Глава 18. Рада

Вот и наступил день Хэ.

На подъездной дорожке остановился автомобиль, хлопнули двери.

– Если что, ты сам себе злой Буратино, – пробормотала я, поправляя свободную мужскую футболку на себе. – Тебе не избежать допроса от отца.

– Я подготовился, – ответил Немиров. – Поверь. Не только он имеет связи.

Я задрала голову, взглянула на него.

– Ты, кажется, еще не понял, как попал, – улыбнулась ему сочувственно и похлопала по плечу. – Я даже не подумаю вступаться за тебя, наивный чукотский мальчик. Каждый сам за себя, – прошипела с угрозой и пошла открывать входную дверь.

– Зачем ты меня пугаешь?

– Затем, что я жила с ними двадцать лет, а ты нет. Привет, мам, привет, пап, – произнесла я жизнерадостно, не забывая улыбаться.

– Привет, дорогая, – мама поцеловала меня в щеку, окинула взглядом фигуру. – Ты изменилась.

– Спасибо, – я невольно закатила глаза.

– Тебе идет, не переживай.

– Мам, вот до этого момента я не переживала.

– Ой, – она махнула на меня ладошкой. – Здравствуйте, Давид.

– Добрый день, Людмила.

Ну, конечно, Немиров подключил свою звериную харизму. Да все виды харизмы. Он светился, как радий-226, сражая всех вокруг своим обаянием.

Судя по лицу отца, он пока не поддавался. Взгляд серьезный, губы, сжатые в линию, подбородок вперед.

– Как мы рады вашему приглашению, – произнесла она, не отпуская руку оборотня.

– Проходи, мам, – я поторопила ее. – Там гостиная.

Ее не пришлось долго уговаривать, мама быстро переключилась на Серкана.

– И ты тут, – воскликнула она, беря его на руки.

– Ну куда бы он делся? – проворчала я, обнимая папу.

– Дочь, – он коротко кивнул мне. – Как ты?

– Спасибо, пап, проходи.

Я не стала ждать, когда мужчины проведут свой особый ритуал обмена рукопожатиями и многозначительными взглядами, и решила составить компанию маме.

– Ну, рассказывай, – прошептала мама, поглядывая на дверной проем. – Как вы? Все случилось так неожиданно быстро. Пум, пум, пум. И мы с Артемом скоро станем бабушкой и дедушкой.

– А зачем тянуть? Мы не в том возрасте, – ответила я, зарываясь в свои любимые подушечки.

– Все равно как-то быстро. Или ты скрывала от нас отношения? – мама сощурила глаза и ждала ответа.

– Нет, я не скрывала от вас отношения. Правда.

– Тогда будем считать, что это судьба.

– Будем, – хмыкнула я. Кроме как судьбой, мою встречу с Немировым нельзя было назвать. – И где они?

– Наверное, пошли в машину за вещами, – мама тискала Секранчика.

– А вы надолго? – спросила я.

– Как гостеприимно.

– Прости, я не так сформулировала вопрос. Прости, мам.

– Прощаю. И мы к вам на выходные.

– Замечательно, – ответила я, сжав зубы и улыбнувшись. Нам двое суток придется играть пару. Все же в человеческом плане наши отношения были странноватые.

– Красивый дом.

– Да, спасибо.

– И весь поселок небедный. Соседи не шумные?

– Нет, очень тихие. Все уважают чужие границы.

Подумаешь, ночью по дорожкам бегают волки.

– А папа случайно не брал с собой ружье? – поинтересовалась я между прочим.

– А надо было? – удивилась мама. – Давид занимается охотой?

– Нет. Он точно не охотник. Так ружье он не брал?

– Нет, конечно. Кто ездит с ружьем в гости?

Я равнодушно пожала плечами, но почувствовала облегчение.

– Что-то мальчики долго, – заволновалась мама, – пойду посмотрю, все ли еще живы, – закончила с нервным смешком.

Она правильно поняла мои опасения.

