Глава 27

Эрик Дерби

Убить. Уничтожить. Разорвать на части.

Эти слова бьются набатом в мыслях, превращаясь в оглушительный внутренний приказ, заполняя разум неистовой, безумной яростью. Слепая жажда расправы дает мне силы вновь и вновь бросаться на Харпера, ставшего воплощением всего, что я ненавижу, последней преградой, которую необходимо смести с пути, чтобы спасти хотя бы сестру.

Я атакую его без остановки, выплескивая наружу весь накопившийся и бушующий в крови гнев. Перед глазами снова и снова проносится навсегда выжженный в моей памяти кадр: застывшее, бледное лицо Илланы, её остекленевший взгляд и медные локоны, разбросанные по грязному снегу. Не имеет значения, причастен ли Харпер к её смерти, неважно, кто из них двоих с Аристеем дал шершням приказ атаковать Астерлион. Неважно даже то, что Кайлер с хладнокровной эффективностью парирует каждую мою атаку, намеренно выбирая тактику истощения и сохраняя полное спокойствие.

Важно лишь одно — Харпер действует согласно установкам Аристея, он такой же безжалостный монстр, олицетворяющий то смертоносное зло, что волной ворвалось в мою жизнь, похитив самое дорогое. Зло, которое безжалостно вырвало у меня сердце, убив Иллану, и теперь угрожает нашим сыновьям. Я не могу и не отдам ему Ари.

Каждый наносимый мной удар наполнен горечью, болью потери и непреодолимой жаждой отомстить любому, кто посмел тронуть мою семью.

— Хватит, Дерби! — громко и резко рычит Харпер, одним мощным движением отбрасывая меня назад и сбивая с ног.

Я с размаху падаю на каменный пол, ударившись о него всем телом, и не успеваю подняться, как Кайлер оказывается сверху. Ловким, отработанным движением тот выхватывает из кобуры пистолет и направляет его дуло мне прямо в лицо.

Странно, что он не сделал этого раньше.

Время замедляет бег, сливаясь с бесконечностью, пока я тяжело дышу, глядя в отрешенные глаза Харпера. Он сильно напряжен, едва сдерживая собственную ярость под маской внешнего спокойствия.

— Достаточно, Эрик! — жестко бросает Харпер. — Не вынуждай меня лишать твоих сыновей еще и отца. Твоя жена мертва, и я не верну её, даже если ты убьёшь меня сотню раз подряд.

Его слова — ледяная пощёчина, заставляющая меня замереть. Я яростно дергаюсь, но Харпер лишь сильнее прижимает дуло пистолета к моему лбу.

— Ты думаешь, твоя ненависть вернёт её? — стальным тоном продолжает он. — Думаешь, сможешь что-то изменить, дав мне себя убить?

Я пытаюсь справиться с собственным дыханием, в голове проносится ураган мыслей, постепенно пробивающийся сквозь завесу обреченности и гнева.

— Ариадна сейчас внутри сознания Аристея, — спокойно и твёрдо произносит Харпер, его глаза неотрывно смотрят в мои. — Наша попытка вмешаться сейчас приведет только к её гибели. Если у тебя осталась хоть капля разума, дай своей сестре закончить то, что она должна.

Я тяжело сглатываю, пытаясь протолкнуть болезненный комок, застрявший в горле. Слова Харпера звучат слишком убедительно, чтобы пренебречь ими. Впервые за то время, что я нахожусь у Аристея, в моём сознании появляется ясность. Ари сейчас борется за всех нас, она стоит на грани жизни и смерти, удерживая монстра в ловушке, в которой ей пришлось оказаться вместе с ним. Если я не верну контроль и сорву её усилия, — всё будет напрасно.

Харпер медленно отводит пистолет, поняв, что я больше не собираюсь бросаться на него.

— Что мы можем сделать? — сипло спрашиваю я, переводя взгляд на Аристея и Ариадну.

Они стоят друг напротив друга, застывшие в бесконечном мгновении времени. Длинные белые пальцы монстра с заострившимися ногтями по-прежнему сжимают горло моей сестры. Оба словно окаменевшие манекены: ни единого движения, и даже ресницы не дрожат. Только едва заметное дыхание чуть приподнимает их грудные клетки, подтверждая, что жизнь еще не покинула замершие тела.

От этого зрелища меня бросает в дрожь, волосы на затылке становятся дыбом. Кажется, будто воздух наполнен невидимой смертельной силой, способной уничтожить сознание любого, кто рискнёт приблизиться к этой застывшей паре.

— Как нам ей помочь? — хриплю я, не узнав собственного голоса. — Должен же быть какой-то способ…

— Она сделает всё сама, Эрик, — с пугающей уверенностью произносит Харпер. — Ари всю жизнь готовили именно к этому моменту.

