9 глава

У Киры было множество приятелей и знакомых.

Любой из них навскидку назвал бы девушку легкой, открытой, искренней, может, немного ранимой. Но сильной. Кем угодно, но только не истеричкой. Только в тот вечер Кира понимала, что сама бы назвала себя именно этим словом. С ней было что-то не так. Эмоции переполняли девушку, и ей стоило больших трудов пытаться их скрыть, наверняка не так удачно, как хотелось бы.

Вообще, Кира потратила годы, чтобы научиться контролировать себя. Знала, как ей это необходимо. Мать ушла из семьи, когда Кире исполнилось двенадцать. Просто уехала с другим мужчиной строить другую жизнь, оставив мужа и двоих детей. Тогда Кира, как единственная «женщина», взяла на себя заботы о доме и хозяйстве. Она считала, что только так может помочь своим близким пережить предательство.

Вот только ее тоже предали. И долгое время Кира скрывала свои чувства и переживания. Свою боль потери, то, как она тоскует по матери, как беспокоится за брата и папу. А еще, как ей тяжело вдруг стать взрослой. Стресс накапливался незаметно, пока не принял весьма неприятные формы. У Киры появилось множество страхов, и реальных, и выдуманных, почти иррациональных, начались кошмары, вслед за ними пришла бессонница и головные боли.

Отец предложил ей обратиться к психологу. Сейчас, оглядываясь назад, девушка понимала, это было разумное решение. Но тогда в подростковом возрасте оно Киру испугало. Нет, дело не в том, что она боялась стать «ненормальной», не думала, что обращение к специалисту приравняет ее к истеричке. Дело в другом. Папа и брат справлялись сами. И она тоже должна сама. Или ей всю жизнь потом опираться на специалистов?

И Кира справилась. В конце концов, предали реально не только ее. Мать предала всю семью. Но они остались вместе и по-прежнему любят друг друга. Семья не развалилась. Они переживут. Вместе. Кира не одна. И это многого стоит. Остальное – прах.

Так она понемногу научилась успокаивать себя, научилась контролировать свои эмоции. А страхи… Кире с детства очень нравились шкатулки. Отец привез ей одну такую в подарок из Санкт-Петербурга, когда девочке было всего лет пять. С тех пор шкатулки ее очаровали. Милые красочные коробочки, куда можно убрать все, что угодно. Даже самое неприглядное. Закрыл крышечку и видишь лишь красивую коробку. Так девочка стала «прятать» свои страхи в шкатулки. Иногда писала на бумажках название пугающих вещей, иногда убирала в коробочку нечто, ассоциирующееся с неприятными ощущениями. И это помогло.

Кира стала сильнее. Такие же коробочки были в ее душе, куда можно было убрать многое. Закрыть и… смело идти вперед. Кира выросла во взрослую, привлекательную и умную женщину. Она помогла брату преодолеть его проблемы, поддерживала отца, выбрала свой путь в жизни, открыла и вела любимое дело. С виду милая и ранимая, при этом приветливая, иногда немного дерзкая, она нравилась людям. Но при этом внутри остался тот самый стержень, слепленный из закрытых коробочек с преодоленными страхами.

И все же она не любила, как говорится, «выходить из своей зоны комфорта». У нее была своя налаженная, полная событий жизнь. Сама Кира никогда бы в такой тур не собралась. Нет, вообще она любила заграничные поездки. Любила путешествовать. Но как-то иначе. Просто приехать, жить в каком-то одном городе, ходить, исследовать его, искать нечто, какое-то понимание города. И желательно в одиночку. Отдыхая от всех, даже от родных, впитывая в себя новое, пока не поймет, пока не соприкоснется душой с чужим городом.

Но в этот раз они с Кириллом выбрали совместное путешествие, да еще столь непривычное. В память об отце. Он был душой их семьи, добрый, великодушный, больше друг и советчик, чем родитель. Человек с большим, но, к сожалению, больным сердцем. Его не стало год назад.

Это не было неожиданностью. Папа болел долго. И сын, и дочь знали, что скоро его не станет. И все же… Он ушел ночью, во сне, тихо, никого не побеспокоив. Но и не попрощавшись. На похоронах многие говорили Кире, что это счастье, хорошо, что не мучился, легкая смерть. Но девушка не понимала, кому это легче? Она тосковала по отцу. Как и Кирилл.

