Глава 11. Рада

Несколькими часами ранее

Приятно просыпаться в теплой мягкой постели. И мое утро было наполовину приятным. Постель была мягкой, но холодной. Немирова не оказалось рядом.

– Давид, – позвала я, лениво осматривая комнату и потягиваясь.

Да, вчера я, можно сказать, предала свои принципы. Сдалась на милость оборотню. И эта капитуляция была приятной. Настолько приятной, что я бы с удовольствием ее повторила. Еще разок или два.

– Давид, – позвала я уже обеспокоенно. Почему он меня не слышит, а как же хваленый суперслух?

Я перевела взгляд на дверь, когда в спальню постучали.

– Это Диана, – донесся женский голос. – Я могу войти?

– Входи, – произнесла я, чувствуя неприятную тревогу внутри. Я неуклюже заворочалась в постели, подтягивая одеяло повыше.

– Привет, – волчица не стала входить в спальню, осталась в дверях. – Давид с Альфой уехали по делам стаи, сегодня я присматриваю за тобой.

– Привет, – отозвалась я не так дружелюбно, как стоило бы.

– Ты вправе думать обо мне плохо, – произнесла она примирительно. – Но я все равно буду в команде брата.

– Это я уже поняла. Я не в обиде.

– Отлично. Завтракать? Или скорее обедать.

– Буду. Спасибо.

Оборотни умеют заботиться. Это факт. В какие-то моменты душить заботой.

Нужно или смириться, или бежать.

Бежать я уже пробовала. Вышло так себе.

Осталось попробовать смириться.

Только надолго ли хватит смирения внутри меня?..

На день так точно.

Диана дала мне спокойно позавтракать и после коснулась темы агентства.

– Брат уже говорил с тобой? – спросила я, допивая чай.

– А ты сомневалась?

– Нет.

– Я понимаю вас двоих. Он волнуется за тебя. Ты – за свое детище.

– Угу, – я согласно кивнула.

– В любом случае я буду советоваться с тобой. Так что не переживай.

– Диан, – спросила я, поглядывая на красивую молодую женщину. Ведь у нее должна быть личная жизнь. А ее личная жизнь в настоящий момент плотно связана с нашей. – Зачем тебе все это?

– Не поняла.

– Мои проблемы.

– Так это наши проблемы. Семейные. Когда я встречу пару, Давид позаботится о моих делах. Или найдет того, кто поможет мне. Мы – стая.

– Никогда не думала, что попаду в стаю, – пробормотала я смущенно.

Для меня до сих пор было многое странным во взаимоотношении оборотней. Вот так просто взрослый занятый человек бросал все и срывался по просьбе другого. Очень человечно, как бы забавно это ни звучало.

– Так что рассказывай, что к чему, – волчица забрала из моих рук пустую кружку, отнесла ее на кухню и вернулась с ноутбуком. – И про персонал подробно. Не люблю сюрпризы. А потом съездим и познакомишь со всеми.

– Ух, – я нервно рассмеялась от такого напора. – Договорились.

Пока я просматривала рабочую почту, рассказывала о проектах, которые сейчас были в работе, Диана задавала наводящие вопросы, уточняла, что-то записывала в блокнот.

– Специально купила новый, – похвалилась она. – Люблю бумагу, ничего не могу с собой поделать. Так что там по поводу закупок?

– Этим часто занималась Кристина, – вспомнила я. – Но все контакты остались в базе. И, кстати, – я продолжала рассказывать о тонкостях работы, почувствовав, что забыла сделать что-то очень важное.

Я все чаще смотрела на часы, роясь в памяти. И меня не покидало чувство, что мне нужно идти. И с каждой минутой это чувство становилось все назойливее и назойливее. Я не могла сосредоточиться на разговоре.

Внутри зудело.

– Диан, мне нужно идти, – выпалила я, вскочив с дивана.

Я не знала, как объяснить свою тягу срочно покинуть дом.

