Глава 19. Давид

Рада возмущенно сопела, точно смотря мне в затылок. Хотелось растереть чуть повыше шеи, чтобы избавиться от ощущения, что тебе пытаются проделать в черепушке дыру взглядом.

– Ну ты можешь ждать сколько угодно, – произнесла она с вызовом.

– Это как еще понимать? – спросил я, поворачиваясь и прислушиваясь к шуршащим звукам. Словно кто-то не мог улечься в постели и ерзал.

– Как хочешь, – ответила она, глядя на меня исподлобья. – Не будешь же ты бить меня руками? – спросила она и улыбнулась.

Тонкие пальчики побежали по ребрам вверх, обрисовали границу голубого топа…

– Р-р-рада…

– Что? – спросила она невинно, при этом поглаживая полушария и подрагивая от собственных прикосновений.

– Ты играешь с огнем.

– Почему? – вновь наивное личико. – Если ты испытываешь неудобство, можешь выйти, – сказала он, накрыв полушария ладонями и сжимая их. – М-м-м, – тихо простонала. – Грудь стала такая чувствительная, – пожаловалась, сдавливая соски пальчиками и прикрывая от удовольствия глаза. – Выключи свет, – попросила. Я как завороженный потянулся к выключателю. – Нет! Не надо. Оставь.

– Р-р-радусик, – в этот раз даже не вышло полноценного рычания. Что-то сдавило мне горло. Что-то… да я просто охренел от такого поворота событий.

Хотел подразнить? Молодец. Справился. Только вот не выйти из этого положения победителем. Самая быстрая шахматная партия. В два хода. Шах и мат. Стояк в штанах и слюни на подбородке.

– А? – протянула она вопросительно. – Поможешь снять топ? – спросила, присаживаясь и вытягивая вверх руки.

Выбор у меня был небольшой: смотреть, как самая желанная женщина моей жизни ласкает себя и продолжать изображать неприступного долбоеба, или перехватить инициативу и показать, кто тут главный.

– Помогу, – проурчал я, стягивая топ и тут же опрокидывая Раду на спину. Я натурально одичал. Пожирал взглядом острые розовые сосочки и чувствовал, как во рту собирается слюна.

– Ой. Мне кажется, она стала больше, – произнесла Рада, сминая груди. Сводя их вместе и оценивая.

А у меня не было слов, только что-то невнятное булькало в груди от переизбытка эмоций и возбуждения.

– А ну не тронь! – фыркнул я по-звериному. – Они мои, – добавил, натурально облизываясь и втягивая в рот вначале один сосок, а затем второй.

Это охренеть просто какой кайф!

– Жадный ты, Немиров, – простонала Рада, выгибаясь и прося еще.

А я так долго ждал, что внутри все дрожало от желания сожрать пару. Не пропустить ни сантиметра сладкой кожи. Целовать и оставлять “клеймо” каждые несколько сантиметров, чтобы ни у кого не возникло мысли, что моя девочка свободна.

Нихрена она не свободна!

Она очень даже занята. Мной!

И даже тот факт, что Рада не покидала поселение без меня, не успокаивал. Я чувствовал ничем не объяснимую ревность.

– Зря ты все это затеяла, – урчал ей на ухо, оставляя недвусмысленные отметины на шее, втягивая нежную кожу. – С оборотнями нельзя играть. Нас нельзя дразнить.

– А меня, значит, можно? – спросила она, ловко уворачиваясь от объятий и оказываясь на мне верхом.

Ладно.

Никакая ловкость ей не помогла, я поддался и теперь смотрел снизу вверх, как перед самым лицом покачивается аппетитная грудь.

– Можно, – признался, протягивая руку и тут же получая ощутимый шлепок.

– А вот и нет.

Она пресекла мою вторую попытку насладиться охренительными сиськами, ухватив за запястья. А мне осталось только потянуть Раду на себя, чтобы сосок попал в рот.

– Ай! Не честно! – возмутилась, закусывая губу и мыча сквозь плотно сжатые губы. – Я тебя ненавижу, – прошептала она, когда я перестал терзать одну грудь и принялся за вторую.

– За что в этот раз? – спросил и нежно прикусил розовую вершину, ловя в ответ просто нереальную реакцию. Рада не сдержала стон, закрыла глаза и втянула воздух, скользя бедрами по стянутому штанами члену.

– Ты же знаешь, что мы не одни.

– Я могу остановиться.

