Глава 61

Днем мы немного гуляем по лесу, бесконечно обнимаемся и целуемся. Рядом с Мишей мне не страшно, хоть вопрос волков до сих пор беспокоит. Они здесь водятся и Миша говорил, в прошлом году загрызли охотника.

– Стаю отловили, – Миша сжимает мою ладонь, – они загрызли человека, и охотились еще на одного, так что оставлять их в лесу было крайне опасно.

На кого они охотились и так понятно. Вздрагиваю и вжимаюсь в Мишу, судорожно вдыхая его запах.

– Спасибо, что успел тогда, – шепчу тихо и вслушиваюсь в стук его сердца, которое сейчас бьется неровно, – ты спас мою жизнь.

– Не представляешь, что со мной было, когда я тебя не обнаружил в спальне. Обежал весь дом, надеясь что ты все же внутри. И чуть не похолодел, когда заметил твои удаляющиеся от дома следы. Ужасные фотографии того разодранного охотника вспыхнули перед глазами и я чуть не сошел с ума. Снежа, ты не представляешь, как сильно мне дорога.

– А ты мне, – чувствую, как по щекам текут слезы и даже не прячу их. С Мишей я привыкла не стыдиться любых своих эмоций, он готов принять все, кроме фальши и притворства.

Мы доходим обратно до домика уже порядочно уставшими и взмокшими. После города прогулка по пересеченной местности является маленьким испытанием.

Я опять отправляюсь в свою спальню, где не спеша принимаю ванную и немного отдыхаю. Почему-то в этом месте мне нравится быть наедине с собой.

Валяюсь на кровати, сушу волосы, сижу в кресле у окна и разглядываю пейзаж. Мне хорошо вот так и мысли, что вечно варятся в каше, сейчас раскладываются по своим полочками. Некоторые важные вещи, которые я так долго откладывала, выплывают снова на поверхность и срочно требуют что-нибудь с собой сделать, чтобы больше не крутиться бесполезно в голове, а получить решение.

Тот же вопрос с мамой. Держать отношения с отцом в секрете месяцами глупо и малодушно. Назначаю себе срок сразу после Женевы. Недельная поездка закончится и я обязательно поеду в деревню. Больше никаких оправданий и отговорок. Мы с ней обе взрослые и сможет поговорить. Я ее дочь и мое общение с отцом она должна принять хоть как-то. А если не принять, то хотя бы знать о нем.

Засиживаюсь в одиночестве, пока не начинает смеркаться и только тогда спускаюсь, спохватываясь, что и Мишу я оставила одного. Совсем нечестно. Он привез меня сюда, чтобы провести время вместе, а я трачу его только на себя. Так что я быстренько сбегаю на первый этаж.

– А ты не теряешь времени даром, – лащусь к нему и забираюсь под мышку, разглядывая очередной кулинарный шедевр.

– Тебе нужно было отдохнуть, так что я решил потратить его с пользой, – он поднес к моим губам колечко свежего нарезанного огурца и я откусила.

– Не знаю, что со мной, хочется просто лечь и полежать.

– Перенапряжение, Снежок. Прописная истина – ты работаешь на износ. Демид тебя эксплуатирует, как может и твое родство с Лавровым в первую очередь.

– Понимаю, но ты же знаешь, как он умеет уговаривать.

– Еще как, мы со школьной скамьи знакомы. И эту тактику он оттачивал годами не только на одноклассниках, но и преподавателях.

– И как мне с ним бороться, а?

– Котенок, ты же училка. Вспоминай, – закатывает он глаза, – ты же с оравой детей справиться можешь и не с одной. А тут один Демид на тебе отрывается.

– Я вот поняла, – упираю кулаки в бока и отхожу от Миши, – это я рядом с тобой размякла. Раньше я такой не была.

– Ой смотрите, – он размешал салат и повернулся ко мне, – виноватый быстро нашелся.

– Не виноватый, – подхожу и примиряюще поглаживаю по груди ладонью, не забывая преданно заглядывать в глаза, – просто я с тобой счастлива. Вот у меня быть жесткой теперь не очень и получается.

– Мда, те же яйца, только в профиль, – хмыкнул Миша и я рассмеялась.

– Помочь? – опять заглядываю за него и сосредотачиваюсь на еде.

