Глава 17. Рада

Я прекрасно понимала, что в ближайшее время этого не случится. Я не стану встречаться с подругами – у меня стоял какой-то внутренний блок. Я боялась навредить себе, малышу, который был под моим сердцем, близким. И не хотела дергать за нервы Немирова. И я никак не могла привыкнуть к его новой фамилии. Радинс – какая-то глупая.

У нас выстроился график, очень похожий на график санатория или любого другого оздоровительного учреждения. Завтрак, прием витаминов, прогулка, обед, отдых, полдник, ничегонеделание, ужин, еще витамины, просмотр фильма, сон.

Оборотень был моей личной нянькой. Очень ответственной и ворчливой.

Константин оказался прав, уже как несколько дней Давид начал активное гнездование. Другим словом было просто невозможно назвать происходящее.

– Ты что делаешь? – потягивая молочный коктейль, я подошла к нему со спины и смотрела в экран ноутбука.

– Изучаю вопрос безопасности.

– Эм… – я склонилась, прочитала название видео: – “Детский манеж своими руками”. В волчьем королевстве настолько все плохо, что ты не можешь позволить покупку детского манежа?

– Могу. Но я не знаю, насколько он безопасный и крепкий.

Я удивленно вскинула брови.

– Можно сходить в магазин и посмотреть. Запросить сертификаты. Заказать, проверить и, если нам не подойдет, вернуть, – я подсказывала варианты решения вымышленной проблемы.

– Ты думаешь, сертификат нельзя купить? – хмыкнул он, разочарованно покачивая головой.

Я покусывала бумажную трубочку коктейля. Экологичную, если верить исследованиям британских ученых.

– Не хочу тебя огорчать, но ты не успеешь вырастить самостоятельно дерево. Придется покупать готовую древесину. А я вот не доверяю всем этим торгашам. А ты? – спросила я, сдерживая улыбку.

– Безопасность – не повод для шуток, Р-р-рада, – проурчал он, закрывая видео и открывая следующее.

– Прости, – хихикнула я, поглаживая животик. Никогда не понимала эту привычку беременных, они все время держали руки на животе. Боялись его потерять?.. А теперь и мои ладони ложились на округлость.

Если я превращалась в булочку, Немиров перевоплощался в хмурого лесника. Он сменил формальный стиль одежды. И был похож на дровосека. Дровосека-пижона в дорогой клетчатой рубашке и футболке с искусственными потертостями. Такие обычно заказывают в кофейне лавандовый раф. Но не мой. Мой дровосек был самым настоящим, хоть и красивым. А еще у дома появился внедорожник с огромным багажником. Видимо, для перевозки инструментов и стройматериалов.

Гнусавый голос из ноутбука вещал о том, как правильно делать разметку на фанере.

– Почему у них всегда такие противные голоса? – я скривилась и потопала к любимому креслу.

– У кого? – уточнил Давид, не поворачивая головы.

– У обзорщиков. Они, наверное, так…

Он махнул на меня огромной лапищей и жестом попросил замолчать.

– Не шикай на меня, – возмутилась я, беря Серканчика на руки и закапываясь в множество мягких подушек.

– Прости, – сказал на автомате. – Я скоро освобожусь. Ты подготовила план?

– Какой план? – я взяла в руки пульт и включила телевизор.

– Планировку детской.

– Нет.

– Как нет? – в этот раз он отвлекся от ролика и даже поставил его на паузу.

Я зависла на секунду, копаясь в закоулках памяти. Мы говорили на тему планировки? Я действительно обещала что-то сделать?

– А должна была?

– Да, – он смотрел на меня, как на нашкодившего ребенка.

– А можно я задам вопрос? – спросила я, неуверенная в собственной адекватности. – Мы говорили на тему планировки?

– Нет. Но это же логичное развитие событий.

Что-о-о ж-ж-ж…

Радовало одно – я была в уме и провалами в памяти не страдала.

Но это была несущественная радость по сравнению с тем, что творилось с оборотнем. Его заскоки перебивали все.

– Давид, – произнесла я ласково, – я совсем недавно смирилась с тем, что у меня будет ребенок. Волчонок! – поправила саму себя, назидательно подняв палец вверх. – Честно говоря, мои мысли были заняты этим фактом.

И другим – кровавой вечеринкой Бальво.

Эту мысль я не стала озвучивать.

