Глава 39 Эйвери

— Ви?! — слышу ошеломленный голос. Такой знакомый, родной. Это же Уилл, мой брат! Только ему я позволяла называть меня «Ви». В его устах это звучало так ласково и мягко. От застарелой боли становится трудно дышать. Пытаясь сделать вдох, всматриваюсь в родные, привычные черты. И в то же время сильно изменившиеся. А сейчас искаженные шоком и потрясением.

Мой взгляд машинально отмечает обветренную, погрубевшую кожу, скорбные складочки у губ. Очень короткую стрижку, не принятую среди аристократов. И глаза уже не баловня судьбы, а повидавшего много страшного мужчины. Одежда на Уильяме тоже простая, как на обычном, незнатном горожанине.

Куда меня переместил Инис? В какую-то другую реальность? Или прямо в загробный мир? Тогда здесь должны быть мама и отец.

— Где они? — судорожно втягиваю воздух, нервно оглядывая незнакомое, скромное жилье. Меня шатает, кружится голова. Наверное это последствия перемещения. А может, самого места, в которое я попала. Получается, я тоже умерла?

Пошатываюсь, ноги больше не держат меня. Глаза закатываются. Я бы свалилась на пол, но в последнюю секунду меня подхватывают сильные руки брата. Вдыхаю его до боли родной запах и проваливаюсь в темноту.

Прихожу в себя от приглушенных голосов, тревожно переговаривающихся между собой. Медленно открываю глаза. Я лежу на чем-то мягком, диване или постели. На краю сидит брат и держит меня за руку. Я вижу его четко, не размыто. Он явно не приведение. А рядом с ним застыла девушка. Бледная и испуганная. Сразу ее узнаю. Юджиния Флоренс, бывшая невеста Уильяма. И она точно была жива. Но тогда… Где мы?

— Уилл, — хриплю, стискивая руку брата. — Ты жив? Или мне это снится? Я все еще в обмороке? Перемещение пошло не по плану, и я умерла?

— Все в порядке, Ви, — произносит он обеспокоенно. — Я жив, ты тоже. Просто упала в обморок.

— Жив? — не могу поверить. — Но как же… А мама, отец? Они тоже живы? — на меня вдруг обрушивается такая жгучая, отчаянная надежда, что перехватывает дыхание. Вот только взгляд брата сразу тускнеет, губы сурово сжимаются. А моя глупая надежда исчезает.

— Нет, Ви. Наших родителей больше нет, — подтверждает Уилл глухо.

— Их казнили? — сглатываю подкатившую к горлу горечь.

— Отца казнили. Мама умерла сама, полгода назад. Когда нам разрешили вернуться. Не выдержала без отца. Я ухаживал за ней. Сначала один, потом вот, Юджи помогала.

— Юджи? — перевожу взгляд на девушку. — Значит, я не ошиблась? Как так получилось? Вы снова общаетесь?

— Не просто общаемся... — неожиданно смущенно произносит Уилл. — Юджи моя жена.

— Что?! Как это? Юджиния не замужем, мы узнавали, — недоверчиво перевожу взгляд с него на девушку и обратно. Та краснеет, бормочет:

— Я оставлю вас одних… — и быстро сбегает.

— Все очень сложно, Ви, — смотрит ей вслед Уилл, вздыхая. — Мы поженились тайно. Ее родители не знают. Юджи приходится носить амулет, скрывающий ауру замужней женщины.

— Но как ты выжил? — не выдерживаю этой пытки неведения. — И мама? Мне сказали, вас всех казнили. Почему тогда не спасся отец? Боже, Уилл, у меня так много вопросов, что кажется голова разорвется.

— У меня не меньше, сестра. Я же тоже тебя искал. После того, как похоронил мать. Поклялся ей, что найду тебя. Да и сам собирался. Демоны! Нет, так только хуже. Надо рассказывать по-порядку. Я поделюсь своей историей, ты своей. Но сначала тебе нужно отдохнуть, иначе опять грохнешься в обморок. Слишком тяжело говорить о прошлом. Ты голодна? Не понимаю, как ты появилась в нашем доме? Как узнала обо мне?