Отец всегда хотел, чтобы его дети были счастливы, занимались любимым делом, приносили свою радость в дом. Так они и жили весь год. Стремились сделать свою жизнь такой, какую им желал папа. Кирилл организовал курсы фотографии для подростков. Кире казалось, что его студия – единственное место на земле, где брат чувствует себя свободным, где он становится собой. Сама девушка открыла кафе, некий клубный уголок с легкими закусками и сладостями под кофе или чай.

Каждый вечер они возвращались домой, ужинали вместе и делились всем, пережитым за день. Друг с другом и будто бы с отцом. Рассказывали ему, что исполняют его мечту, делились с ним так, будто он все еще рядом. А еще папа мечтал увидеть мир. Часто говорил, что хотел бы сесть в автобус, проехаться по нескольким странам, смотреть города, красивые места. Все и сразу, чтобы это было похоже на сказку длиной в каникулы. Путешествие-гирлянда.

Когда приблизилась годовщина смерти папы, Кирилл вдруг предложил исполнить и это его желание. Кира согласилась. Именно в память о том, кого ей так не хватало, по кому она скучала. Тогда только по этой причине.

Но позже, еще в первый день, в Вене, девушка поймала себя на мысли, что получает от поездки настоящее удовольствие. Ей комфортно. В этом маленьком мирке их группы, с этими людьми. Кира всегда легко ладила со всеми. Быстрее всех и теснее она сошлась с Витой, затем, конечно, и с Алексеем. С ними было легко и весело. А еще почему-то в компании этих двоих, заодно и брата, Кира чувствовала себя защищенной. Путешествие радовало. И видимо, именно из-за этого в тот вечер Кира воспринимала все слишком близко к сердцу. Слишком все было хорошо, и вдруг…

Потому полностью побороть свою тревогу у Киры никак не получалось. Не было такой коробочки, куда это можно было убрать. Когда хозяин дома вышел, девушка невольно облегченно вздохнула. Устроилась на одном из диванов, нервно теребя в руках ремешок сумочки, которую почему-то не оставила в спальне. Очень хотелось курить, но Веслав не давал им такого разрешения. Девушка уверила себя, что справится и без «допинга». Сейчас посидит спокойно, приведет мысли в порядок, отдышится…

– Как ты? – тихо, но заботливо спросила Вита, присаживаясь рядом.

– Уже лучше. – Кира надеялась, что соврала достаточно убедительно. – Не самый приятный вечерок выдался, да? Этот странный водитель, болото это чертово, а потом лес… Я перенервничала.

– Я так до сих пор нервничаю, – почти буднично известила ее приятельница.

Кира посмотрела на Виту внимательнее. Вроде все как обычно. Приятельница всегда казалась такой спокойной, даже расслабленной. Сейчас так же, только вот выражение глаз иное. Привычное веселье сменилось каким-то насмешливым вызовом. И настороженностью.

– Ладно, – почти шепотом призналась Кира. – Ничуть мне не легче. Почему-то.

– Ага. – Лёха остановился напротив девушек. – И пока мы тут имеем время пошептаться, давайте попробуем понять, почему это все нам не нравится.

– И вам тоже? – К ним ближе шагнула Светлана. Она точно выглядела откровенно взволнованной. – Как-то это все…

– Странно это все, – четко обрисовала ситуацию Вита. – Четкая цепочка якобы случайных и неприятных событий. Исчезновение водителя, погода, лес. Особенно лес. И вот этот замок как спасение. Так вовремя!

– Будто нас сюда вели специально, – выдала Кира свои страхи. – Звучит дико, я понимаю. Это от нервов…

– Не думаю, – хмурясь, возразил Саша и чуть смущенно, как-то неуверенно продолжал: – Там, еще у автобуса. Я почувствовал… Знаю, это тоже звучит не очень привычно. Такое предчувствие. Нехорошее. У меня бывают такие. И там… Мне тоже казалось, что нас сюда ведут.

– А еще эти истории… – охотно поделилась впечатлениями и Зоя. – Про ту ведьму. Света, ты в дороге говорила.

