Глава 17

Никогда не думала, что спать вот так всю ночь может быть комфортно. Ничего не могу сказать о Мише, который все еще дремлет с закрытыми глазами, придерживая ладонью мою задницу от падения на пол. Но мне удобно. Тело подо мной большое и горячее, голова отлично примостилась у Миши под шеей, которую я по-хозяйски заодно обняла рукой. Вторая вцепилась Мише в руку, а ноги обвили торс и бедра.

Тихонько выдохнула и провела носом по колючей щеке. Жажда мучила по страшному, но будить дремлющего доминанта не хотелось. Интересно, почему мы тут спать остались вчера? Он просто смирился и решил меня побаловать или все же не смог отодрать от себя спящую.

– Доброе утро, – раздалось сверху тихое хриплое покашливание.

– Доброе, – осторожно убрав ладонь с его шеи, я переместила ее Мише на грудь и ласково погладила, – уснули на диване.

– Деваться было некуда, у тебя хватка, как у бульдога, – послышался тихий смешок.

– Пить хочу, – я смущенно посмотрела на столик, на котором валялись использованные пробка и презерватив. От воспоминаний о том, насколько было хорошо, сладкое томление разлилось внизу живота.

– Пить, конечно, – Миша с сарказмом хмыкнул и посмотрел на меня сверху. Я покраснела и отвела глаза в сторону кухни, на столе которой лежали фиксаторы. Та сцена тоже вспыхнула в голове и я сглотнула. Хороший вечерочек вышел у нас с Мишей, я бы с удовольствием повторила. Даже от пытки на диване с порно по телику не отказалась бы. Черт, похоже, он во мне нимфоманку разбудил, которая о сексе готова думать прямо с самого утра.

– Пойду, попью, – я неловко оттолкнулась от горячего Миши и, закутавшись в тонкий плед, отправилась на кухню за водой, трезво рассудив, что мне без покрывала расхаживать стыднее и холоднее чем ему просто лежать.

Опрокинув в себя большой стакан воды, я обернулась на Мишу, который уже поднялся и бесстыже потягивался всеми своими конечностями, не смущаясь заодно показать первоклассный утренний стояк.

– Хоть бы не ослепнуть, – процедила себе под нос и направилась в сторону лестницы на второй этаж, – я в душ, – сказала громче и поспешно скрылась в спальне, не давая Мише шанса возразить что-либо.

Плед полетел на кровать, а я направилась в ванную, где после минутной борьбы между душем и ванной, я выбрала второе.

Все тело ныло после вчерашних утех и хотелось продлить это состояние еще немного. А заодно хоть как-то смириться с тем, что мне понравился анальный секс. Однозначно, я думала мне до такого не докатиться. И вот тебе, пожалуйста, сама же и попросила. Извращенка последняя.

Вытащила из шкафчика ароматную бомбочку и бросила в воду, сама забралась следом. Воздух наполнил аромат морской соли и иланг-иланг. Ладони сами скользнули по влажной коже, оживляя фантомные воспоминания пережитых удовольствий. Пальцы спустились ниже, где возбуждение уже начало нарастать. Возникло непреодолимое желание довести себя до разрядки самостоятельно.

Я провела пару раз пальцами по клитору, сжала сосок и свела ноги. Без Миши не то. Мне мало самого факта оргазма, хочется, чтобы он вот такой огромный, сжимающий до хруста косточек и я маленькая и беззащитная у него в руках, которые ни за что не отпустят.

Погружаюсь с головой под воду, выпуская из легких весь воздух и на пару секунд замираю, ощущая себя полностью в тепле и безопасности. Всегда любила вот так окунуться после трудового дня и застыть, ощущая себя тотально наедине с собой.

Выныриваю и долго с наслаждением мою голову, глупо плескаюсь в воде, включив режим джакузи. Жаль в мою крошечную ванную такой агрегат не запихнуть, а то я бы даже денег не пожалела ради удовольствия вот так каждый вечер расслабляться.

Долго сушу волосы, устраиваю сеанс легкого самомассажа лица, делаю освежающую масочку и наношу вообще все, что нахожу на полочках. Короче как можно сильнее оттягиваю момент, пока опять Мише в глаза посмотрю… после анального секса.

Ладно, это мне стыдно. А ему-то не в новинку. Он так со всеми, наверное. И вот это со всеми больно колет. Миша хочет, чтобы я была как одна из них, а вот мне это точно не нужно и обращаться с собой, как с временной игрушкой точно не позволю.

У нас с Мишей всего два варианта после окончания двух недель в этом домике, либо я начинаю значить для него что-то большее и мы встречаемся, либо расстаемся. От мысли, что все прекратиться внутри становится холодно и все сжимается. Он уже стал для меня намного большим, чем просто любовником. Но я не оступлюсь, потому что я достойна другого. Если Миша не сможет этого мне дать, значит придется уйти.