— Я не знала… — шепчу горько. — Если бы я только знала, что вы выжили, обязательно отыскала бы вас.

— У тебя не получилось бы. Там, где нас держали целый год… туда нет доступа. Потом все же разрешили вернуться. Конечно, под чужими именами.

— А куда вернуться? — уточняю у него. — Где мы сейчас находимся?

— В столице, — криво усмехается брат. — Только не рядом с дворцом, не там, где расположены особняки аристократов. А на окраине, в рабочем квартале. Я снимаю этот дом. Магию мне не запечатали, хоть это помогает выживать, — немного помолчав, Уилл продолжает: — Когда мы вернулись, я думал сразу тебя искать, но тут мама заболела. Поверь, сестра, я пытался ее вытащить. Работал как проклятый, чтобы приглашать целителей, но она с каждым днем только слабела, — голос брата проседает, в глазах горечь и вина. Он тяжело вздыхает и снова впивается в меня взглядом: — Но если не знала обо мне, как ты оказалась именно здесь? Как прошла через защитный барьер? Вход сюда закрыт артефактом.

— Мне помогли… помог… Значит, он и это знал… — морщусь от обиды, вспоминая Иниса.

— Кто знал? — настораживается Уилл. А я качаю головой:

— Мне тоже лучше рассказывать по-порядку. Но сначала ты. Подожди, я сейчас встану.

— Уверена? Может, лучше еще немного полежать?

— Нет, Уилл. Хватит. Мне только хуже от всех этих мыслей. Я так вообще с ума сойду.

— Хорошо, — брат протягивает руку. — Тогда поднимайся, медленно, аккуратно, чтобы не закружилась голова. Юджи покажет тебе свободную комнату. У нас тут немного места, не то что наш бывший особняк. Но тебя, Ви, устроим с удобством. Кстати, там сразу за тобой прилетела дорожная сумка с вещами. Наверное твоя? Если что-то нужно еще из одежды или женских штучек, говори Юджи. А пока умойся, отдышись. Потом соберемся за столом и поговорим.

Уилл помогает мне подняться. А я смотрю на него, моего единственного оставшегося в живых родного человека, которого так долго оплакивала, и не выдержав, крепко обхватываю его за талию. Стискиваю в кулаках грубую одежду. Утыкаюсь носом в его грудь и дышу родным запахом. Мне хочется трогать брата, ощущать тепло тела, вслушиваться в дыхание. Никак не могу осознать, что он жив. Брат тоже сжимает объятия, шумно выдыхая. И шепчет:

— Богиня, Ви, как я рад, что ты снова со мной! Мы остались одни друг у друга. Теперь я буду заботиться о тебе. Представляю, чего ты натерпелась.

Когда мы выходим из комнаты, нас встречает встревоженная Юджиния. Разглядываю обстановку вокруг. Дом действительно небольшой, мебель простая, скромная. Но все чисто убрано, пахнет вкусной едой. Красивые занавески, коврики и другие мелочи создают уют. Наверное это жена брата постаралась.

Юджи показывает мне небольшую, милую спальню. И общую ванную рядом. Перед тем, как оставить меня одну, сжимает мою руку и с искренней улыбкой произносит:

— Я очень рада за мужа. И за тебя, Эйви. Уилл постоянно тебя вспоминал. И очень тяжело переживал смерть вашей мамы. Все время винил себя, что не нашел целителей получше. Не заработал на хорошее питание. Но он и так очень много работает. Уилл ведь не хотел, чтобы я выходила за него. Говорил, что больше не может мне ничего дать, кроме своей любви. Что я заслуживаю совсем другой жизни. Это я настояла. Пришлось повоевать за нас. Мы не так давно поженились. Вот только как рассказать родителям, не представляю. Ты не думай, я боюсь не позора. Нет позора в том, чтобы быть с любимым мужчиной. Нас обвенчал жрец. Все честно, по правилам. Но я все равно боюсь, что родители навредят мужу. Сделают что-то плохое. Мама постоянно ищет мне подходящего жениха и Уилла никогда не примет… — девушка невольно морщится и качает головой. — Ой, прости. Тебе сейчас не до моих проблем. Отдыхай, я пока накрою на стол.

— Не извиняйся, Юджи, я очень благодарна тебе, — тоже сжимаю ее руку. — Ты очень сильная и смелая. Пошла наперекор родным и всему обществу, чтобы остаться с Уиллом. Это очень ценно. Честно скажу, я не ожидала. От нас все отвернулись, включая самых близких друзей. А вы даже не были женаты. Ты имела полное право строить свою жизнь заново. Тем более, брата все считали погибшим.

Девушка растроганно обнимает меня и выражает надежду, что мы станем подругами. Потом оставляет меня одну. Я потерянно опускаюсь на краешек узкой кровати и пытаюсь собраться с мыслями.

На меня так много свалилось за этот день, что новости никак не укладываются в голове. Ощущение, что она вот-вот взорвется от мыслей. Кажется, что наш ужасный разговор с Дэмианом состоялся не сегодня, а месяц назад. Невольно думаю о том, что он сейчас делает. Наверняка уже знает, что меня нет в замке. Злится, обижается, сходит с ума? Будет меня искать? Нет, я пока не готова об этом думать.

Моя сумка лежит на полу. Значит Инис отправил ее вслед за мной, как и обещал. Но разбирать ее тоже нет сил. Шагаю в ванную, разглядываю в зеркале свое бледное лицо, лихорадочно блестящие глаза. Умываюсь, приглаживаю растрепавшиеся волосы. Поправляю измятое платье. Потом ищу кухню.

Уилл и Юджиния там, стоят близко друг к другу, держась за руки. Радуюсь за брата. Невероятно, но он теперь женат. У него своя семья. Правда, пока все очень сложно. А еще брат не знает, что я тоже замужем. Мне только предстоит сообщить, что мой муж — тот, кто отправил нас всех в тюрьму. И пусть не сам Дэмиан вел расследование и составлял приговор, он тоже причастен к трагедии нашей семьи.

Втроем мы быстро накрываем на стол. Обращаю внимание, что еда простая, без всяких изысков, но вполне сытная. Мясо, овощи, сыр, хлеб. Даже пироги есть. Неужели, Юджиния сама пекла?

Наконец рассаживаемся за столом. Я сразу перевожу нетерпеливый взгляд на брата. Он замечает его и мрачнеет, понимая, что время пришло. Растерянно произносит:

— Даже не знаю, с чего начать… С ареста или еще раньше?

— Начни с самого главного, — прошу я. — Ты ведь не участвовал в заговоре против короля, да? Нашу семью оклеветали? — жду, что Уилл горячо подтвердит мои слова, но вижу совсем другое. Брат хмурится и молчит, тяжело вздыхает, мрачно косясь на меня. — Что такое, Уилл? Почему ты так смотришь? Ну говори же! — не выдерживаю напряжения.

— В заговоре я не участвовал, Ви, тут ты права, — наконец произносит он. — Но на собрания несколько раз ходил.

— Зачем? — неверяще качаю головой. — У тебя же все было! Завидное положение, прекрасная невеста, хорошая должность при дворе. Зачем Уилл, я не понимаю?

— Сам не знаю, — виновато пожимает плечами. — Не представляешь, сколько раз потом себя проклинал. Но тогда это казалось захватывающим, необычным, горячило кровь. Тайные собрания, свободные разговоры. Меня пригласил друг. Просто сходить, послушать. Сначала я заинтересовался, но постепенно понял, что мне с ними не по пути. Я ни в чем не участвовал, ничего противозаконного не делал. Просто несколько раз побывал на этих дурацких встречах. И уже сказал своему другу, что больше не приду. А на следующий день нас всех арестовали.

— А папа? Он тоже ходил на собрания заговорщиков? — спрашиваю мрачно, уже готовясь к самому худшему. Кажется, я плохо знала о том, что происходит в нашей семье.