– Я с тобой, – ответила она, откладывая ноутбук в сторону.

Мы вместе подошли к входной двери, и… я погрузилась в подобие странного сна. Когда ты со стороны наблюдаешь за собственными действиями.

Мы сели в автомобиль, при этом не проронив ни слова, покинули поселение оборотней.

Ускоренная перемотка – перед глазами замелькали дома, автомобили, люди. Быстро-быстро. А главное – внутри было ощущение правильности происходящего. Мне требовалась проехать сквозь город, свернуть на знакомую улицу и остановиться у высоких металлических ворот.

– Меня там ждут, – произнесла я, выходя из машины и отсылая Диану домой.

И действительно, стоило подойти к створкам, как они медленно распахнулись, пропуская внутрь.

Я здесь уже была. Вместе с Кристиной. Бальво привозил нас, пытаясь уговорить взяться за его праздник. Уже тогда он показался мне странным.

Я переставляла ноги по дороге, точно зная, куда мне нужно.

К особняку. Откуда доносились голоса и музыка. Меня никто не сопровождал, или так казалось, и вампир держался в тени.

С прошлого посещения тут многое изменилось. Я словно попала в средневековый город. Здесь стояла невыносимая вонь. Нечистоты, гниль, жженый запах дерева. Аккуратная площадка, засыпанная мелким камнем, теперь была торговой площадью с жижей под ногами. Со снующими курами, лающими собаками, визжащими свиньями в загонах.

И огромным костром в центре, к которому была привязана рыжеволосая девушка. Кудрявые волосы падали ей на лицо и грудь. А она висела безвольной куклой, наблюдающей за происходящим исподлобья.

Напротив нее стояло четверо мужчин в красных мантиях и глубоких капюшонах. Один из них зачитывал приговор.

Тот, что стоял ближе ко мне, затряс в воздухе ладонью, заставляя замолчать говорящего, открыл лицо и объявил радостно:

– Рада, вы ласкаете мой взор своим присутствием, – это был Бальво. – Подождите внутри дома. Мы закончим казнь, и я к вам приду.

Я впервые испытывала такой страх. Дикий. Первобытный. Пробирающий до костей. Все, что я испытывала до этого момента, теперь казалось такой ерундой. В сравнении со страхом перед Высшим вампиром.

Он не просто слетевший с катушек псих, который в будущем совершит ошибку и попадет за решетку. Он – тот, на кого не распространяются никакие человеческие законы. Злой бог. Капризный и отбитый на всю голову.

Я прошла в особняк, не вызывая ни у кого удивления или вопросов. Вокруг были вампиры. И, стоит признать, они были в своей эпохе. Как мне показалось, здесь были и люди. Простые смертные. На их лицах был пугающий восторг. Больные ублюдки.

– Кристина, – я окликнула девушку, не веря своим глазам. – Ты что тут делаешь?

Она испуганно сжалась, потом оглянулась и подбежала ко мне.

– Ты все же взяла этот заказ?.. – предположила я, глядя на форменный черный костюм наших устроителей с множеством потайных карманов, где были вещи на любой случай, и рацией на поясе.

– Вы что тут делаете? – спросила она, болезненно схватив меня за локоть и потащив куда-то в сторону.

– У меня тот же вопрос, – отзеркалила я, прекрасно понимая, что сейчас не время бросаться претензиями.

– Радочка Артемовна, уходите, – шептала. – Они тут все больные. Правда. Бегите.

– Я не могу бежать. Меня пригласил Бальво.

Глаза Кристины превратились в два огромных блюдца.

– Он, – она осмотрелась и прошипела, – вампир.

Я невольно улыбнулась.

– Не смейтесь. Я не вру. Это правда. Вы бы видели, что тут было час назад. Они пили людей. Как в фильмах. Прокусывали им шеи и слизывали кровь.

Кристину трясло.

– Я знаю. И поэтому не могу уйти.