– Иди лучше за стол садись, я уже накрыл, – он отмахивается и заглядывает в духовку из которой доносят сумасшедше аппетитные запахи.

– Как скажешь, – присаживаюсь за стол и ерзаю в ожидании. Все сегодня как-то по-особенному. Даже не могу понять. И Миша не как всегда. Слишком внимательный, больше чем обычно. Он сосредоточенно вытаскивает стейки, проверяет прожарку и раскладывает все по тарелкам. Что-то напевает себе под нос.

За ним вообще можно смотреть вечно. Тело красивое, движения плавные, а еще это знание, что никогда нет белья, делает наблюдения интереснее.

– Хватит пялиться на мой зад, – раздается насмешливо и я тут же поднимаю глаза наверх.

– Он красивый, – улыбаюсь и принимаю из Мишиных рук тарелку, – я бы еще и потрогала.

– Так уж и  быть, разрешу чуть позже, – милостиво кивает этот позер и принимается за еду. Медленно поглощает свой стейк и смотрит на меня. Все время как-то загадочно.

Руки мои начинают подрагивать, дыхание потихоньку учащается, а пульс нарастает. Да что он такого придумал на этот раз?

– Поела? – указывает Миша на мою почти полную тарелку,– совсем невкусно?

– Вкусно, – шумно выдыхаю и откладываю салфетку, – просто что-то аппетита нет. Видимо, не нагуляла еще.

– Понятно, – он кладет столовые приборы на свою опустевшую тарелку и поднимается, протягивая мне ладонь, – тогда идем.

– Куда? – поднимаюсь следом за Мишей и переплетаю свои пальцы с его. Он с виду спокоен, а я что-то вообще не могу найти себе места. Сердце так и трепещет.

– Пойдем, покажу, – толкает меня вперед к подвалу, – есть варианты?

– Миллион, – сглатываю и переставляю ватные ноги.

– Ты волнуешься, – Миша открывает дверь и включает свет.

– Да, – оглядываюсь на него и начинаю спускаться, – все ты видишь.

Блин. Да я волнуюсь, потому что Миша волнуется на самом деле. Хоть этого вот так сразу и не скажешь. Умеет он держать себя под контролем. Но я уже давно настроилась на него как хорошая радиоволна, улавливаю малейшие изменения и даже точно не могу сказать в чем дело. Просто чувствую, что что-то не так.

– А там клининг был? – указываю на алую дверь, к которой мы подошли вплотную.

– Нет, – Миша вставляет ключ в замок и поворачивает, – не хватало только, чтобы местных уборщиц удар хватил.

– Пришли, – зашагиваю в темноту и щелкаю выключателем. Внутри все как я и запомнила.

Трепет возбуждения и предвкушения распространяется по телу. Я уже привыкла к нашим практикам и больше нет тех противоречивых эмоций, что были в прошлый приезд сюда. Изменилась, сумела полностью принять себя и не испытываю чувства вины или стыда за то какая я.

Прохожу в центр комнаты и застываю, готовая по первому требованию делать все, что мой Миша мне прикажет. Оборачиваюсь к нему.

– Я бы хотел кое о чем поговорить, – Миша прикрывает за собой дверь и подходит ко мне ближе, подбирая по дороге со стола с девайсами небольшую прямоугольную коробку. Она черная и бархатная, размером где-то тридцать на тридцать, плоская.

– О чем? – от нетерпения сжимаю и разжимаю ладони, не отрываясь от коробки.

– Я хочу сделать следующий шаг, – он останавливается передо мной и протягивает коробку. Сейчас Миша вообще не выглядит собранным. Он вовсю волнуется. Глаза лихорадочно блестят и всматриваются в меня. Пальцы рук, держащие коробку аж побелели.

– Хорошо, давай, – неуверенно киваю и сглатываю. Ладонь сама тянется к коробке и я прикасаюсь, но потом сразу одергиваю.

– Будь моей, – Миша становится на одно колено и открывает ее. На бархатной подушке внутри красуется изящный платиновый ошейник, но не классический, а больше похожий на дорогое украшение с россыпью камней. В центре есть кое-что еще. То, чего я хотела всем сердцем, но не думала, что Миша сможет решиться так скоро, – навсегда.