Мама вернулась через пару минут с высоко поднятыми бровями и губами, сложенными в трубочку.

– Нам пока лучше там не появляться.

– Почему? – спросила я встревоженно.

– Ну, там исключительно мужской разговор. Слова такие, знаешь… мужские. Надеюсь, – мама обмахнулась и осмотрелась, – не подерутся.

– Подерутся? – я вскочила с кресла, роняя подушки и направляясь на улицу.

– Ну они так смотрят друг на друга. Выразительно, – мама охарактеризовала мужчин. – А еще наш папа включил дознавателя. Двадцать лет не выкинешь из жизни, – произнесла с извинениями.

И нет, в этой ситуации мне не было жаль Немирова, я переживала за отца. Мало ли как сказался этап гнездование на оборотне. Откуда я знаю, насколько потекла крышечка?

– Что вы так долго? – я заявила о себе громко, без стеснения.

– Мы разговариваем, дочь, – строго ответил отец. – Иди пока в дом.

– Пап.

– Иди. Я хочу понять, что за фрукт тебе достался со связями президента и возможностями бога, чтобы вот так проворачивать свои дела.

Вот тут у меня никаких логичных объяснений не было, поэтому я не стала рисковать и ретировалась, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Мамуль, а попьем чай, – предложила я, тактически отступая.

– Давай. Только я бы выпила кофе. С ликерчиком. У вас есть ликерчик?

– У-у, – я отрицательно покачала головой. – Давид вообще не пьет алкоголь, я больше не пью, а девчонок давно не было в гостях, чтобы они обновили мне запасы.

– Пф-ф-ф, фиговые из них обновители. Сами все и выпьют. Кстати, я видела твою Валю с мужем. Они помирились?

– Не думаю, – ответила я, внутренне возмутившись. – Возможно, просто встретились, обсуждали развод.

– Не думаю, – присела за барную стойку и крутила головой, фиксируя каждую мелочь. – Они шли под руку и мило друг другу улыбались.

– А ты была в очках?

Мама возмущенно фыркнула, а потом вытянула шею, глядя в окно.

– А это нормально, что твой отец куда-то увозит твоего жениха?

– Эм… – я подбежала к окну. – Это плохо. Это очень плохо.

– Ну почему же? – мама была спокойна.

– Он даже Славу не возил на такие… разговоры.

Я стояла у окна и все надеялась, что это был устрашающий круг почета по поселению. Но нет. Автомобиль скрылся из виду и, сколько бы я ни прилипала щекой к стеклу, назад не возвращался.

– Чайник кипит, – подсказала мама. – И что ты так волнуешься за Давида? Он мальчик взрослый и серьезный, судя по виду, не даст себя в обиду.

Ох, мама, я переживала не за него. Немиров тот вариант, когда говорят: его лопатой не убьешь.

– Я волнуюсь за отца, – призналась я, занимая руки приготовлением напитков.

– А что с ним? Ничего с ним не будет. Ты мне лучше расскажи, как вы познакомились. А то как-то все сумбурно и быстро. И, кстати, – воскликнула мама, ерзая на стуле, – я видела Славу. Ты знала, что он скоро станет отцом?

– Знала, – произнесла на выдохе.

– И не сказала?!

– Забыла.

– Да как можно забыть, что твой бывший муж уже сделал какой-то дурочке ребенка? – негодовала мама. – Я вот тебе все рассказываю.

– И я не всегда этому рада. Иногда я бы не хотела знать и половины информации, что ты на меня вываливаешь.

– Мы видимся с тобой раз в месяц. Имею право. Точно нет ликерчика?

– Точно, – произнесла я, ставя кружки с горячим чаем.

Мама подперла голову кулаком и с грустью произнесла:

– Зря они уехали. В машине была бутылочка.

Стрелка кухонных часов медленно ползла по цифрам, выводя меня из себя. Что я только не успела нафантазировать. В первой фантазии выжил только Немиров. Во второй – отец. В третьей… в третьей я похоронила двоих.