Оставляю волосы распущенными и выбираю себе платье. На этот раз пусть будет нежно-голубое на тонких бретельках. Натянула на себя и огладила ткань на бедрах. От такой красоты невозможно отказаться, Миша не сможет. В конце концов, он обычный мужчина. Да, искушенный и со своими пристрастиями. Но все человеческое ему точно не чуждо.

Медленно спускаюсь по лестнице, где Миша уже свеженький, одетый в белую майку и шорты, орудует на кухне. Следы вчерашней ночи исчезли из виду, спасибо за его деликатность.

Тихонько подхожу к застывшему у кухонной столешницы мужчине и нежно обнимаю его руками сзади, утыкаюсь носом в спину. Потом будет ругать меня за свои заморочки, а сегодня будет день небольшого неповиновения.

– Ты вкусно пахнешь, – шепчу ему в майку и забираюсь ладонями под нее, чтобы легонько оцарапать ногтиками живот.

– Спасибо, – Миша оборачивается, – долго ты, я уже думал идти спасать, вдруг ты утонула в ванной.

– Захотелось расслабиться, – трусь щекой о мужскую спину, пропитываясь запахом его свежей туалетной воды. Когда влюбляюсь, становлюсь ужасно тактильной и тогда мужчине от меня никуда не деться. Первое время оба бывших даже раздражались, но потом смирились. И Мише придется, – и как после вот этого, – заглядываю через его плечо, чтобы проследить как длинные ловкие пальцы заворачивают кружочки с тестом и защипывают края, – можно серьезно относиться к тебе как к грозному доминанту?

– Ты все равно не саба, так что тебе можно, – обреченно вздыхает он и ведет шеей туда-сюда.

– Не саба, – тоскливо хнычу, – а кто тогда?

– Маза, – кидает мне Миша и подмигивает.

– Маза это от вмазать? – заныриваю к нему под руку и прижимаюсь спиной к груди, вблизи рассматривая процесс приготовления пельменей.

– Думаю, можно и так сказать, – он смеется мне в волосы, – тебе так вообще одно удовольствие.

– Из-за характера или размера попы? – на всякий случай интересуюсь.

– Оба варианта, но бить ладонью вот по этой упругой и круглой заднице – чистый кайф, Снежа.

– Не зря в зале потею трижды в неделю, – жмурюсь и сладко сжимаю ягодицы. Если Миша такой фанат, то, возможно, придется взять еще одну тренировку чисто на булочки, чтобы добить до его идеального идеала. – Можно я с тобой? – осторожно прикасаюсь к уже готовому идеальному пельменю, – правда, что вот так идеально получится, я не обещаю.

– Давай, отложу потом твои неидеальные себе на тарелку и уничтожу как брак.

– Уничтожишь? – оборачиваюсь на него.

– Съем, – пояснять Миша для не очень догадливой меня.

– Тогда ладно, – беру один из нарезанных кружочков и кладу перед собой, отщипываю кусочек фарша и приступаю к лепке, – у тебя так ловко получается. Наверное, потому, что пальцы такие длинные.

– Нравятся мои пальцы? – нос опять прикасается к макушке.

– Очень, – вспыхиваю, думая о том, сколько всякого разврата Миша может ими сотворить.

– Я вижу, как ты покраснела, – доносится до меня самодовольный смешок.

– Жарко, просто, – я прикусываю губу и мозг опять подбрасывает воспоминания о том, что было, когда я в прошлый раз так сказала. Да вот что такое? Никуда от этих мыслей не деться.

– Жарко, – испачканные в муке ладони перемещаются на мое нежно-голубое платье в районе груди и сжимают его, оставляя белые отпечатки, а твердый торc прижимается сзади, впечатывая в столешницу – ты кругом вся такая мягкая и нежная, как сдоба. Так бы и сожрал.

– Правда? – судорожно всхлипываю, когда его пальцы цепляют бретельки платья и тянут вниз, оголяя меня до пояса.

– Откуда ты вообще такая взялась на мою голову? – ладонь забирается под платье и сжимает ягодицу. Его пальцы неожиданно везде, сжимаю талию, поглаживают между ног, возвращаются кверху и опять ласкают мою пышную грудь.

Всегда немного стеснялась такой своей фигуры и завидовала худенькой Ленке, на которой любая одежда, как в каталоге смотрелась. Мне кажется, даже парни мои предыдущие были не то чтобы в восторге от моих округлостей. Саша воспринимал ровно, только все время норовил посадить на диету или одеть совсем плотное белье, чтобы ничего не колыхалось. Коля вообще ушел к девчонке с нулевым размером. Так что себя я скорее принимала, чем любила.