Блефовал! Не смог бы. Предохранители давно перегорели. Меня могла остановить только пуля в голову.

– Только попробуй. Я тебя убью, Немиров! И это не преувеличение.

Да я сам бы себя прикончил.

– Хрен тебе.

– Очень на это надеюсь, – ответила она, склоняясь и целуя в губы.

Обманчиво легко, нежно… дразня… Прикасаясь, потом беря паузу, проводя языком по губам и…

Она решила окончательно довести меня!

– Теперь моя очередь, – прорычал я, подминая ее под себя.

Так, чтобы не могла даже дернуться или попытаться сбежать. А ведь в этой красивой головке могла возникнуть такая вредная мысль. Отомстить и продемонстрировать птицу обломинго во всей красе.

– Не понимаю, о чем ты, – прошептала она, широко разводя ноги. – Немиров, если ты меня сейчас не трахнешь, я буду выть не хуже волка.

Дважды предлагать мне было не нужно.

Я быстро справился с трусиками, буквально срезая их когтями по швам, и уперся пульсирующей головкой в охренительно влажный вход.

«Не врут книжки», – пронеслось в голове, когда я подался бедрами вперед и едва не кончил. Горячо, узко, как по маслу.

Рада обхватила меня за шею и заставила сесть, капризно шипя на ухо.

– Я хочу быть сверху.

Да кто я такой, чтобы отказывать?

Глава 20. Рада

Ну почему Немиров такой?!

Совершенный гад!

Мне хотелось плакать от вселенской несправедливости. Все его заскоки меркли перед фантастическим телом, умелыми руками, в прямом смысле слова животным магнетизмом и нереальной харизмой. Это я молчу про член. Не член, а волшебная палочка.

– Чертов фей, – прошипела я, чувствуя, как он двигался внутри меня.

– Кто? – Немиров спросил, нахмурившись. – Если это что-то на гейском…

– Помолчи, – я накрыла его рот ладонью, продолжая растягивать удовольствие. Медленно приподниматься, упираясь ладонями в крепкие плечи и еще более медленно опускаясь.

Оборотень дернул головой, прикусывая мою ладонь и сбрасывая ее.

– Ты мне не затыкай рот, женщина. Я сам найду ему применение, – сказал он впиваясь в сосок.

– Ай! – вскрикнула я.

– Больно?

– Нет, – я трясла головой. – Точно не больно.

– Ну тогда продолжим, – ответил с плотоядной улыбкой.

– Немиров, – возмутилась я, – вообще-то я сверху!

– Спасибо, мне нравится, – урчал, покусывая соски и не забывая мять мою попу огромными ладонями. Он не долго мне дал насладиться инициативой. – Знаешь, как я по тебе скучал? Думал, сдохну.

– Да, я это уже слышала, – охнула я, ощущая, как я взмываю в воздух и через секунду лежу на спине.

– Теперь моя очередь, – он просто пожирал меня.

Целовал, прикусывал, втягивал кожу, оставляя следы.

Его руки и губы были везде.

– Ты псих, – прошептала я, впиваясь пальцами в простыни.

Казалось, он пытался наверстать за все упущенные моменты. Двигался во мне совсем по-другому, не как я, оттягивая момент оргазма. Он таранил, периодически переходя на темп, от которого темнело в глазах.

– Дай мне свои ножки, – прорычал, подхватывая их под колени и устраивая себе на плечи. – М-м-м.

Его стон был похож на рычание одичавшего зверя. Как и движения бедрами. Резкие, с хлопками.

– Давид, – выдохнула я, совершенно теряясь в ощущениях. Тело больше не принадлежало мне. Немиров умело играл на нем, как на музыкальном инструменте. – Еще! – попросила, чувствуя, что еще чуть-чуть – и в кровь выстрелит лава, обжигая и сводя с ума. – Еще! – умоляла, плавясь в мужских руках и теряя связь с реальностью. Если бы он остановился сейчас, я бы умерла. Не выдержала напряжения и разочарования.

– Моя, – из мужской груди вырвалось хрипом. – Тише, – его ладонь легла мне губы, гася гортанные стоны. – Ты забыла? Мы не одни, – сказал он с улыбкой, удерживая меня свободной рукой за бедра.

– Плевать, – произнесла невнятно, чувствуя солоноватый привкус его кожи на языке.

– Моя девочка.