– Понял, – он покачал головой, с хрустом почесав трехнедельную щетину. – Закажу несколько вариантов у дизайнеров. Тебе нужно будет лишь выбрать.

Как же все плохо и запущено.

А что будет дальше?!

Я покорно кивнула и произнесла:

– Хорошо.

– Ремонт сделаю сам.

– Необязательно делать самому, можно просто следить за рабочими, – предложила я. Это максимум, на что меня хватило. На предложение. Как и все девочки, я фантазировала о том, что буду клеить обои в детской и обязательно стряхну пыль с красок – украшу стены мультяшными героями. Сейчас запал поугас, как и количество лошадиных сил во мне. Осталась одна. Полудохлая пони.

– Нет. Я хочу сам. Мне сто семьдесят два года. И сомневаюсь, что будет еще одна возможность прочувствовать отцовство. Поверь, я нагулялся, – заявил он серьезно. – Так ведь люди говорят?

– Так, – согласилась я, поглаживая чихуашку. С усердием. Отчего и без того глазастая собачка стала непривлекательно пучеглазой. – Только смени фамилию. Новая мне не нравится. Я привыкла к старой.

– Это не имеет значения, – ответил в наплевательской манере.

– Имеет. Ребенку жить с ней. Расти. И я не хочу быть Рада Радинс, – произнесла я и запнулась, глядя, как на мужском лице растягивается широкая улыбка.

– А кто сказал, что я захочу делиться с тобой фамилией? – спросил он.

На несколько секунд я потеряла дар речи. Смотрела на Давида, хлопая глазами и ртом. От возмущения все слова застряли в горле.

– Ты сейчас ходишь по грани, – прошептала я гневно. – По острию ножа.

– Хожу, – согласился он, вставая из-за стола. – Не могу отказать себе в этом удовольствии.

– Хочу напомнить, что нервируешь беременную женщину.

– Запрещенный прием, Рада Артемовна, – он забрал с моих коленей Серкана и спустил его на пол, а сам сел у ног и склонил голову. – Ну, гладь, давай. Почему все ласки достаются только собачьему огрызку?

– Не называй его так, – возмутилась я, но все же хрюкнула от смеха.

– Не буду. Гладь.

– Все же ты больной, – произнесла я, аккуратно проводя пальцами по коротко стриженным волосам и балдея от осознания, что мужчине от меня нужны простые прикосновения. Невинная ласка.

– Ты каждый раз так удивляешься этому факту, – проурчал он, укладываясь удобнее, обнимая меня за бедра и подтаскивая к себе.

Никогда бы не подумала, что такой, как Немиров, будет напоминать милого плюшевого медвежонка. Крупного и нахального медвежонка.

– Ты просто не перестаешь меня удивлять, – ответила я.

– Это же хорошо. Мы сможем сохранить наши отношения и через семьдесят лет.

– Почему семьдесят? – спросила я.

– Мне кажется, семьдесят – это достаточный срок, чтобы в паре начались разногласия.

– А ты очень оптимистичен. Чтобы начаться разногласиям, им вначале нужно закончиться.

– Ну так, – хмыкнул он, урча, как огромный кот. – Скажи лучше.

– М? Лучше?

– Меня приятнее гладить, чем рыжий пробник.

Я перевела взгляд на Серканчика и захохотала. Никогда не видела столько обиды и непонимания в собачьих глазах.

– На всякий случай не оставляй обувь в пределах досягаемости Серкана.

– А эта блоха еще и мстительная?

– Все возможно. Никогда не замечала за ним проделок, но, когда два самца на одной территории, ничего хорошего от этого не жди.

– Самец, – усмехнулся оборотень.

– А ты сомневаешься в нем?

– Никаких сомнений, – он поймал мою руку и поцеловал раскрытую ладонь, провел губами по запястью, прикусил нежно. – Так какая фамилия тебя устраивает? – спросил, приподнимая голову и ловя мой взгляд.

– Меня?

Я не сразу уловила момент, когда разговор свернул в другое русло. Довольно опасное. Я ведь буквально призналась оборотню в том, что собираюсь узаконить с ним отношения.

– Ты недовольна новой фамилией. Я могу взять твою. Как ты на это смотришь? Давид Лазарев? Мощно. Красиво. По-библейски.

– Мою? – удивилась я. – Серьезно?

– А почему нет?

– Не знаю. Обычно мужчины переживают за свою фамилию. Боятся ее потерять. Требуют наследника.