– Как раз перед тем, как наш водитель исчез, – уточнил Кирилл. Он встал рядом с Алексеем, смотрел на сестру серьезно, как-то собранно, будто пытался показать, что готов ее защищать. Кира помнила у брата такое выражение лица с детства. И была ему благодарна.

– Вот да, – закивала Зоя. – Катаржина. Прямо… Будто про нее эта легенда.

– Мне тоже такое в голову пришло, – призналась Света.

– А мне как-то колдуны и ведьмы неинтересны, – заявил Лёха. – Не мой жанр. Я больше по детективам и триллерам. Хотя про лес отрицать не буду. Невеселое место, где любую нечисть вспомнишь. Но мне не нравится другое. Сколько раз мы с вами смеялись о том, что в Европе обожают русских туристов за наши деньги, которые мы так легко тут тратим? И вот в Польше вдруг нас ждет парень, что готов приютить целую толпу бесплатно? Я тут, скорее, в маньяка поверю. Извини, Юля.

Он чуть церемонно поклонился девушке.

– Он и так богат, – сказала она в защиту хозяина дома. – Ты сам оценил его мебель. И все остальное тоже.

Юля явно была расстроена их разговором. Кире на миг стало немного стыдно перед девушкой. Всем было очевидно, что Веславу она понравилась и это взаимно. Но…

– В том и дело, – поддержала Кира Лёху. – У меня в кафе бывает много обеспеченных людей. Они как раз меньше остальных готовы раскидываться деньгами.

– Да ладно, – отмахнулась Вита. – Я не верю ни в колдунов, ни в маньяков. Меня напрягает отсутствие Интернета, связи и даже электричества. Мы тут… Как в Средневековье. И дело не в удобствах. На дворе двадцать первый век! И это все странно.

– Согласна, – закивала Света. – И все же его гостеприимство меня тоже напрягает. Мы тут оторваны от мира. И это мне не нравится.

– Я уже сказала, – напомнила Вита. – Вся цепочка событий. Все вместе, это странно и как-то тревожит.

– Напоминает начало готических романов, – со своей обычной очаровательной улыбкой сообщил профессор.

– Или дурные фильмы ужасов, – высказал Лёха. – А потому, товарищи, давайте-ка не повторять шаблонных голливудских ошибок. По одному не гулять, держимся вместе, и чемоданы не разбирать. Чтобы смотаться в любой момент.

– Владимир куда-то ушел, – впервые за весь разговор подала Настя голос. – Он не боится.

Лёха наградил ее усталым взглядом. Профессор и Саша тревожно переглянулись. Саму Киру Владимир несколько раздражал, все-то с ним не слава богу.

– Я схожу за ним, – решила тут же Светлана. – На самом деле не стоит сейчас…

В этот момент Веслав шагнул в комнату. Все с той же своей радушной улыбкой. Кира уставилась в пол взглядом. Общая поддержка ее обрадовала. Но после разговора девушка нервничала при виде хозяина дома еще больше. Он стал казаться ей зловещим. Хотя это просто глупо. Наверное, они вообще зря все это напридумывали.

– Пойдем смотреть дом! – пригласил поляк.

– Подождите, пожалуйста, – остановила его Светлана таким мягким деловым приказом. – Один из наших товарищей куда-то ушел, наверное, искал уборную. Давайте его дождемся и…

– Его зовут как князя, – вспомнил хозяин дома. – Я видел его. Он хотел спать. Ушел к себе. Зачем звать?

Света немного растерялась. Кира подумала, что снова все то же самое. Ничего особенного в словах Веслава не было. Все логично, и главное, такое поведение реально свойственно Владимиру. Он не слишком любит считаться с остальными. Но вот почему хозяин дома так их торопит и пусть мягко, но настаивает на этой экскурсии? Гид постаралась откинуть ненужные мысли. Нет, они сами виноваты. Все это нервы. Точно все напридумывали себе лишнего.

– Дом большой, дело к ночи, – в привычном веселом тоне заметил Лёха. – Пойдем, а то скоро все спать захотят.

Веслав только кивнул гостю. Получилось немного надменно. Как-то… с одной стороны, неожиданно, при радушии хозяина, какое поляк демонстрировал все это время, а с другой стороны… как-то почему-то смутно знакомо.