Но Мише нравится, так голодно смотрит, так прикасается, что вместе с ним я сама заново в свое тело влюбляюсь – вот в такое фигуристое, с попой и роскошной грудью, с мягким, хоть и подтянутым животиком, с покатыми плечиками. Чувствую себя по-настоящему женственной и желанной рядом с ним и не хочу, чтобы это заканчивалось.

Какая же я глупая дурочка, так влюбиться и в самого неподходящего для этого мужчину.

Миша разворачивает меня в своих руках и быстро стаскивает платье, усаживая попой на столешницу. Пельмени забыты и теперь вместо теста умелые пальцы мнут меня. Очень профессионально и качественно мнут.

Тяну майку вверх, нетерпеливо ерзая в его руках и запускаю ладонь в шорты.

– Прости, – прикусываю губу, понимая, что вся моя попытка быть хоть сколько-нибудь послушной и не проявлять инициативу окончательно провалилась.

– Хватит, из тебя все равно ничего толкового не получится, – Миша просто заваливает меня спиной на стол и сразу входит в мое податливое тело, – так что не изображай ничего, – его пальцы, выпачканные в муке прикасаются к скуле, а глаза пьяно смотрят на мои подрагивающие губы, – ты мне и так нравишься, зараза рыжая.

– Миша, – обхватываю его бедра ногами и сильнее прижимаю их пятками, – я обещаю, честно, вот с завтрашнего дня, прямо как ты захочешь, все что захочешь, – начинаю лепетать.

– Уже слышал, – он затыкает мне рот поцелуем и начинает бешено вколачиваться, так что даже мебель под нами поскрипывает. Цепляюсь за его плечи и тихонько поскуливаю Мише в рот от удовольствия. Его губы перемещаются на грудь, терзают соски, заставляя выгибаться и терять контроль окончательно. Все, что могу, только бесконечно повторять его имя. Четыре буквы, которые сводят с ума. Боже, в его руках я как самый тонко настроенный инструмент – звучу и чувствую себя идеально.

Он отклоняется и кончает в меня, нажимая на клитор, как на спусковую кнопку. Тело прошивает разряд и я совсем раскрываюсь перед Мишей, позволяя волнам оргазма прокатываться и сотрясать мое тело ему напоказ. Провожу ладонью по губам и пытаюсь сфокусироваться на мужчине перед собой, пьяно улыбаюсь и облизываюсь.

– Полепили пельменей.

– Да, отлично вышло, – Миша устало присаживается на стул передо мной и рассматривает, как сперма стекает по внутренней стороне бедра и капает на пол. Я пытаюсь прикрыться ладонью, но он убирает руку, пошло размазывая липкую влагу по бедрам и животу.

– Извращенец, – прикусываю кончик ногтя и свожу ноги, чтобы закончить с этим развратом.

– Иди в душ, – он помог мне слезть со столешницы и на всякий случай шлепнул по заднице еще раз, – а я долеплю. А то, если мы будем делать это вместе, то помрем тут с голодухи.

– Хорошо, – окидываю себя и свои волосы, которые все в муке, критическим взглядом. Подбираю такое же выпачканное мукой платье и шлепаю обратно в спальню, даже не скрывая дурацкой улыбки, которая к моему лицу приклеилась.

Ничего из меня не выйдет, значит… Но, может, и так сойдет?

На этот раз забираюсь под душ и смываю с себя последствия шалостей на кухне. Миша слишком зациклился на тех, кто был до меня. Не зря Карина сказала про то, что она его девушек знает, какие они. Значит, все на одно лицо. А я другая. Мише нужно просто увидеть разницу, понять, что со мной ему будет намного лучше, чем с ними.

После душа я заново сушу волосы, повторяю уход для лица и выбираю одежду. К моему возвращению на кухню Миша налепил стратегический запас пельменей, которого точно хватит еще на месяц пребывания здесь и отправил в морозильник.

Все равно не могу привыкнуть никак. Мужчина на кухне – это что-то из ряда вон для меня. Миша все время ломает шаблоны, что есть в моей голове.

– Пахнет вкусно, – присаживаюсь за стол и смотрю на десяток идеальных пельменей у себя на тарелке, – у меня только мама в детстве лепила их, у самой терпения не хватает. Вообще все, что связано с тестом – это не мое.

– Наговариваешь, – Миша ставит тарелку для себя и указывает вилкой на кривенький пельмень, – очень неплохо получилось.

– Расскажешь, как на вкус, – я хохотнула и прикусила губу, – прямо ювелирная работа. Мой точно выбился из унылой массы одинаково идеальных твоих.

– Уверен, он не подкачает, – хмыкнул Миша и налил мне и себе сметаны.

Качаю головой и с удовольствием слежу за всеми Мишиными движениями – четкими, выверенными, мужскими.  У нас осталось не так много времени здесь, всего пара дней и нужно будет возвращаться. От осознания, что придется уехать, внутри поселяется тоска. Вот так все может очень резко измениться. Сначала ты упираешься, убегаешь сломя голову от чего-то, а потом думаешь лишь о том, как сильно хочется остановить время и продлить момент.