– А что за нее переживать? Сменим позже. А от наследника и я не откажусь.

– Ну…

– Но, – перебил он меня, – учти, я тот еще цветочек. Нежный и невинный. Тебе придется делать мне предложение.

– Какое? – я ошарашенно смотрела на вальяжно развалившегося на моих коленях оборотня.

– Руки и сердца. Не для абы кого мамочка меня растила.

– А-а-а, ну это понятное дело. Таких я тоже встречала.

Оборотень встрепенулся. Напрягся. По его спине пробежала дрожь.

– Не нужно упоминать про других мужчин в моем присутствии, Радусик, если ты не хочешь, чтобы мой зверь нервничал.

– А чем мне это грозит?

– Усугублением периода гнездования.

– Его возможно усугубить? – я наигранно ахнула.

– В легкую. Я тебе еще достался адекватный.

– Какое спорное утверждение.

– Спорь. Мне нравится.

Оборотень замолчал, выдохнул шумно, проурчав что-то себе под нос, сжал лапищи на моей попе.

– Так как родителей у нас с Дианой давно уже нет, я хочу познакомить тебя со стаей, – выдохнул он. – Официально. Представить как свою пару.

Никогда не любила подобные мероприятия. Да и сомневаюсь, что были любители подобного. Оказаться перед десятком родственников. Заискивающе улыбаться и надеяться, что понравишься собравшимся. Мороз по коже от одной мысли.

– И как это проходит?

– Мы прогуляемся по лесу. Ты красивая, я тоже. Альфа официально представит тебя стае. И я разделю с тобой жизнь.

– Давид, – я заерзала в кресле и заставила оборотня подняться, – я бы хотела знать чуть больше. Это опасно? Страшно? Больно?

– Прогулка и знакомство?

– Да хватит придуриваться. Больно разделять жизнь?

Он встал на колени, подался вперед и в этот раз чуть ли не размазался по моей груди, прижавшись колючей щекой.

– Нет. Это приятно. Приятно знать, что твоя любимая женщина проживет с тобой еще много лет. Обряд проводят в полнолуние. У нас есть время подготовиться.

– В полнолуние, ночью, на перекрестке? – хихикнула я.

– Нет. Перекрестка в обряде не будет, – успокоил меня.

– А что будет еще?

– Стая. Сам обряд. Речь Альфы. Каменный лик Богини. Цветы. Подношения.

– Жертво?.. Жертвоприношения?

В кровь словно впрыснули яд. И одна за другой картинки праздника вампиров замелькали перед внутренним взором. Да, размытые и казавшиеся ненастоящими, но вот страх был реальным.

– Нет. Конечно, нет, – Давид почувствовал изменения в моем настроении и поспешил успокоить. – Никаких жертв. Подношения. Цветы, травы, венки из растений. Прогулка под луной. Не более. Все действительно будет хорошо.

А мне больше ничего не нужно, лишь знать, что все будет хорошо. Кажется, я стала минимально требовательной. Никаких глобальных свершений, простые жизненные радости. Желание занять на рынке топовое место с агентством ушло на второй план. Доказать всем вокруг, какая я крутая бизнес-леди? На данный момент это ушло на второй план. Жива, сыта, у меня ничего не болит, рядом любимый четвероногий друг, под сердцем ребенок от невыносимого оборотня. Рецепт счастья.

В тихое счастье периодически врывались громкие подруги. Пытались вытащить на девичьи посиделки, и чат Крыснадзора пиликал с завидной настойчивостью.

В этот раз Лера написала личное сообщение, прикрепив к нему ссылку.

“Могла бы и намекнуть”, – прочитала я, на десятке злых смайликов не стала заострять внимание.

Судя по названию сайта, это был новостной канал, включила чуть громче звук на телефоне и слушала криминальную сводку о задержании банды.

– И зачем мне это? – пробормотала себе под нос, просматривая сюжет на перемотке. На долю секунды на кадрах мелькнуло лицо Немирова. Я отмотала назад, и мужской голос с нагнетающей интонацией заговорил: “После оглашения приговора следствие смогло открыть личность одного из свидетелей, Немиров Давид Романович. Он был под программой защиты свидетелей, и органам даже пришлось разыграть скорую смерть свидетеля, чтобы обезопасить его и его семью”, – тут ведущий быстро переключился на другие новости.

