Глава 41

Взглянула в отражение окна и за своей спиной заметила вплотную приблизившегося Лаврова. Он оказался на полголовы выше меня, хотя я была на каблуках. Молча обернулась.

Лавров сделал пару шагов, обогнув меня и приблизившись к окну. Он оперся о него плечом и вытащил из кармана зажигалку и пачку сигарет.

– Дурная привычка, – протянул зажигалку ближе ко мне и огонек вспыхнул. Отмерев, я слегка заторможено поднесла к нему кончик своей сигареты и затянулась, – не многие сейчас ей подвержены, – Лавров безразлично скользнул взглядом по пустой курилке.

– Все давно перешли на айкос, – я затянулась глубоко, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которая все нарастала внутри. Вот он. Рядом. Человек, которого я все детство так жаждала увидеть и узнать. Тот, кто был нужен в тяжелые времена, когда мать пропадала на работе сутками, а я тихонько ждала ее дома, пытаясь в свои шесть лет приготовить обед, чтобы ее порадовать. И в хорошие времена, когда все у нас было, но чего-то важного так не хватало. Владелец заводов и пароходов, умный, богатый, чужой мне человек.

– А вы, почему нет? – зажигалка щёлкнула еще раз и Лавров прикурил. Его пальцы в отличие от моих не подрагивают. А подрагивают ли они у таких как он вообще, вот вопрос?

– Опять закурила после большого перерыва, – бросаю на него любопытный взгляд, ничего не могу с собой поделать. Что ни говори – плоть от плоти, – пока наслаждаюсь, а думать про айкос начну, когда решу бросить.

Лавров стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, что стояла на подставке между нами и прищурился. Его взгляд, не прячась, оценил меня с пяток до кончиков волос и опять вернулся в глаза. Я затянулась.

У его интереса два варианта. Либо мужской, либо …

Первый. Мы с мамой одно лицо и пусть он не помнит ее образ после стольких лет идеально, но забыть ее вообще вряд ли было возможно, слишком яркий типаж – рыжая с косой до пояса, огромные зеленые глаза, тонкая идеальная кожа с россыпью веснушек на носу. И улыбка – добрая, открытая, манящая. Видела мамины старые фото и понять не могу, как от нее такой можно было отказаться.  Я могла ему понравиться просто потому, что напоминаю ее.

Второй. Лавров определил сходство, прикинул мой возраст и в нем закрались сомнения, что аборт был сделан.

В первом случае он может лишь намекнуть на симпатию и я его осеку, пусть даже и прикрывшись Демидом для верности. А вот второй вариант нежелателен в принципе, мне бы хотелось, чтобы все осталось как есть. На деньги я его не претендую, смогу заработать и сама, а большего он мне дать не может, потому что в любви и поддержке отца я уже не нуждаюсь.

– Прекрасно вас понимаю, сам бросал трижды, – на его лице мелькнула задумчивая улыбка, – и каждый раз был уверен, что навсегда. А потом раз, – Лавров медленно затянулся, глядя мне в глаза и выпустил две струи сизого дыма через нос,  – и ты снова на игле.

– Глупая уверенность, что уже научен и еще раз точно не поведешься, – я переступила с ноги на ногу и тоже прижалась к окну плечом напротив Лаврова. Странное ощущение, стоять вот так напротив и разговаривать с ним очень комфортно. Нет отторжения, только неуемное любопытство, – на эмоциях берешь одну, потом вторую и оказалось, что уже завяз.

– Вы очень занимательная девушка, Снежана…, – сделав паузу, Лавров слегка склонил голову в бок, противоположный окну и замер в ожидании. Его поза стала совсем расслабленной, лицо располагающим, жесты плавными. Сейчас Юрий Павлович разительно отличался от человека, которого я увидела за столом переговоров и не зря. Причина есть. Он сменил тактику. Я не Демид, мне не нужда сталь, с девушкой нужна обходительность. Он гладит по шерстке, настраивая на разговор, потому что хочет что-то важное для себя узнать. И это отозвалось внутри новой волной дрожи. Ему не интересен первый вариант, он думает о втором. Вот сейчас Лаврову хочется начать с малого, узнать мое отчество.

