

На следующий день стоял перед универом, который закончил когда-то сам. Окинул взглядом свою старую машину. Хорошо, что не продал. А то бы вообще без колес остался.

Снова взгляд потянулся к величественному зданию. И как, мать вашу, я буду здесь преподавать?