– Мишенька, – всхлипываю от переизбытка эмоций и прикладываю ладони к щекам, по которым катятся слезы. Не может этого быть. Разве так бывает? Дрожащими пальцами вытаскиваю из центра кольцо с камушком и ошарашенно рассматриваю его и Мишу, – такой большой камень, его из космоса можно будет увидеть.

– Зато никто случайно не пропустит, – Миша отставляет коробку и забирает из моих дрожащих пальцев кольцо, приставляет к безымянному и смотрит на меня с вопросом.

– Согласна, навсегда, – киваю и продолжаю стирать все новые слезы, пока платиновый кружочек скользит по пальцу и занимает свое место.

– А теперь самое главное, – быстро поднявшись с колена, Миша забирает из коробки ошейник и защелкивает на моей шее, – снимать только с моего разрешения.

– Хорошо, – пробегаюсь пальчиками по изящному колье-ошейнику, – теперь я вся твоя.

– Ты давно моя, – Миша навис сверху и обхватил мой подбородок, большой палец смял мои губы, – это формальности для остальных.

Угу, а волновался он просто так. Конечно.

Мишины пальцы бесцеремонно тянут мой подол вверх и стаскивают платье через голову.

– Невесту я еще не трахал, так что приступим.

– Романтик, – не выдержала я и прыснула.

– Еще какой, завтра нарву тебе букет полевых цветов, – он не церемонясь поднял мои руки вверх, где с потолка свисала цепь с фиксаторами и закрепил там руки.

Я захлопала ресницами, потому как переход от романтики к неромантике получился слишком уж резким. Дернула зафиксированные запястья. Вот прямо сейчас я уже невеста. Не просто девушка, а с официальным кольцом на пальце и в ошейнике. Ничего не могу с собой поделать, счастливая улыбка намертво прилипает к моим губам и я бы даже не хотела жёсткую практику, хочу нежности.

Миша медленно скользит взглядом по моему обнаженному телу, прикасается к нему пальцами. Ласково очерчивает изгибы и обводит соски. В глазах моего доминанта проскальзывает ванильная похоть и его губы накрывают мои.

Медленно, трепетно и глубоко. Пальцы на челюсти надавливают, чтобы я сильнее открыла рот и позволила ему беспрепятственно себя целовать. Язык ласкает, ныряет глубоко и заставляет задыхаться. Миша словно ласково пожирает мой рот.

Отпускает меня, облизываясь и стаскивает с себя одежду, бросая все прямо на пол. Нам сейчас точно не до нее. Возвращается ко мне, прижимается уже голым телом.

– Обхвати меня ногами, – закидывает мои пятки себе за спину и сжимает ягодицы. Член легко проезжается по промежности и я замираю у него в руках. Вот так мне сейчас нравится, до трепета внутри, – только моя, – слегка отклоняется и опускает меня на себя. Сжимаю пальцами цепи, подтягиваюсь на них и опять оседаю на Мишу. А он вжимает в себя со всей силы и впивается губами в шею.

Поцелуи по шее, укусы за мочку уха, горячие выдохи мне в рот и ритмичные движения внизу. Все тело пронизывает острыми иголочками удовольствия и жар постепенно нарастает внизу живота. В комнате тепло и наши тела покрываются капельками пота, который липко смешивается между нами.

– Миша, я тебя так люблю, – всхлипываю и чувствую как он кончает в меня. Мой оргазм следует сразу же за его, мягкий и долгий. Я словно на волнах, плавно покачиваюсь на нем и цепях, а потом обмякаю.

Миша щелкает фиксаторами и переносит нас обоих в кровать, где я юрко забираюсь ему под бок и затихаю. Сейчас в моей жизни все четко стало на свои места, но хочется чего-то еще очень важного.

– Миша, хочешь я рожу тебе ребенка? – осторожно поднимаю на него глаза и даже не дышу.

– Хочу, – он мечтательно прикрывает глаза, – такую же маленькую рыжую куколку, которую я буду баловать.

– А если мальчик и кучерявый блондин? – поднимаюсь на локте и смотрю на него уже серьезнее.

– Тоже хорошо, но потом еще и рыжую девочку, у вас в семье это хорошо получается, – Миша чмокает меня в нос.

– Хорошо, – утыкаюсь ему в плечо опять влажным от слез лицом.

– Я тебя люблю, малыш.