Группа прошла за хозяином дома из гостиной по коридору в уже знакомый холл с центральной лестницей. Тут у первой ступеньки Веслав впервые остановился.

– Дом был другим, – сказал он очень серьезно. – Когда Бартош строил. Война. Враги. Стены толстые, мало украшений. Хотел крепость, но не успел. Умер. А Ежи строил по-другому. Но мы всегда знали, что дом сможет защитить. Только Катаржина любила роскошь и красоту. Потому теперь здесь так.

Гости только кивали. Различия между дворцами и замками Светлана рассказала им еще во второй день путешествия, когда туристы ехали из столицы Австрии в Венский лес смотреть настоящие крепости. Да, поместье Веслава на самом деле все-таки относилось к замкам. Построенный в сельской местности, в отличие от дворцов, всегда возводимых в городской черте, дом был крепким, наверняка в первые годы имел еще и какую-то систему защитных сооружений вовне. Кира помнила, когда они вошли этим вечером в ворота и попали во двор, строение казалось строгим, даже несмотря на то что фасад украшали колонны и классический портик. Но не было того самого впечатления «кукольного домика», как однажды назвал это Владимир. Серый камень, четкие линии. Нет, этот дом точно был замком.

– Получилось неплохо, – оценила за всех Вита. – И для защиты, и для уюта.

Веслав чуть склонил голову перед ней. Получилось немного старомодно, но как-то торжественно. Девушка улыбнулась в ответ уголками губ. В холле опять горело множество свечей, и было хорошо видно выражение лица Виты. Девушка по-прежнему, как и всю неделю, выглядела спокойной, даже расслабленной, готовой к новым впечатлениям и развлечениям. Но взгляд точно другой. Какой-то снова насмешливый и будто изучающий. Можно было подумать, что Вита ведет некий спор или даже словесный поединок с хозяином дома. И похоже, Веслав видит в ней равную по силе противницу. Как и в Алексее.

– Я рассказал это, чтобы вы поняли, – объяснил хозяин дома. – Здесь я сохранил многое за годы. Будет и про войну. Я покажу сначала такие вещи.

И он стал подниматься по лестнице. Туристы шли за ним. Светлана старалась держаться где-то в середине группы, чтобы уследить за всеми своими подопечными. Юля, конечно, спешила за Веславом, стараясь быть ближе к нему. Кира видела: хозяин дома заметил, что девушка рядом, и буквально просиял радостной улыбкой, потом даже предложил ей руку, помогая подниматься по ступеням. Галантно и снова немного старомодно.

За Юлей, как и всегда, следовала Настя. Эти две девушки не то чтобы сдружились, но были чем-то похожи, обе тихие и не заметные, потому держались всю поездку вместе. Только обычно именно Настя тянула Юлю за собой. Точнее, вслед за Владимиром. Свете было обычно немного забавно это наблюдать. Девушки были похожи на свиту их чуть надменного и своенравного «малоценного члена экипажа», как окрестил Лёха Владимира. Тот принимал внимание Насти с усталым смирением, а Юлю почти не замечал.

Но в отсутствие привычного «лидера» и благодаря вниманию Веслава к Юле роли немного поменялись. И это тоже было забавно. Даже отвлекало Киру от ее страхов и тревог. Следом за девушками поднимались Дмитрий Иванович и Саша. Кире очень нравился этот молодой человек. Такой серьезный и правильный. Да, он слишком увлечен мистикой и всякими сверхъестественными вещами, но это же нормально для его возраста. Зато Саша ответственный. Заботится об их очаровательном профессоре.

Светлана шла рядом с Зоей, чтобы, если что, помочь женщине. Хотя Зоя только казалась беспомощной. Но житейский опыт не забудешь, и эта представительница их группы вполне могла и сама за себя постоять, да и к остальным относилась с какой-то трогательной заботой доброй тетушки.

Кира вместе с братом шла в конце группы, опять же вместе с Витой и Лёхой. Они так привыкли, как шкодливые школьники, всегда занимали «последние ряды», чтобы можно было комментировать услышанное и быстро исчезнуть, когда становится скучно. Они уже были на середине первого пролета лестницы, когда Лёха чуть нахмурился и шагнул ближе к краю ступеней, всматриваясь во что-то внизу, даже чуть перегнувшись через перила.