– Можно на ты, просто Снежа, – хлопнула глазками и скосилась на панораму города, понимая, что сейчас у нас будет очень занимательный разговор, в котором мне лучше не совершать ошибок, если ничего в своей жизни я менять не хочу.

– Снежа, красивое имя. Сколько знаешь языков?

– Пять, – стряхнула с тлеющей сигареты дым и посмотрела в серые любопытные глаза. Забавно, мы оба изучаем друг друга по одной и той же причине. Только цели у нас противоположные. Он хочет правду узнать, а я скрыть.

– Что закончила?

– МГИМО, бюджет, – не сумела удержаться, чтобы не похвастаться. Глупо. Но вот хотелось, чтобы он знал, что и без денег можно справиться. Даже если живешь на копейки и на репетиторов не хватает, можно выкрутиться. Главное желание и упорство, умение не сдаваться. Мне было сложно, но я смогла.

– Достойно, – ладонь с сигаретой уехала вбок и он провел большим пальцем по нижней губе, – ты же недавно у Демида?

– Пара недель.

Лавров удивленно поднял бровь:

– Пара недель и сегодня он взял тебя с собой? – намекнул он на уровень их встречи.

– Денис не смог, – я опять стряхнула пепел с сигареты, что бесполезно тлела в пальцах.

– Ерунда, – на лице Лаврова мелькнула холодная усмешка и он затянулся до фильтра, затем затушил сигарету. Следом вытащил вторую и опять подкурил, тем самым удерживая рядом. Я же тоже составляю ему компанию.

Ерунда… Читай – ну что за глупости ты несешь сейчас, девочка. На переговоры такого уровня тебя взяли, потому что соответствуешь. И дело не только в языке. А в уровне встречи в целом.

Я дотянула. До них всех. Иначе в глазах Лаврова сейчас было бы снисхождение, а не уважение. Он общался на равных. Это льстило. И пугало, что его одобрение оказалось столь приятным.

Телефон в сумочке затрезвонил и, затушив окурок, я извлекла его наружу. Опять мама. Прикусила губу и смахнула звонок, чтобы перезвонить позже.

– Беспокоится? – его глаза застыли на четырех буквах, что исчезли с экрана, как только я отключила вызов. В голосе появилась легкая хрипотца, – слышал, как вы разговаривали, когда вошел.

Черт. Он предполагает кто она, кто я. Допускает мысль, что мне звонила именно та, с кем он был близок когда-то давно. Возможная мать его дочери. Той, что стоит здесь. От этой мысли крыло совершенно непонятными эмоциями. Страх, непонятно торжество, боль, злость и почему-то зарождающийся смех в груди. Начало истерики подгребало.

Вытащила вторую сигарету.

– Можно? – вставила фильтр между губами и потянулась за зажигалкой, зажатой в его пальцах. Контакт кожи к коже и меня слегка тряхнуло. Отец! Мать его. Мне двадцать четыре и это наше первое прикосновение в этой жизни. Обмен зажигалкой, как глупо. Он не брал меня на руки новорождённой, не прижимал к себе, когда я ранила коленки, не целовал перед сном, не утешал и не стирал слезы, когда я безответно влюблялась и думала, что жизнь кончена. Он передал мне зажигалку. Щелкнула, затянулась, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание, – беспокоится. Матери они всегда такие.

– Семья, – Лавров пытался выглядеть все таким же расслабленным и спокойным, но пальцы с сигаретой дрогнули, а дыхание сбилось, – часто видишься с родителями?

– Нет, – я покачала головой, разглядывая его лицо. В морщинках, но все еще красивое. Мне кажется, я понимаю маму. Хорош и притягателен, да еще умеет быть таким обходительным. Как на это не повестись? – мама живет в Подмосковье, далеко ехать. Но я стараюсь, как выпадает возможность. Правда, учитывая мою работу сейчас, все стало совсем сложно со свободным временем.