– О господи, – она поднесла к лицу ладони, но, заметив что-то на пальцах, принялась активно теперь кожу. – Это Витина кровь. Мне кажется, его не спасти. Он мертв. Его гнали. Загоняли… как на охоте. Как в фильмах. Он так кричал. Там, – она показала в сторону, смотря совершенно безумным взглядом. И именно в этот момент раздался совершенно нечеловеческий душераздирающий крик, от которого в прямом смысле слова встали на затылке волосы.

Кричала женщина.

Я бросилась к окну и тут же отшатнулась, чувствуя, как содержимое желудка подступило к горлу.

Мгновение – но в памяти отпечаталось пугающее зрелище. Языки пламени, превращающие кожу в кипящую массу и рыжие шикарные волосы – в пепел.

Кристина, как ребенок, заткнула пальцами уши и зажмурила глаза. И я поступила по ее примеру, прижав ладони к голове, и шла вглубь дома, туда, где крики были не такими громкими и настоящими.

«Я тут умру», – пульсировало к голове. Я и наш неродившийся малыш.

– Умру, – произнесла вслух и вздрогнула от собственного голоса. Он был таким пугающим и глухим.

А мне нельзя умирать.

Я хочу вернуться домой.

При слове дом я видела не квартиру, а селение оборотней. Именно это место мозг считал безопасным и моим.

Давид.

Он же сойдет с ума, когда узнает, где я.

Сердце болезненно сжалось.

Я ведь сама пришла сюда. Точно не по собственной воле, но сама. Диана расскажет ему об этом. Обязательно. И он приедет. И умрет. Бальво его не пощадит. Не простит нападения. Не простит вторжения.

– Мы все умрем, – пришло осознание. Родители даже не будут знать, что со мной произошло.

– Радочка Артемовна!

Все это время Кристина шла за мной.

– Радочка Артемовна, – повторила она, оторвав мою руку от уха. – Он хочет, чтобы вы оделись. Пойдемте.

– Я не хочу, – я оттолкнула ее.

– Пожалуйста, Радочка Артемовна. Он же сделает с нами то же, что и с ними.

Наверное, я бы стала упрямиться, впадать в истерику, будь я одна. Сейчас мозг не давал мне сделать это, напоминая, что я несу ответственность не только за себя. Но и за маленькую жизнь внутри меня. И за двухметрового сильного оборотня, как бы глупо это ни звучало.

Кристина провожает меня в просторную комнату, похожую на театральную гримерку. Вдоль стен в несколько рядов стояли вешала с платьями. Зеркала, столы с косметикой, десятки пар обуви.

– Вам помогут, – сказала Кристина, закрывая за мной дверь.

Что ж, и она приняла правила игры.

Но лучше бы просто не ввязывалась в это. Хотя есть вероятность, что Бальво и ей не дал возможности отказаться.

Меня одевают, словно куклу. Я покорно поднимала руки, если это нужно, закрывала глаза, приподнимала подбородок с одной лишь мыслью: остаться в живых.

– Вы восхитительны! – слышу, как только девушки, что наносили макияж, отходят от меня. – Рада, вы определенно украшение этого вечера.

– Спасибо, – бормочу я, стараясь не дышать носом.

Тошнотворная вонь сгоревшего мяса врывается в комнату вместе с вампиром. Приторно-сладкая. И как бы я ни старалась не думать, откуда этот запах, не выходило.

– Идемте за стол, – Бальво делает вид, что не замечает, как несколько раз меня скручивает спазм.

– Боюсь, я не смогу есть.

– Вы составите компанию, – он подставил мне локоть.

Холодный, можно сказать, ледяной и твердый. Как окоченевший труп.

Это как идти под руку со смертью. И при этом старательно улыбаться и делать вид, что все в порядке.

Все происходящее – норма.

И ты не слышишь визгов, лая, не чувствуешь смрада и ничего не видишь вокруг.