Время до отъезда проходит идеально. Мы выбираемся гулять, играем в снежки как подростки, носимся друг за другом по лужайке. Миша валяет меня в снегу, забирается ледяными ладонями под майку, морозит и затем согревает своими поцелуями.

Я готовлю для Миши свое коронное блюдо – плов. Когда-то мама очень долго и нудно объясняла мне как все правильно делать, готовила вместе со мной. И теперь я рада, что все же была усердной и научилась готовить его на отлично.

– Очень вкусно, – Миша высоко оценивает мои старания и сметает все с тарелки. А я вспоминаю, что он когда-то в самом начале пообещал, что я обязательно приготовлю для него и мне это понравится. И тут оказался прав. Миша вообще во многом оказался прав насчет меня. Столько всего видеть в другом человеке, когда он сам по отношению к себе слеп, это прямо какой-то дар или суперспособность.

Миша показал мне весь ассортимент своих игрушек, мы многое попробовали и мне понравилось почти все. Вид креста или плеток больше не пугал, лишь вызывал интерес. Если отбросить в сторону стыд и боязнь того, что о тебе могут подумать другие, то становится намного проще жить и получать удовольствие от всего. Особенно от секса.

После ужина я застыла у панорамной стены вместе с бокалом вина. В отличие от города, здесь ночное небо с миллиардами ярких звезд просматривалось очень хорошо. Масштабность и красота картины завораживала.

– Показать тебе маленькую медведицу? – откидываюсь на грудь Мише, который незаметно подошел ко мне и обнял со спины.

– Давай, – его губы легко коснулись моего виска.

– Вон тот ковшик, – я ткнула в небо бокалом вина, – а рядом большая. Если честно, только их я и могу найти на небе.

– Хочешь посмотреть на еще кое-что очень красивое? – Миша загадочно улыбнулся и забрал у меня бокал, из которого сделал глоток.

– Хочу, – я с любопытством посмотрела на него.

– Сейчас, – он прошелся к выключателю и погасил весь свет на первом этаже, – надеюсь, сработает.

Миша обнял меня за плечи и опять развернул к окну. В его руках появился маленький пультик, на котором он нажал всего одну кнопку и в небо в тот же момент взмыли десятки искрящихся маленьких зарядов, которые начали взрываться разноцветными, радужными шарами.

Фейерверки. Вадим. Я уже и забыла о его существовании.

– Нравится? – Мишины руки сжали меня в своих медвежьих объятьях.

– Да, – я кивнула и продолжила сосредоточенно следить за фейерверком, пока все заложенные заряды не отстреляли, – и что он получил за меня?

– Деньги, – немного помедлив ответил Миша, – очень приличную сумму.

– Ясно, – я обернулась к нему, когда последние вспышки погасли и вокруг стало темно. Из окна лил лишь рассеянный лунный свет, тускло обрисовывая силуэты и обстановку вокруг, – и как? – я прижалась к Мишиной груди щекой, – не пожалел потраченных денег?

– Я ни о чем не жалею, – его ладони бережно обняли мое лицо, – это были потрясающие две недели.

– Для меня тоже, – я попыталась улыбнуться, но получилось слишком грустно. Хорошо, что ночь скрывает мое лицо и ту боль и беспокойство, что на нем появляются. Всего один вопрос, как заезженная пластинка, ездит по кругу в моей голове: что будет дальше? Но я боюсь его задать, опасаясь услышать ответ: ничего.

Мне хочется продлить моменты моего счастья и безумной влюбленности в Мишу как можно дольше. Меланхолично затихаю у него в объятьях, позволяю подхватить себя на руки и унести в его спальню, где мы вместе провели все последние ночи. Миша больше ничего не требовал и не просил у меня за стенами своей развратной комнаты. Правила остались только там. Это было одновременно тревожно и восхитительно. Наши отношения стали такими, какими я хотела бы видеть их для себя. Но не уверена, что Миша хочет того же.

Все же, я лишь неискушенная девочка со своенравным характером. Достаточно ли того, что есть во мне, чтобы зацепить его и заставить влюбиться по-настоящему? Я в этом не уверена.

Этой ночью я буквально рассыпаюсь в его руках, напитываюсь Мишиным запахом, запоминаю каждый его изгиб, рваный вздох, торопливые движения. Сейчас Миша весь мой. Жадно целую его губы, собственнически тяну за шею к себе, бесконечно выдыхаю его имя и тону в водовороте ощущений.

Мы долго не можем оторваться друг от друга и засыпаем практически к утру. Я, как всегда, мертвой хваткой вцепляюсь в Мишу, а он даже не сопротивляется, понимая, что бесполезно.