Он неторопливо и осторожно приближается к Аристею, преодолевая незримый барьер. Вытянув руку, уверенно кладёт ладонь на лоб Аристея и закрывает глаза. Мощное тело Харпера тут же сковывает напряжение, глазные яблоки под закрытыми веками приходят в движение, под кожей проступает черная паутина вен, а в волосах появляются серебристые пряди.

Я вдруг отчетливо вспоминаю, как много лет назад, в медотсеке Полигона, Харпер точно так же дотрагивался до меня. Тогда не было ни черных вен, ни других внешних трансформаций, но я явно ощутил, как что-то холодное и чужеродное пыталось проникнуть в мой мозг. Было ли это действие с его стороны осознанным? Или тогда просто сработал инстинкт?

В голове внезапно всплывают строки из архивного досье Кайлера Харпера, где упоминались вероятные риски:

«Возможность отторжения внедрённых поведенческих протоколов».

Вероятно, это и есть ответ.

Отец рассчитал все, включая аварийные сценарии нейтрализации, но как, черт возьми, он допустил столь масштабную осечку с вакциной? Какого хера ему дался контроль над всем человечеством? И во что в итоге обратилась его гребаная идеология, которой он грезил? В смертоносное оружие, практически истребившее человечество.

Нет, я могу понять, что служило основой концепции отца. Новый мировой порядок, тотальный контроль, прекращение войн и глобальной агрессии. Мир, лишённый конфликтов, управляемый единым центром. Его собственным центром.

Но это же утопия, которая никогда не сможет стать реальностью, потому что за любым абсолютным контролем неизбежно следуют сопротивление, хаос и разрушение. Вечный закон жизни — никто не способен удержать власть над всем и каждым без того, чтобы рано или поздно не заплатить за это самую страшную цену.

Стоп. Если Харпер всё ещё жив, значит, аварийный механизм нейтрализации не был запущен. Из этого следует, что дестабилизация либо не наступила, либо произошла не полностью, сохранив какие-то из внедрённых поведенческих установок.

Возможно, отец даже это предусмотрел…

Но зачем?

Какая в этом была логика, чёрт возьми?

На меня обрушивается шквал вопросов, на которые ожидаемо пока нет ответов. Всё слишком сложно и запутано. Слишком много упущено, слишком многое пошло не по плану, но где-то глубоко внутри я чувствую, что отец не мог ошибиться в самом главном и оставил нам резервный путь к спасению.

— Что ты делаешь?! — я резко поднимаюсь на ноги и делаю шаг вперёд, но Харпер так же быстро выставляет ладонь в мою сторону.

— Стой! — командует он, не открывая глаз и продолжая находиться в некой прострации.

Я инстинктивно замираю, не до конца понимая, на чьей стороне играет этот странный непредсказуемый выродок. Неожиданно Харпер делает глубокой вдох, по его окаменевшему телу проходит волна дрожи, уголки его губ дергаются в подобии улыбки:

— Умница… моя, — раздается едва различимый шепот.

Я даже не успеваю моргнуть, как Харпер внезапно вскидывает руку с пистолетом и, прислонив дуло к виску Аристея, жмет на курок. Грохот выстрела разлетается в глубине высоких сводов тронного зала, отдаваясь гулким эхом от каменных стен.

Тело желтоглазого ублюдка оседает тяжёлой бесформенной грудой на холодный мрамор, разбрызгивая вокруг кровавую жижу с белесыми прожилками.

— Твою мать, это не поможет! — рявкаю я, с отвращением наблюдая, как белобрысый божок с пробитым черепом второй раз за последние сутки трансформируется в уродливого мутанта, чью оболочку тот успел поносить не дольше нескольких часов.

Бросив пистолет, Харпер подхватывает резко обмякшую Ариадну, не позволяя ей рухнуть в лужу растекающейся под чудовищем крови.

— Поможет, — с предельной уверенностью цедит он сквозь зубы, стирая тыльной стороной ладони алые брызги с ее лица, а второй рукой крепко и бережно удерживая за талию. Его горящий желтым огнем взгляд жестко и требовательно впивается в меня, заставляя инстинктивно замереть на месте.

— Не подходи, Дерби, — резко и безапелляционно бросает он, предупреждая мое непроизвольное стремление рвануть к сестре.