– Я сейчас им позвоню! – произнесла мама, красивой походкой направляясь за телефоном.

– Спроси, где они.

– Обязательно, – Мама элегантно водила пальчиком по экрану, прищурилась. – Все же пора заказать очки, – проворчала она и тут же произнесла радостно: – Алло. Артем, вас еще долго ждать? Мы уже налили чай.

Подумаешь, только две кружки, да кому важны такие мелочи.

– Спроси, где они, – прошептала я, догадываясь, что Немиров мог меня услышать.

Мама вскинула руку, призывая помолчать.

– Поторопитесь, пожалуйста, я хочу кофе, а ликер остался в багажнике. Нет. У них нет. Спасибо, целую, – произнесла мама ласковым голосом, сбросила вызов одновременно с воодушевленным выражением лица. – Они на полигоне, – выдала замогильным голосом. – Твой отец повез Давида к дяде Жоре.

В этот момент мой словарный запас оскудел до маленького количества слов. И все они были неприличные.

– Звони дяде Жоре! – прошипела я.

– И что я ему скажу? Поздно. Они уже там.

Эта фраза звучала как приговор. Те, кто попадал к дяде Жоре, не возвращались прежними. Он искусно сочетал в себе две личности. Первая – добродушный и отзывчивый мужчина пенсионного возраста. А вторая… вторая пугала даже отца. Про дядю Жору ходили настоящие легенды. Которые чаще всего начинались со слов: “Был я на задании…” или “Как-то под Кандагаром…”, а еще “Угнали, значит, мы подводную лодку…”. И никто не знал, что из этого правда, а что ложь. Но в серванте дяди Жоры стояли многочисленные медали в красивых красных бархатных коробочках, а в спальне – большой сейф, в котором хранились ружья. А еще: “Пачка паспортов на любой случай жизни”, – говорил он серьезно, а потом заливисто гоготал, пугая птичек в небе.

Дядя Жора заведовал полигоном. Я как-то ездила с папой к нему. Меня учили держать оружие и рассказывали, как лучше целиться.

– Стреляй на поражение. Потом разберемся, – гремел дядя Жора. – Мы с отцом здесь твоего обидчика и прикопаем. Вот тут, – он указал пальцем на импровизированную клумбу с дикими ромашками, слишком уж напоминавшую могильный холмик. – Одним больше. Одним меньше.

Раньше эти слова казались смешными. Сейчас… сейчас они пугали.

– И что будем делать? – спросила я у мамы, растирая влажные ладошки.

– Предлагаю, приготовить ужин.

– Мам, какой ужин? – воскликнула я, ярко представляя, как дядя Жора с папой аккуратным слоем снимают травку с ромашками с холмика, а на заднем фоне что-то громоздкое накрыто темной тканью.

– Желательно сытный и сложный. Чтобы, когда наши мужчины вернулись, мы смогли поднять им настроение самым действенным способом. Накормили.

– Ты очень оптимистична, – произнесла я.

– Я практична. Дай я гляну на содержимое холодильника…

Я не стала останавливать маму, гадая, когда и чем закончится воспитательная встреча. Варианты множились, а концовка так и оставалась трагичной. Только ни одна из них не была приближена к правде.

С сумраком по окнам скользнул свет фар. Мы с мамой переглянулись, нервно улыбнулись друг другу.

Я была готова ко всему.

Я так думала…

– Ой, девочки, принимайте своих хлопцев, – прогремел дядя Жора, распахивая заднюю дверь старенького внедорожника и бросаясь что-то ловить. – Тише… тише… Артемий, Артемий! Соберись. Тут твоя дочь. Жена. Какой пример ты подаешь будущему зятю!

Папа ответил что-то невнятное, словно рот ему заткнули носком.

– Я…у…ы…

– Артем! – мама выбежала из дома. – У тебя слабое сердце, – она помогла дяде Жоре поставить отца на ноги и показала, куда его отвести.

А я подошла к машине и заглянула в салон.

Немиров выглядел ничем не лучше отца и пах так же.