– Мы что-то потеряли? – спросила его Вита довольно тихо, так, что Кира с трудом смогла различить слова.

– Кого-то вообще-то, – с иронией напомнил Лёха. – Владимира. А тут подвал с вином. Дверь чуть приоткрыта. Но я помню, что выходил оттуда перед ужином последним. Веслав хорошо ее закрывал.

– Слуги, – напомнила ему девушка.

– Или кое-кто решил не спать, а устроить себе одиночный алкогольный забег, – весело предположил мужчина.

– В его стиле, – согласилась Вита.

Они прошли мимо уже знакомого туристам второго этажа, поднялись на третий. Тут холл был более просторным, напоминал небольшую залу, снова довольно богато обставленную. Веслав остановился, дал всем осмотреться. Горел камин, мерцали свечи. Все казалось немного сказочным и привлекательным. И эта старинная мебель, и гобелены на стенах, плотные тяжелые шторы на окнах, поблескивающие бронзой подсвечники.

– Раньше жили так, – стал рассказывать хозяин дома. – Там женщины, а там мужья.

Он показывал руками вправо и влево. Для туристов в этой информации не было ничего нового. То, что в таких домах одно крыло отводилось жене, а другое – мужу, Светлана рассказывала на одной из экскурсий.

– Пойдем сюда, – Веслав указал на «мужскую» часть своих владений. – Покажу историю.

Он шагнул в коридор и отворил перед гостями первую же дверь.

– Ух ты ж… – выдохнул Лёха, когда все вошли.

Наверное, это можно было назвать оружейным или охотничьим залом. Просторное помещение, полное оружия и трофеев. Стены украшали картины с батальными сценами, а еще – головы чучел оленей, кабанов и волков. Что в целом для туристов, за неделю побывавших во многих музеях, посвященных быту прошлых веков, было не ново. Но кроме этого на небольших столиках или комодах лежали и совсем другие предметы.

– Это… После Великой Отечественной? – чуть ли не благоговейно поинтересовался профессор, указывая на немецкую каску. – Или, простите, Второй мировой?

Веслав важно кивнул.

– Немцы хотели мой дом, – сказал он. Тон был соответствующий. Недовольный, даже казалось, что хозяину приходится сдерживать свой гнев. – Но они не смогли его получить. Многие умерли. Враги всегда находят тут свою гибель.

Недалеко от каски лежали и нацистские нашивки, наградное оружие, какие-то документы. Кира поймала себя на мысли, что видеть это ей несколько неприятно. Нет, дело даже не в напоминании о войне, которое всегда порождает грусть и такой же, как у Веслава, гнев на завоевателей. Здесь эти предметы были трофеями. Невольно в голову пришло, что дикари африканских племен вот так же хранят черепа или отрезанные уши своих врагов. Да, в этой «выставке» было нечто варварское и жестокое.

– А это с Первой мировой? – Кирилл прошел дальше, рассматривал предметы на следующем столике. – Это… «наган»?

Брат Киры указывал на какой-то старый пистолет с непривычно длинным дулом. У этого оружия, как в вестернах, был виден барабан.

– И винтовка Мосина! – Дмитрий Иванович застыл, вытянув руку, так и не дотронувшись до длинного, по мнению Киры, почти что сказочного ружья. Совсем не похожего на автоматы, какие показывают в современных фильмах.

– Это все ерунда… – Лёха завороженно смотрел на клинок, тонкий, с изящной черной простой рукоятью. Лезвие чуть заметно изгибалось. – Шашка… Вещь!

На его лице Кира заметила совсем новое, по-мальчишески восторженное выражение. Казалось, перед мужчиной на стене висит истинное сокровище, какой-то редкий и мощный артефакт.

– Можно? – непривычно робко поинтересовался Лёха у Веслава.

– Знаете толк в оружии? – Казалось, хозяина дома это обрадовало. – Можно взять.