А я неуклюже вскочила с кровати и побежала в соседнюю комнату, где оборотень вовсю орудовал чем-то громким и надоедливым.

– Что это? – спросила, перекрикивая визг болгарки.

Он снял защитные очки, отложил инструмент, отряхнул ладони.

– Где?

– Вот.

Я перемотала до нужного места и включила.

– О, не ожидал такой оперативности. Молодцы.

– Давид!

– Радусик, не рычи. Тебе не нравилась новая фамилия, я вернул нам старую. Плюс мы сможем быть в мире людей и прожить среди них еще лет двадцать. Потом начнем вызывать подозрения и ненужные расспросы. Ты же хочешь видеться с близкими?

– Хочу.

– Вот, – он указал ладонью на телефон. – Иди, не дыши пылью. Иди. И забери блоху.

Естественно, Серкан успел проскочить туда, куда ему запрещали. Пробежался тонкими ногами по грязному полу, что-то унюхал и начал кататься на спине.

– Какой же ты Сережа, – прорычала я как ругательство и не знала, кому именно. Грязному чиху или оборотню, что опять сделал все по-своему.

“Но ведь хорошо сделал”, – подсказывал мозг.

Ровно до тех пор, пока тот же мозг не стал рассуждать. А ведь Немирову могли мстить друзья, соучастники, братки, родственники тех, кого он якобы засадил за решетку.

– Давид! – воскликнула я взволнованно и вернулась в будущую детскую, держа в руках Серкана.

Оборотень приоткрыл дверь, смотрел на меня, вскинув брови.

– Что ты успела придумать за пять секунд своего отсутствия?

– Нам будут мстить, – заявила я уверенно.

– Кто?

– Они! – я показывала телефон.

– Не будут. Это актеры. Каналу шикарный репортаж, доблестной полиции плюсик к карме перед добропорядочными гражданами, ой, да все в выгоде… Вытряхни его, что ли, – буркнул на Серкана. – В таком виде не бери в постель.

– Хорошо, – ответила я, глядя на закрывшуюся дверь.

И да, период гнездования усугублялся. Из хозяина клуба Немиров переквалифицировался в столяра, сантехника, штукатура, маляра, разнорабочего…

– Ты вообще что-то не умеешь? – возмутилась я, когда он в очередной раз удивил, подавая на стол поджаренную до хрустящей корочки рыбку.

– Многое, – ответил скромно.

Только ответил.

Все остальное было нескромным.

Его взгляд, его движения губами, бедрами…

– Кто-то пересмотрел псевдоэротических роликов с готовкой? Опять? – сказала я, делая вид, что мне не интересен громила в свободных штанах и клетчатой рубахе, надетой, но не застегнутой.

– Не понимаю, о чем ты, – проурчал он, протягивая мне кусочек филе на вилке. – Попробуешь?

– Конечно, – ответила я, снимая зубами кусочек и хорошенько пережевывая. Все это я сделала асексуально. Так, чтобы точно не вызывать никаких ассоциаций. Оборотня это не остановило, а скорее завело еще больше.

– Ты специально? – спросил он.

– Ты про что? – я состроила невинное лицо.

– Делаешь вид, что мы соседи?

– А разве нет? – я наигранно удивилась и показала взглядом, что хочу еще.

– Странное какое-то соседство. Не находишь? Спим в одной постели. Кто-то прижимается ко мне и закидывает ногу по ночам.

– Не понимаю, про что ты сейчас. Я сплю на своей половине кровати. Ты на своей. Серкан между нами. А вообще очень странно, что взрослый мужчина. Оборотень! Боится спать один. Я бы обратилась к психологу. Возможно, это травма из детства. Очень глубокая. Ты разбирай. Разбирай. Я кушать хочу.

– Кстати, о детстве, – Давид ювелирно работал ножом и вилкой и выбирал косточки. – Твои родители в ближайшие выходные приедут к нам в гости.

– Что? – пропищала я, поперхнувшись слюной.

– Твои родители в ближайшие выходные приедут к нам в гости, – повторил с довольным выражением лица.

– Зачем?

– Что значит зачем? Они твои родители, скучают и волнуются. Плюс я попрошу у них руки и сердца. Сделаем все официально.

– Чьей?

– Серкана, – оборотень мотнул головой на скакавшего у ног чишку. – Кто еще меня может интересовать?

– Ты сам не понимаешь, что сделал. Отец разберет тебя на косточки. А про маму я вообще молчу…