– Серьезно? Я думала тебя убивают, а ты пил?

Оборотень бросил взгляд на входную дверь, удостоверился, что его никто не видит.

– Радусик, я налаживал контакты с тестем, – прошептал он. – Иди обидься на меня, что ли, не мешай изображать в говно пьяного.

– Да без проблем! – ответила я зло. – И не забудь, ты сам это предложил.

– А ты переживала за меня? – спросил он.

– Нет! – рыкнула я, разворачиваясь и со спокойно совестью направляясь в дом. Теперь пришло время волноваться мохнатому манипулятору.

Пока дядя Жора присматривал за папой, которого штормило по всему дивану, мама суетилась на кухне, не зная, с чего начать. Заварить крепкий кофе или навести очищающий раствор для желудка.

– Идемте, я провожу в комнату. Там есть ванная, если понадобится. Уложишь папу спать.

– Я бы его придушила! – прошипела она, повернувшись к дяде Жоре и приторно улыбнувшись. – Знает же, что нельзя ему алкоголь. Детский сад! А через несколько дней будет ныть: “Люсенька, запиши меня к врачу, что-то мне нехорошо”.

– Он не виноват, – я попыталась ее успокоить.

– А кто виноват? – ахнула мама. – Может быть, Жора. Ну точно он, насильно ему вливал, а сам трезвый остался. Если ума нет, то его и в шестьдесят не прибавляется. Скорее наоборот. С каждым годом все меньше и меньше.

– Мам, не заводись. У тебя тоже давление, – напомнила я. – Пойдем, я вам спальню покажу.

Мама выдохнула сквозь стиснутые зубы, скорее, просвистела что-то нецензурное, но вышла в гостиную.

– Жор, помоги довести, – попросила она жалобно. – Я одна его не дотащу.

– Да без проблем. Там еще твой хлопчик, – дядя Жора напомнил мне, когда я первой вошла в отведенную родителям комнату и сдернула с кровати покрывало.

– Вывалите его на лужайку, пожалуйста, сам в дом вползет, – ответила я.

– Ну ты уж сильно на него не злись, он изо всех сил старался понравиться твоему отцу.

– Какой молодец, – отметила я, проворчав себе под нос.

– Нет, ну ты глянь, какие оба старательные! – возмутилась мама, снимая с папы обувь. – Так бы старательно носки за собой собирали. Ой, не могу, убила бы! Ей-богу, Жор. Ну что ты не уследил?

Мужчина засуетился и поспешил к выходу.

– Не-не-не. Не втягивайте меня в семейные разборки. Давайте сами. Вот прикончишь – звони, помогу следы замести. А так – нет. Я пошел, – он спиной вышел в коридор. – Хлопчика Рады выгружу.

Наверное, мне нужно было пойти и помочь. Охать, ахать и беспокоиться. Но беспокоилась я только за спину дяди Жоры. Надеюсь, у него хватило сообразительности не тащить эту стокилограммовую тушу на себе.

– Дочь, принеси таз какой или ведро. Ну, мало ли.

– Угу, – согласилась я. Парами “мало ли” спальня наполнилась за несколько минут.

– Я уехал! – крикнул дядя Жора с улицы, когда я открыла окно проветрить.

– Спасибо, – ответила я.

– Да не за что.

Хлопок дверью, игривое “фа-фа” клаксоном, и с мамы слетели остатки доброжелательности и вежливости.

– Рад, помоги повернуть, – она ткнула отца в бок. Болезненно, судя по тому, как он возмутился. Невнятно, но все же возмутился. – А то я с ним не усну. Как начнет храпеть. Трактор! – ткнула еще раз. – Все, пойдем ужинать, – отряхнула руки. – Только зря готовили.

– Ничего не зря, – заверила я. – Сами съедим.

– У меня поджелудочная не выдержит такого количества жареного, – рассуждала, оставляя дверь в спальню приоткрытой. – Сейчас быстренько настрогаю зеленый салатик, и поужинаем. Жаль, ликер так и не привезли.