Не знаю, какого черта я подчиняюсь, но ноги словно врастают в пол, не позволяя сдвинуться с места. Пока я потрясённо наблюдаю за происходящим, пугающая тишина и неизвестность невыносимо давят на нервы, заставляя в бессильном гневе сжимать кулаки. Воздух кажется густым и почти осязаемым от искрящегося напряжения, но внутри, как ни странно, расползается необъяснимая уверенность, — он не причинит ей зла. Не сможет…

«Эмоциональная связь с объектом А. Д., усиление привязанности, риск потери контроля…» — обрывки строк из проклятого архива снова проносятся в памяти, заставляя меня взглянуть на Харпера под другим углом.

Любовь невозможно внушить, — я по-прежнему верю в эту аксиому, потому что обратное убивает саму суть этого непостижимого чувства. Любовь, сострадание, способность принести себя в жертву во имя другого или других, — вот, что делает нас людьми.

Но может ли испытывать любовь тот, кто не является человеком в полной мере?

У меня нет ответа, но, кажется, он есть у него…

«Ты не поймёшь, Эрик, но я делаю это ради неё».

Харпер напряжённо вглядывается в лицо Ариадны, что-то просчитывая и оценивая, будто ждёт какого-то непонятного знака, известного лишь ему одному.

— Возвращайся, принцесса… — спустя несколько бесконечно длящихся минут сбивчиво бормочет он, и нечто пронзительное и глубоко личное в его голосе заставляет меня оцепенеть еще сильнее. — Теперь уже можно. Ты справилась… Ты сделала это, Ари, — нежно гладя ее по лицу, он целует (!)… Целует ее плотно сомкнутые губы, и в ту же секунду Ариадна вздрагивает и резко распахивает глаза, возвращаясь из неведомой бездны обратно к нам.

«Боже, спасибо», — волна облегчения накрывает меня с головой, возвращая подвижность одеревеневшим мышцам, но что-то по-прежнему мешает мне сделать шаг вперед и вырвать сестру из рук Харпера, чьи мотивы мне до сих пор до конца неизвестны.

— Кайлер… Я слышала, как ты меня звал, — сморгнув выступившие слезы, приглушенно выдыхает Ари, неотрывно и бесстрашно глядя прямо в вытянутые черные зрачки, окруженные пылающей желтой радужкой. — Я так боялась там застрять… с ним. Так боялась.

Подняв слабые пальцы, она робко касается почти полностью побелевших волос Харпера, и ее лицо вдруг искажает гримаса. Парадоксально и непостижимо, но это отнюдь не отвращение или страх. Другие, совсем другие эмоции. Бесконечное сожаление, отчаянная боль и невыносимая нежность. Невыносимая настолько, что мне хочется отвернуться… потому что немыслимо и дико видеть все эти противоестественные чувства в глазах моей маленькой и такой сильной сестренки. Мне хочется встряхнуть ее за плечи и с братской заботой прокричать: «Опомнись, Ари, ты влюбилась в монстра! В опасное и жестокое существо, которому никогда не будет места в мире людей».

— Ну вот, стоило мне ненадолго отлучиться, ты снова превратился в чудовище… — словно вторя моим мыслям, с ее бледных губ срывается нервный смешок. — Но таким ты мне тоже нравишься.

— Неисправимая сталкерша. Ты никогда от меня не отстанешь? Да? — Харпер криво ухмыляется, ласково потираясь носом о ее висок, хищная желтизна начинает постепенно исчезать из его глаз, а волосы снова приобретают оттенок воронова крыла.

— Возьму измором. Снова, — она тихо смеется, будто у них тут свидание после долгой разлуки, а не намечающийся армагеддон. — Скажи… у меня получилось?

Её слова тонут в мгновенно охватившем зал грохоте. Глубокая, мощная вибрация сотрясает пространство, стены содрогаются, колонны покрываются сетью глубоких трещин. С потолка падают тяжелые пласты отвалившейся штукатурки, поднимая в воздух клубы удушающей серой пыли, которая мгновенно забивает лёгкие и ослепляет глаза. В горле встаёт комок, мучительный кашель мешает нормально дышать.

— Получилось, но времени почти не осталось, — Харпер резко отстраняется, тут же подхватывая девушку за плечи, не давая ей упасть от накатившей слабости. — Надо срочно выводить людей и уходить отсюда.

— Выводить? Куда? — Ари в растерянности оглядывается вокруг, и её глаза на мгновение останавливаются на безобразном теле мутанта, из которого медленно вытекает чёрная густая кровь. — Ты же видел, в туннелях их тысячи! Мы не пройдём… — она осекается, наконец заметив меня.

В распахнутых глазах мелькает короткая вспышка смущения, быстро сменяющаяся безумным облегчением.

— Эрик! — с криком вырвавшись из рук Харпера, Ари стремительно бросается ко мне и тут же принимается беспокойно осматривать мою изодранную броню. — Господи, ты как? