Глава 13

Джерард не вернулся к ужину. Инесс прождала его весь день, обдумывая будущий разговор. Стоя перед зеркалом, она репетировала мимику, тон, взгляд, позу, с которыми встретит принца. Но он не пришел.

Ужин остыл. Свечи оплыли. Огонь в камине потух.

Инесс продрогла в тонком платье с оголенными плечами, но продолжала сидеть, вслушиваясь в каждый звук, доносящийся с улицы.

Только когда окончательно стемнело и зажглись первые звезды, она поняла, что он не придет.

Прошло два дня, а Джерард так и не появился. Слуги донесли, что он ночует на корабле, так что волноваться не о чем, но Инесс и не волновалась. Ее раздирали совсем другие эмоции.

Она металась по гулким коридорам замка, с горящим взглядом и выражением холодной ярости на застывшем лице. Перетряхнула весь гардероб. Перемеряла самые роскошные платья. Загоняла слуг, требуя от них почти невозможного. И при каждом шорохе с улицы подбегала к окну. Ждала, что появится Джерард. Войдет с парадного входа, а она будет стоять в холле и ждать его по молчаливому обычаю. Он подойдет и обнимет ее, как всегда, окутает запахом моря и корабельной смолы. Поцелует в губы. Скажет, что все хорошо…

Но он так и не появился.

А вечером третьего дня Инесс узнала, что еще на рассвете “Бурерожденный” снялся с якоря и отправился к Грани.

– И он ничего мне не сказал, – пробормотала она, чувствуя, как внутри все закипает. – Не удосужился попрощаться или предупредить!

Ловить на себе косые взгляды слуг было невыносимо. Кто-то жалел ее, кто-то злорадствовал. Большинство местных жителей относились к Инесс с опаской, ведь она была негласной хозяйкой Лабард-и-Нара, могла казнить и миловать в отсутствие принца. Но последней каплей стал разговор с графом ди Лером.

За десять лет к принцу прибились разные люди. Так что в замке помимо Инесс и Джерарда проживал еще десяток опальных дворян. Все это время они ждали, что дочь герцога ди Ресталь выйдет замуж за принца. Но ожидание затянулось, а теперь и вовсе появились сомнения.

– Что вы думаете делать? – остановил граф ди Лер, когда она направлялась в свои покои.

– Не понимаю, о чем вы, – Инесс дернула плечом, собираясь обойти мужчину.

– Понимаете, леди, – он загородил дорогу. – Ваш отец недаром отправил меня сюда. Вы знаете, что он тайно собирает единомышленников. Тех, кто хочет вернуть на трон династию Лабардов. А вашему роду суждено стоять рядом у трона. Будет жаль, если его планы не сбудутся.

Граф пристально глянул Инесс в глаза и добавил уже другим тоном:

– Но ещё больше жаль потерянных лет, отданных мужчине, который так и не оценил вас по достоинству.

Она гневно поджала губы.

– Это не ваше дело, граф! Со своей личной жизнью я сама разберусь!

Но слова ди Лера разбередили ноющую рану. Не в силах оставаться в замке, Инесс приказала оседлать лошадь, накинула плащ и верхом отправилась в город. Ревность и обида гнали ее вперед, посмотреть на соперницу. Кто же та женщина, из-за которой Джерард стал сам не свой?

Слуги сказали, она работает в трактире. А что если Джерард сейчас там? Что если он остался там ради нее?

Инесс кусала губы от злости и пришпоривала лошадь, заставляя ту гнать на пределе сил.

У подножия холма осадила животное. Дала себе несколько минут отдышаться, поправила капюшон и уже спокойным шагом вошла в город.

С пирса раздавалась залихватская музыка. Там, как всегда, гирлянды ярких фонарей освещали Дом Утех. Трактир Пьесов был не так освещен, да и музыка в нем не играла. Но горящий фонарик над дверью показывал, что заведение открыто.

Оставалось только войти.

Инесс спешилась у крыльца и передала поводья подскочившему мальчишке.

– Напои коня, – велела она, – и не вздумай дать холодной воды. Я узнаю.

Мальчишка попятился, боязливо кланяясь.

Эту женщину прежде он видел только издалека. Но боялся, потому что она была негласной хозяйкой острова. Холодной и жесткой. И вроде бы никогда не повышала голоса, но каждый раз при виде неё ему становилось не по себе.

Инесс, больше не думая ни о лошади, ни о мальчике, поднялась по деревянным ступеням и брезгливо скривила нос.