Мама исполнила свою угрозу. Таз салата по-другому нельзя было назвать. Она поставила его на центр стола и заставила есть, аргументируя тем, что мне нужны витамины, а тяжелая пища всю ночь будет мучить. Вот как объяснить, что организм требовал кусок жирной свинины? Большой и сочный!

– А ты не хочешь сходить проверить, как Давид? – поинтересовалась мама, пока я с аппетитом наяривала все, что она приготовила.

– Зачем?

– Ну, вдруг ему плохо.

Я посмотрела на маму продолжительным тяжелым взглядом.

– Не хочу. Я очень на него обижена, – произнесла громко.

– Ты же знаешь, если твой отец вобьет что-то себе в голову, его не остановить.

– Мам, ты сейчас оправдываешь Давида? А десять минут назад искала местечко на полигоне для отца.

Она пожала плечами.

– Ну-у-у. Чужой мужик, когда пьяный, такой веселый и интересный, а свой… дурак дураком, – процитировала народную мудрость.

– Вот у меня – дурак дураком.

Я не торопилась подниматься на второй этаж. Знала, что Немиров ждет. Я выполняла его просьбу. С рвением.

И если бы не малыш, что сажал мою внутреннюю батарейку раньше обычного, то продолжала протестовать в гостиной, смотря телевизор и слушая последние мамины новости.

Но пришло время ложиться спать.

Я поцеловала маму в щеку.

– Спокойной ночи. Если что, поднимайся или зови.

– Спокойной ночи, – ответила она, заинтересованно глядя на экран.

Я поднялась по лестнице, перевела дыхание. Не стоило так объедаться. Тихо вошла в спальню. Немиров ждал у двери, и стоило сделать шаг, как он схватил меня и уволок в кровать, не забыв ногой закрыть дверь.

– Твоя обида очень похожа на настоящую, – пожаловался он, подминая меня под себя, раздевая, а потом кутая в простыню. Я такое видела в передаче про животных. Перед тем как съесть, пауки упаковывают свою жертву “дозревать”.

– А что ты хотел? Уехал на день. Ни звонка. Ни сообщения.

– Так я телефон дома оставил.

– И что? – спросила я, вживаясь в роль пилящей жены.

– А ты скучала или переживала? – спросил он, глядя на меня плотоядно.

– Ничего из этого я не делала, – ответила я, глядя на довольное мужское лицо. Немиров мне не верил. Да и как тут верить, когда эмоции так и выплескиваются через край. Я была готова прибить его.

– Совсем не переживала? – спросил он, удобнее укладывая меня.

– Совсем.

– Ну врешь же, – рокотал он.

– Ну вру. За отца переживала, что ему придется закапывать тебя, а ты, – тут я попыталась раскинуть руки и показать, какой оборотень большой, но не смогла.

– Попалась, вредина.

– Не думаю, – ответила я, лениво дернувшись всем телом. Так, без огонька, чтобы еще больше не радовать Немирова.

– Еще чуть-чуть посопротивляйся, я пока полюбуюсь тобой.

– Все же ты больной на всю голову.

– Угу, – он кивал. – Больной. Псих. Ненормальный. Что-то еще было, но я не помню. Надо было записывать. Рассказывай-рассказывай.

– Немиров, – произнесла я строго. – Ты что хочешь?

– Тебя хочу. Скоро сдохну. Вот честно. Ходишь мимо, задницей своей аппетитной виляешь, дразнишь меня. Про грудь я вообще молчу. Ты специально выбираешь пижамы, в которых сосочки торчат в небо? Сил никаких нет. Собственные яйца скоро оглушат меня звоном. Вот прислушайся, – он чуть привстал и повилял бедрами.

– Ты дурак? – рассмеялась я.

– А ты сомневалась? – спросил он, демонстрируя мне широкую улыбку.

– Нет, – я покачала головой. – У меня больше никаких сомнений.

– Это приятно слышать. Казалось, что мы это давно выяснили.