– Нет… – отказался турист. – До такой красотки даже дотрагиваться лишний раз нельзя. Пусть и хочется. Она прекрасна…

И все же он осторожно провел пальцами по верхнему краю лезвия, по рукояти, чуть изгибающейся так, чтобы точно лечь в ладонь.

Кира переглянулась с Витой и чуть улыбнулась. Она вспомнила их разговор по дороге в Пльзень, когда они заезжали посмотреть в Глубока-над-Влтавой очередной замок. Один из самых неудачных на их маршруте. Перестроенное в девятнадцатом веке здание для теперь уже бывалых знатоков европейской архитектуры показалось совсем не интересным. Владельцы имения превратили его в «сказочный» почти Диснеевский замок. И он выглядел ненастоящим, каким-то чужеродным.

– Как там сказал Владимир? – переспросила Вита, когда они с Кирой устроились отдохнуть на лавочке в английском саду при замке. – Домик для Барби?

– Мне не нравится, – призналась девушка. – Хотя витая лестница у башенки интересная, если бы еще она не была позолоченной.

– Варвары, – расстроенно сообщил Лёха, усаживаясь рядом с ними.

– Кто? – не поняла его Вита. – Туристы?

– Нет, эти… Только не спрашивай меня фамилию владельцев этого чуда, я не выговорю, – проворчал молодой человек, чем вызвал улыбку Киры.

– Я для тебя записала, – весело отозвалась его напарница, подсматривая в своем смартфоне. – Шварценберги. Кстати, они вторая по значимости и богатству семья в Чехии.

– Надо быть проще, – отреагировал на ее замечание Лёха.

– Почему варвары? – полюбопытствовала Кира.

– Оружие! – жалобным тоном стал объяснять приятель. – Понимаешь? Там типа выставка средневекового оружия. Да это склад металлолома, а не выставка. Как можно так обращаться с вещами!

– Любишь все колющее и режущее? – чуть удивилась девушка.

– Каждый имеет право на слабость, – признал Лёха. – Тебе коробочки, мне ножи. Я бы и мечи собирал, но на это нужно больше денег и много разрешений.

– А на ножи не надо? – задала вопрос Вита.

– Меньше надо, – уточнил он. – И они у меня есть! Даже на вывоз из-за границы!

– Уже приобрел чего-то? – «загорелась» его напарница. – Я не фанат, но красивое оружие… это… Что-то в нем есть.

– Больше, чем что-то, – с чувством выдал Лёха. – Нет, пока не купил. Жду Прагу.

Кира помнила, как вечером перед экскурсией по столице Чехии Лёха все же показывал приобретенный какой-то там особый кинжал своей напарнице. Да, для приятеля Киры эта комната была самым ярким моментом путешествия. Сейчас Лёха двигался дальше, по периметру оружейной, осматривал все новые и новые предметы.

– Пошла Наполеоновская эпоха, – сообщил он остальным с видом знатока.

– Интересно! – Профессор следовал за ним. Любитель истории, он жадно всматривался в каждый экспонат этой коллекции. – А это…

– Французская сабля, – уверенно назвал Лёха следующий клинок.

– Хорошо знаете, – похвалил Веслав. – Клинок Фурнера.

– Дорогая вещь, – заметила Света, рассматривая ножны. – Он отделан драгоценными камнями и позолочен.

– Оставил тут француз, – почти весело сообщил хозяин дома. – Вместе с жизнью. Еще один враг. Никто из них не имеет права на мой дом.

Кира резко растеряла начавшее налаживаться настроение. Веслав так это сказал… Вообще, может, Лёха и прав? Поляк мило улыбается и говорит о смертях. Весь вечер. Совсем не хорошее сочетание. Хотя они в оружейной. О чем тут еще могут говорить мужчины.

– Французы ввели в моду оружие с чуть искривленным лезвием после Египетского похода, – рассказывал профессор. – Они «подсмотрели» это у мамлюков. Наши сабли, русские, были чуть другие. И… О! Вот она!

Дмитрий Иванович уже указывал на новую диковинку.

– Наша! Точно наша! Гусарская!

Как ни странно, возле этого клинка столпилась вся группа. Что-то «свое» за границей всегда дарит какую-то почти детскую радость и чувство гордости. Кира тоже взглянула на оружие из-за плеча брата. Ее саму клинок не слишком интересовал, но девушка видела, как довольно улыбается брат, и это было важнее.