Стыдно мне будет завтра, а хорошо мне сейчас в крепких объятиях оборотня. Тот факт, что Немиров мог превращаться в огромного волка, не пугал и не просто не пугал, а не вызывал никаких эмоций. Словно я знала о их существовании и всегда жила в их мире. Но пугал тот факт, что я приняла существование мифических существ как должное. Определенно мне кто-то отключил критическое мышление.

– Моя девочка, – урчал Немиров, облизывая меня взглядом. Он был похож на огромного кота, скрещенного с медведем. – Ты с каждым днем становишься шикарнее.

– Ты хотел сказать, толще, – заметила я.

– Глупость говоришь. Аппетитнее.

– Как булочка?

– Этот вопрос опасный, на него я не буду отвечать, – сказал он, рухнув рядом со мной и пеленая в удушающие объятия.

– Может, пустишь меня в душ?

– Не пущу. Хочу, чтобы ты пахла мной.

– Это ненормально, – я возмутилась лениво.

– Я же зверь. А зверь должен пометить свою самку, – говорил он с довольным лицом.

– А ничего, что я уже беременна? Тебе не кажется, что сильнее пометить просто невозможно?

– Это чтоб наверняка.

– Утром сам будешь отмывать меня и менять постель, – бросила я с угрозой. Угроза не подействовала, оборотень щелкнул выключателем ночника и распластал меня по себе.

– Спокойной ночи, Радусик.

– Спокойной ночи, – произнесла я, прижимаясь лбом к мужской груди. – Только ты меня задушишь.

– Если это и случится, то только от любви, – пророкотал он. – А ты меня любишь? – спросил он, окатывая меня как холодной водой.

И что мне отвечать? Сделать вид, что я не расслышала вопрос? Уснула? Оглохла? Онемела?

Оборотень ждал ответа. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. Напряженный, как перед прыжком. Он даже дышал на полвдоха, чтобы не пропустить, что я скажу.

– А ты всегда чувствуешь ложь? – поинтересовалась я нервно.

– Вот теперь и я не знаю, как ответить на твой вопрос.

– Ну мой вопрос точно проще твоего, – возмутилась я, проводя поперечные полоски на мужской груди пальчиком.

– Нет. У меня два варианта ответа: люблю или не люблю. А я не могу так просто ответить на твой. Если отвечу, что всегда, ты будешь думать, что живешь с детектором лжи. А если отвечу “нет”, то когда-нибудь постараешься обмануть, и я буду чувствовать себя паршиво.

Чертов психолог.

– Спроси меня о чем-нибудь другом, – попросила я заискивающе.

– Например?

– О чем-то другом, только не об этом.

– Да что-то больше ничего не идет в голову, – сказал он после длительного молчания. Я успела подумать, что викторина неудобных вопросов была завершена досрочно. – Остальное меня не интересует, – сказал он серьезно.

– Думаю, люблю…

Это была самая отвратительная формулировка признания в любви. Не просто ужасная – а на хрен посылательная. Я бы именно туда и направила, услышь подобное.

– Радусик, – заурчал оборотень, поднимая мое лицо и покрывая его поцелуями. – До чего ты вредное создание, но от этого еще более любимое. Ты меня бесишь, а я прямо кайфую от этого.

– Немиров, это называется мазохизм.

– Моя маленькая садисточка, – урчал, продолжая сжимать меня в объятиях, как в тисках.

– С каждым днем ты меня пугаешь все сильнее и сильнее, – пробормотала я, прикрывая глаза под натиском неконтролируемых ласк.

– Ты чего смеешься? – спросил он, сжимая лицо ладонями и смотря в глаза.

– А я смеюсь?

– Да.

– Я не смеюсь.

– Ну тут два варианта: или ты сушишь зубы, или смеешься.

– Считай, сушу зубы, – произнесла я.

– А если серьезно, что я сказал такого смешного?

– Да все, – фыркнула я. – Что ты подумал, когда увидел меня? Помнишь?

– Конечно, помню.

– Ну и что ты подумал?

– Что обязательно трахну тебя.

– Немиров, – протянула я осуждающе.

– А что? Что я должен подумать, увидев в своем кабинете блондинку с шикарной задницей?

– Только задницей? – возмутилась я.

– Еще с охренительными сиськами.

– Ну вот теперь я тебя узнаю, – рассмеялась я. – Именно таким я тебя и помню. Озабоченным хамом.

– Ну раз мы перешли к комплиментам, то я тебя запомнил недоступной стервой.

– Серьезно? – ахнула я. – Именно стервой? Возможно, деловой женщиной? Или…

– Нет, стервой. Ты так смотрела на меня.

– Как?

– Как на кусок дерьма.

– Не могла я так на тебя смотреть. Я же собиралась выбить у тебя скидку.

– Нормально! – возмутился Немиров. – То есть это ты меня собиралась использовать?

– А ты думал, что один хитрожопый?

– Нет. Но мне не нравится, когда хитрожопят со мной.

– Открою тебе тайну, никому не нравится, – я смеялась, глядя на ошарашенное лицо оборотня.

– А я ведь наивно полагал, что это такой способ заигрывания. А ты меня использовала.

– Угу. Я скажу тебе больше. Я даже преуспела в этом. Не просто выбила скидку, а забрала клуб.

– Ой, а вот тут не бухти. Забиралка. А кто постоянно пытался его вернуть?

– В тот момент я еще не знала, насколько ты щедр.

– И обаятелен.

– И настойчив.

– И честен.

– И не знаешь значение слова “честен”, – хмыкнула я, прижимаясь щекой к мужской груди.

Мы оба выдохнули и замолчали. Это было комфортное молчание. Ни к чему не обязывающее и дарящее спокойствие. Не знаю, о чем думал Немиров, моя голова была совершенно пустой. Хотелось только спать.

Он еще спросил меня о чем-то, я не пыталась вникнуть в смысл слов, промычала невнятно в ответ и отключилась.

Маленький оборотень выключал меня за секунду. До беременности я не умела засыпать по щелчку пальцев, а сейчас делала это с легкостью.

Плохо, что выключатель не работал так отменно на включение. Пробуждение стало мукой. Открыв глаза, я могла валяться в постели час или больше. И никуда не торопиться, и не бежать. Просматривать новости в телефоне, гадая, чем же я хочу позавтракать.

Утро следующего дня для меня было не исключением. Я проснулась одна. Даже Серкан не прибежал досматривать со мной ночные сны. Судя по голосам, доносящимся с первого этажа, все, кроме меня, были бодры и веселы. Если бы не урчащий желудок, никакая сила не подняла бы меня с постели.

Я спускалась к родителям в исключительно пожеванном состоянии. Ни душ, ни факт, что часы показывали второй час дня, не смогли придать мне бодрости и добродушия.

– Хм, дочь, а разве не я вчера пил? – хмыкнул папа, замечая меня в дверях гостиной.

– Ой, вот давай не будем так шутить, – пробормотала я, опускаясь на стул. – Всем не здрасти.

Мама уже освоилась на кухне и стояла у плиты, жаря овощи.

– Что будешь на завтрак?

– Все. Малыш хочет кушать.

– Еще бы, – папа звонко долбил ложкой, размешивая кофе, – я как посмотрю, он вчера не давал вам с Давидом спать.

– Артем, помолчи, пожалуйста, – попросила мама, расставляя передо мной приборы. – Ты сам храпел, как трактор. А они всего лишь смеялись.

Ох, надеюсь, мама действительно вчера услышала только наш смех.

– А где Серкан и Давид? – спросила я, чувствуя себя паршиво без внимания этих двоих.

– Серканчик спит у нас. А Давид вышел поговорить по телефону. Тебе кто-то звонил. Немиров представился твоим мужем и ушел, больше я ничего не услышала.

– Он на улице? – спросила я, откладывая салфетку и подходя к окну. Странно, что не разбудил меня, если разговор действительно важный. – Мам, наложи мне кушать, пожалуйста, я сейчас приду.

Я вышла на улицу, подошла к оборотню со спины, наивно полагая, что он не слышит моих шагов.

– Да. Да я понял. Мы подъедем. Нет, супруга беременна, я не стану так рисковать, – он сбросил вызов. – Подслушиваем? – спросил, заторможенно поворачиваясь ко мне лицом.

– Кто это был?

– Какой-то капитан.

– Полиция?

– Нет, капитан Джек Воробей, он вновь потерял свой корабль.

– А если серьезно?

– Если серьезно, мать Виктора написала заявление о пропаже. И тебя приглашают дать показания.

– Приглашают, – хмыкнула я.

– Да. Кто-то из твоих сотрудников с богатой фантазией сказал лишнего.

– Например?

– Например, что ты не выдержала конкуренции Кристины и сгубила пару предателей.