Из таверны доносились не самые аристократические запахи – жареного чеснока и лука, дешевого спиртного, застоявшегося мужского пота.

На короткий миг женщина даже засомневалась, так ли нужно ей видеть соперницу? Но тут же раздражённо дернула головой. Воспоминания о том, как Джерард её отверг, были слишком болезненными.

Ей необходимо знать, насколько всё серьёзно, чтобы спланировать дальнейшие действия. Граф ди Лер прав. Если рассчитывать на брак с опальным пока принцем не приходится, то нужно менять стратегию.

Решительно распахнув тяжёлую дверь, Инесс замерла на пороге. После тёмно-серых сумерек жёлтый свет масляных ламп резал глаза. Женщина поморгала, привыкая к смене освещения. И не заметила, как возле неё оказался сам хозяин трактира.

– Миледи, какая честь, – Абер Пьес почтительно склонился. – Вам угодно поужинать в моём скромном заведении?

– Нет, – отрезала Инесс.

Еще не хватало что-то есть в этой забегаловке. Тут наверняка полно клопов и тараканов.

Но тут же одёрнула себя. Если ничего не есть и не пить, как тогда объяснить, зачем пришла? Не рассказывать ведь каждому встречному, что Инесс ди Ресталь интересуется какой-то замухрышкой и боится её как соперницы.

Поэтому она натянуто улыбнулась:

– Я не хочу ужинать, но от бокала хорошего вина не откажусь.

– Конечно, миледи, – Абер еще раз поклонился.

Он терпеть не мог подхалимство, но от этой женщины веяло опасностью.

Абер Пьес не был дураком. Иначе десять лет назад не смог бы выжить сначала на “Золотом ястребе”, потом на “Аквилении”. А затем ходить в кровавые рейды под началом опального принца. Бывший морской волк, а ныне хозяин питейного заведения сразу смекнул, что к чему.

Если в его заведении появляется одна женщина по приказу его высочества, а затем вдруг приходит другая, прежде и носу сюда не казавшая… Это совсем не совпадение. Подобного следовало ожидать.

Инесс ди Ресталь при всей своей внешней хрупкости и красоте обладала железной волей и батюшкиным характером. Не зря самовольно отправилась в изгнание за принцем, наплевав на запреты.

Эта женщина столько лет держала замок Лабардов железной рукой, да и самого принца… как говаривают некоторые.

А теперь вот… Как бы не быть беде.

Не стоило бы, пожалуй, показывать герцогине новую работницу. Да разве шило в мешке утаишь?

Не зная, что делать, Пьес проводил женщину к лучшему столику в центре зала, недалеко от растопленного камина. Пообещал мгновенно вернуться и почти бегом бросился к себе в кабинет.

После того как они с Дианой обнаружили вора, Абер перенес туда коллекционные вина и запер на три замка. Их было немного – всего десять бутылок, но они хранились еще с тех времен, когда он сам ходил в пиратские рейды.

Он спешил по узкому коридору, когда из-за поворота показалась служанка. Да еще так внезапно, что Абер едва не ткнулся носом в ее пышную грудь, выставленную напоказ.

– Ой, господин Пьес, – заулыбалась она, трепеща ресницами, – я такая неловкая!

– Э-э-э… – Абер с трудом отвел взгляд от низкого декольте и посмотрел в лицо женщине. – Ты же Кирана, верно? Что ты здесь делаешь?

Служанка глубоко вздохнула, отчего ее груди мягко колыхнулись, вновь привлекая мужское внимание, и облизнула полные губы:

– Ох, что-то мне дурно, господин Пьес…

***

Инесс окинула предложенный ей стул брезгливым взглядом, но протирать его платочком не стала. Ни к чему лишние разговоры от будущих подданных.

Словно бы задумавшись, она окинула зал цепким взглядом из-под ресниц.

Таверна пустовала. Из полутора десятков столов всего несколько были заняты. Две подавальщицы бродили по залу как сонные мухи. Инесс рассмотрела каждую, оценивая и сравнивая с собой.

Первая грузная, круглолицая, с курносым носом. Толста и глупа как пробка, сделала вывод герцогиня. Даже смешно подумать, что Джерард мог увлечься подобной женщиной. Эту разве что конюх на сеновал затащит. И то много чести.

Вторая была высокой, полноватой, но не бесформенной. С большой сочной грудью и яркой улыбкой.

Инесс засомневалась.