– Не угадали, – азартно ответил Лёха профессору. – Это наградная Аннинская шпага.

– Ой, да, – смутился Дмитрий Иванович. – Я читал об оружии много, но сам не знаток. Этот знак…

– Святой Анны, – уверенно опознал Алексей. – Кто такая, понятия не имею. Но шпага шикарна.

– Изящная вещь, – согласилась с ним Вита. – Главное, золота мало. Такую, мне кажется, реально можно было использовать в бою.

– Но все же она наградная, – напомнил ей приятель. – А это… О! Смотри! Знаешь, что это?

Девушка чуть иронично усмехнулась в ответ.

На очередном комоде или еще каком-то ящике, имеющем наверняка «умное» название, лежал нож, для Киры похожий на обычный мясницкий. Лезвие прямое совершенно, только у острия скругленное, с небольшой ложбинкой по верхнему незаточенному краю.

– Длинное широкое лезвие, небольшая гарда, удобная рукоять, – перечислял Лёха. – Он, родимый. Штык-кортик, прилагающийся к штуцеру образца тысяча восемьсот пятого года.

– Мне он кажется неудобным, – высказался Саша.

– Смотря для чего, – усмехнулся ему знаток оружия. – А вот это…

В его тоне снова послышались те же восторженные ноты. Лёха указывал на кинжал. Красивый. Легкий, изящный. Такой не могли не оценить даже женщины группы.

– Французский кортик, – назвал оружие Лёха. – Он… потрясающий.

Лезвие было тонким, как игла, четырехгранным. У кортика была простая рукоять черного дерева и крестообразная гарда. Алексей на этот раз, как зачарованный, уже не спрашивая разрешения, ласково и осторожно провел пальцами по рукояти, чуть дотронулся до лезвия.

– Думаю, в следующем году смогу такой себе заказать, – сказал он. – Если подкоплю.

Веслав шагнул к своим гостям, взял кортик в руки и протянул Алексею.

– Нравится? Можно брать, – сказал он.

Гость отступил назад и опустил руки.

– Нет уж, – с улыбкой заявил он, при этом все же не сводя с оружия глаз. – Это слишком большое искушение. Сам куплю. Хоть и подделку. И… И вообще, наши дамы сейчас окончательно заскучают. Надо кончать наши мальчиковые игры.

Веслав явно удивился. Но все же положил клинок на место.

– Дальше? – спросил он гостей.

– Если можно, – за всех отозвалась Светлана.

Кира тоже готова была идти дальше. Оружие все-таки не для нее. И вообще, еще неизвестно, сколько комнат в этом доме и как долго поляк будет их тут водить. Она все же уже чувствовала физическую и моральную усталость от этого проклятого вечера.

Туристы вслед за хозяином возвращались в коридор третьего этажа.

– Почему отказался? – тихо спросила Вита Лёху по дороге.

– Реально лучше не трогать, – честно признался он. – Это просто мечта, а не кортик. Не хочу иметь проблем со сном, зная, что такое чудо рядом и я даже держал его в руках.

– Ну да, – согласилась девушка. – А надеяться, что Веслав тебе его подарит, глупо.

– Даже если бы попробовал, я бы отказался, – возразил уже серьезно Лёха. – Это очень дорогая и ценная во всех отношениях вещь. Это слишком.

– Ладно, – сдалась Вита. – Что там еще у нас в программе?

– Подожди, пока пойдем на женскую половину, – подколол ее приятель. – Может, для тебя тоже какая-то ценная булавка найдется.

Девушка лишь усмехнулась в ответ.

В коридоре Веслав указал в его конец.

– Там спали хозяева дома всегда, – сказал он. – И я тоже. Моя комната. Мои вещи. И кабинет. Не могу показать. Водить женщин туда – это…

– Неприлично? – сразу подсказала ему Зоя.

– Не жену нельзя, – подтвердил поляк на удивление серьезно. – А здесь покажу что.

Он открыл дверь в комнату напротив оружейной. Гости заулыбались.

– Игры продолжаются, – иронично прокомментировал Лёха.