– Мама, – он пропустил остальное мимо ушей, – а отец? – уголок губ немного нервно дернулся, – извини, если вопрос слишком личный, можешь не отвечать.

Угу, конечно. Если я на все твои вопросы не отвечу, ты же капать начнешь. А мне этого не хочется.

– Как и у половины детей этой страны, где-то там, – я указала сигаретой на панораму города за окном.

– Жаль, – раздалось спокойно, даже равнодушно.

– Неа, – я насмешливо посмотрела ему в глаза, – нет смысла жалеть о том, чего никогда не имел. Ибо ты вообще не в курсе, что это такое, – пожала плечами и затянулась, – отец. – Добавила и отвернулась. Искушение сказать это слово тому, кому полагается хотя бы раз в жизни оказалось сильнее меня. А еще так хотелось сделать ему больно, даже ударить. Он же бросил мою маму, меня. Ненависть, взращённая внутри годами, так и не отпустила.

– Глубокое суждение для столь юной девушки, – Лавров отстранился от окна и выбросил в пепельницу, давно истлевшую в пальцах, сигарету, – сколько тебе?

А вот и главный вопрос. Ну что ж....

– Двадцать три, – ровно на год меньше, чтобы ты не смог почувствовать себя отцом, даже если на миг и захотел.

Лавров улыбнулся одними губами. Я затушила сигарету и зажала под мышкой сумочку.

Пора расходиться. Он все выяснил. Смысла трепаться дальше нет.

– Провожу, – Лавров первым прошел к двери и придержал ее для меня. Обратно в приемную мы шли молча. Я цокала каблуками, он задумчиво смотрел вперед.

От него исходил аромат табака смешанный с горьковатым парфюмом. Немного грубый, но мне понравился. Жаль, что все так.

Жаль, что не сложилось по-другому. Черт, владелец заводов и пароходов… неужели я бы тебе помешала еще тогда? И мама…

Не все ведь бросают, разрывая сердце и оставляя после себя выжженную землю? Можно остаться достойным человеком, особенно когда есть возможность.

Увидеть, как твой ребенок растет, подержать его на руках. Гордиться его успехами, направлять по жизни. Я шла рядом и видела, как это могло бы быть. Мы похожи, не лицом, так характером, глупо отрицать. Мы бы нашли общий язык. Я бы старалась оправдать ожидания и игра стоила бы свеч. Вот сейчас, я бы могла так же идти рядом, обсуждать с ним дела, шутить, даже приобнять за руку.

Но нет.

Мы чужие люди.

– Извини, задержалась, – подошла к Демиду, который трепался по телефону и одновременно что-то смотрел в планшете. Он оторвался на секунду и кивнул на выход. В глазах промелькнула ревность, Лаврову достался сдержанный косой взгляд.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Лавров все понял по-своему, усмехнувшись. Ну и ладно, любовница босса, да и пофиг. Буду еще оправдываться. А даже если и работу через постель получила, как думают все, так это все равно не его дело.

– Поехали, покормлю тебя, Снежинка, – подав мне пальто и сжав мои плечи, Демин подтолкнул меня к лифту. Следом за нами потянулась вся наша делегация.

– Как прошло? – я тихо поинтересовалась ему на ухо, пока мы ехали в лифте.

– Пока непонятно, – Демид нахмурился, – мне хотя бы одну реальную точку давления, – он перевел взгляд на меня, скептически поднявшую бровь, – не о том думаешь, – он склонился ниже, – вопросы такого уровня через постель давно не решаются, так что и тут у тебя подзаработать не получится.

– Сука, – прочитал он по моим губам и тихонько заржал.

– Обожаю тебя бесить, – подмигнул и повернулся к остальным, – свободны. Нашим партнерам скажи, что что-нибудь красивое на прощание, – кивнул Томасу и Штефану.

– Как скажешь, босс, – я рассыпалась перед немцами в дифирамбах и прощаниях.