– Повторение – мать учения. Немиров, слезь с меня, – попросила я.

– Зачем? Чтобы ты уползла на свою половину? Я зря начищал зубы и смывал с себя алкогольные пары?

– Ну не знаю. Получается, зря.

– Ну нет. Я так соскучился. Знаешь, как я это понял?

– Как?

– Сегодня это понял, пока ты была тут, а я там страдал, – он сделал грустное лицо и пытался выдавить из себя слезу.

– Бедняжка. Мучился, да? Ел, пил, гулял на свежем воздухе… страдал.

– Да какой свежий воздух. Запах пороха забил все рецепторы. Еще три дня будет щекотать в носу.

– Щекотать в носу? – спросила я, не скрывая издевки. – Не представляю, как ты это выдержишь. Не думаешь обратиться к психологу и проработать травму?

– Нет. Еще нереальные бабки отдавать. У меня есть свое личное лекарство. Моя вредная Радусик.

– Я? – удивилась я. Я бы и пальцем на себя показала, но Немиров продолжал удерживать меня. – То есть то, что сейчас происходит, лечебные компрессы.

– Моя припарочка.

– Максимально сомнительный комплимент.

Он склонился и зашептал на ухо:

– Я тут читал одну увлекательную литературу.

– Боже, Немиров, только не говори, что только узнал о существовании Камасутры.

– Ай, какая же ты испорченная. Нет, конечно. О ее существовании я узнал уже давно. Так вот. Читал я занимательную литературку.

– Ну…

– Ну… – передразнил он меня. – В ней говорится о том, что беременные женщины становятся очень… любвеобильными.

– Да ты что! – ахнула я.

– Угу. Вот скажи, ты какая-то неправильная беременная женщина или развлекаешься без меня?

– Что?

– Знаешь, что раньше за самоудовлетворение били по рукам?

– А ты знаешь об это не понаслышке, как я посмотрю?

– Друзья рассказывали, – фыркнул он, пряча улыбку.

– Я так сразу и подумала.

– Но ты тему не меняй.

– Да боже упаси!

– Признавайся, ты трогала себя там.

Я была на грани, чтобы не расхохотаться, останавливал факт присутствия родителей в доме. Мама еще точно не спала.

– Немиров, прекрати, – я откровенно смеялась.

– Не могу, рядом с тобой дурею просто, – сказал он и моментально стал серьезным. – Рад, я сдохну без тебя.

– А я никуда и не собираюсь уходить.

– Я не шучу сейчас. Сдохну, и все.

– Ты сейчас меня запугиваешь?

– Констатирую, – ответил он, невесомо касаясь моих губ.

– Мы не одни, – прошептала я, чувствуя, как тело моментально отзывается на невинную ласку.

– Я сейчас выгоню Серкана.

– Родители, – прошептала я.

– А еще сотни оборотней вокруг, которые слышат каждый чих.

Немиров взял ничего не понимающего сонного Серканчика и тут же выставил его за дверь.

– Ты меня так попытался успокоить? – спросила я, выбираясь из кокона.

– Это я так говорю о бессмысленности страха, – ответил он, ловко избавляя меня от простыни и пожирая взглядом. Он протянул ладонь, облизнул губы и остановился в сантиметре от моей груди. – А, наверное, ты права, – прорычал. – Не нужно, – добил, накрывая меня по самое горло и отворачиваясь.

– Что? Ты издеваешься? – я едва не закричала.

Мне было достаточно одного пожирающего взгляда и легкого поцелуйчика, чтобы кровь побежала по венам, по телу разлился жар возбуждения и фантазия начала подкидывать картинки.

– Нет. Я говорю вполне серьезно. Мы подождем, – он повернулся ко мне спиной и принялся взбивать подушку.

– Ну ты можешь ждать сколько угодно, – фыркнула я обиженно.

Господи, да я вместе с Немировым тронулась головой. Минуту назад просила отпустить меня, насмехалась над его подкатами, а сейчас была готова порвать за отказ.