Женщина явно была низкого происхождения, но…

Инесс попыталась посмотреть на неё мужским взглядом. Наверное, во второй подавальщице присутствовала некая привлекательность, способная вызвать у мужчины определённые мысли. Даже у представителя древнего аристократического рода.

– Миледи, для нас ваше посещение – большая честь, – рядом с Инесс оказалась хозяйка трактира. – Позвольте предложить вам…

Не желая слушать перечисление третьесортных блюд, Инесс перебила госпожу Пьес:

– Спасибо, я не голодна, а ваш супруг уже отправился за вином для меня.

Ответ был холодно-вежливым, но торговку это не смутило.

– Вы, наверное, пришли забрать камзол! – воскликнула она радостно, словно только что догадалась об истинной причине визита. – Так не стоило утруждаться. Его высочеству достаточно было отправить слугу, мы бы всё передали.

– Камзол? – насторожилась Инесс. – Какой камзол?

– Так известно какой! – не подозревая, какая буря всколыхнулась в груди Инесс, а может, и намеренно ее растравляя, продолжила Лурдес. – Его высочество дал Диане, чтобы прикрылась. Ведь ее одежда была просто ужас! Такое даже в Доме Утех не носят.

Увидев, как расширились, а затем гневно сузились глаза герцогини, госпожа Пьес быстро сменила тон и доверительно зашептала:

– Но по чести скажу вам, простой служанке такая вещь ни к чему. Будет лучше, если вы его заберете.

Лурдес говорила что-то ещё, но Инесс её больше не слышала. Она не мигая смотрела на невысокую хрупкую женщину, вошедшую в зал.

Незнакомка была одета в простое темное платье. На голове – платок, повязанный на крестьянский манер. Губы плотно сжаты, на тонком лице – выражение глубокой озабоченности. Но ее осанка, прямой взгляд, упрямый подбородок – все говорило о хорошем происхождении. Эта женщина родилась не в трущобах и даже сейчас, в грубых сабо, двигалась как королева по тронному залу.

Инесс стиснула зубы. Ей хватило случайного взгляда, чтобы понять – это ее соперница.

– Ох, а вот и она, – рядом затараторила хозяйка трактира. – Диана, иди-ка сюда. Ее светлость пришли за камзолом!

***

Лурдес была зла.

Нет, она была в ярости с тех пор как увидела выходящими из кладовой своего мужа и новую управляющую. Думала только о том, чем эти двое там занимались.

Она даже не соизволила выслушать мужа, когда тот пришел объясниться. Просто захлопнула дверь в спальню у него перед носом и долго металась по комнате, посылая всевозможные кары на голову старого греховодника и подлой Дианы.

– Вот же змея! Конечно, она перед принцем задом крутить не будет! Не ее полета птица. А перед моим глупым муженьком вон как завертела! И он хорош, сволочь такая! Мало ему жены, по служанкам пошел, козел старый!

Всю ночь Лурдес не могла уснуть, фантазия рисовала картины греха и разврата. Женщину раздирали обида и ревность. А когда смогла забыться недолгим сном – ей приснилось раскрасневшееся, довольное лицо Дианы.

Едва вскочив на рассвете, госпожа Пьес первым делом решила, что должна избавиться от коварной предательницы. Да, выгнать гадину на улицу, отобрав всю одежду и обувь!

Она уже ринулась к дверям, собираясь привести приговор в исполнение, когда холодный расчет заставил остановиться.

Хозяйка трактира хоть и была вспыльчивой, ревнивой особой, зорко бдящей за нравственностью окружающих, но в то же время обладала прагматичным складом ума. Она быстро сообразила, что выгнать Диану прямо сейчас будет поспешным и опрометчивым шагом. Нет, пусть уж эта лицемерка сначала сделает то, что обещала! А потом Лурдес решит, как ее наказать так, чтоб другим неповадно было!

Три дня она вынашивала план мести. И вот сегодня, кажется, настал ее триумфальный час!

Когда в трактире появилась Инесс ди Ресталь, Лурдес глазам своим не поверила, но быстро сообразила: ее светлость пришла вовсе не для того, чтобы отведать местные блюда.

Инесс только подтвердила эти домыслы, когда госпожа Пьес упомянула камзол. Лицо миледи резко побледнело и напряглось, в глазах вспыхнула молния. Она смотрела за спину Лурдес, будто не слыша того, что та говорит.

Госпожа Пьес обернулась, ища взглядом того, кто привлек внимание герцогини, и спрятала мстительную улыбку: Диана! Вот сейчас она насладится унижением этой заразы!