Перед ними была очередная немалая гостиная. Тяжелые темно-зеленые шторы на окнах, отделка стен в таком же тоне, столы для бильярда справа, слева глубокие кресла и совсем небольшие столики для карточных игр.

– Когда гости, здесь мужчины могли отдыхать от музыки, – сообщил весело хозяин дома.

– Домашнее казино! – рассмеялся Дмитрий Иванович. – Удобно. И да, можно отдохнуть от женского внимания и танцев.

– Дамам тоже можно играть, – поспешил заметить Веслав. – Хотите? Пока не ночь?

– Я не любитель, – призналась Зоя. – Так, партейку дома в расписного дурачка можно. Но это же не серьезно.

– Бильярд… – Вита пожала плечами. – Мне быстро становится скучно. А карты не люблю.

Остальные туристы просто отрицательно покачали головами. Может, в другой ситуации от скуки они могли бы и сыграть во что-то, но явно не в тот вечер, и без того слишком полный впечатлениями. Кире вообще это казалось скучным. Она одной из первых поспешила обратно в коридор.

– Не знаю, что тут еще показать, – признался им хозяин дома. – Для мужчин. Ничего больше для развлечения нет. Или истории.

– А что это за комнаты? – вдруг неожиданно для всех спросила хозяина дома Настя.

Девушка указывала на следующие по коридору двери.

Кира удивилась. Вообще Настя ей не то чтобы прямо откровенно не нравилась, просто была неинтересна. Какая-то нервная всегда, беспомощная и жалкая. Хотя, похоже, девушка сама старалась такой казаться. Всю поездку Настя больше молчала, никогда ни о чем на экскурсиях не спрашивала Светлану, просто таскалась за Владимиром. Или общалась с Юлей.

Кира видела, как иногда Настя что-то говорила приятельнице. Много и снова как-то нервно, с короткими смешками, пожимала плечами и постоянно поправляла свои волосы. Но в большой компании от нее редко что можно было услышать. А здесь вопрос прозвучал как-то… нагло, что ли? Настя рассматривала все вокруг с жадным интересом.

– Там жил старый хозяин, – стал рассказывать Веслав. – Сын взрослый в большой спальне. Отец здесь. Так же у жен. Есть комнаты хозяйки. И есть вдовья комната. Так было принято. Если нет второго дома. А там комната для учения.

И он прошел по коридору, открыл очередную дверь.

В этом помещении было не так просторно. Небольшая комната, где просто стоял старый деревянный стол-парта, стул со строгой высокой спинкой без каких-либо украшений. У окна в шкафах с застекленными дверцами виднелись корешки книг. На стене висела всем знакомая черная доска. Как в обычном классе. И все.

Кире почему-то стало грустно. По сравнению с остальными залами и комнатами, какие они видели в этом доме, здесь было все очень просто и даже бедно. Наверное, ребенку, коего закрывали тут со строгим учителем, было очень неуютно.

– Сурово, – оценил Лёха. – Я бы ненавидел этот класс.

Веслав рассмеялся и кивнул.

– Мне тоже не нравилось, – признался он.

– А девочек тоже учили здесь? – спросила Света. – Или только наследника?

– Девочки в том крыле, – хозяин дома махнул рукой, судя по всему, в направлении женских комнат. – Только для сыновей. Девочки должны знать совсем другие вещи. Учитель здесь, гувернантка там. Но тоже есть комната.

Чуть помолчав, он добавил:

– Она лучше.

– А спальни детей тоже рядом с родительскими? – заинтересовалась Зоя. – Девочки возле мам, а сыновья здесь?

– Второй этаж, – коротко пояснил Веслав. – Там для гостей одна часть, другая детская.

– Но как же присматривать за детьми, когда они совсем маленькие? – возмутилась Зоя.

– Слуги есть, – чуть пожал плечами хозяин дома.

Это прозвучало как-то надменно и явно без малейшего интереса. Кире стало неприятно. Как и Зое, это было заметно. Девушка еще подумала, что для нее это еще не так важно, но для матери двоих детей, что буквально дышит своей семьей, такое просто неприемлемо. Однако Веславу было это неинтересно. Он закрыл дверь в учебную комнату и повел группу во второе крыло смотреть женскую часть замка.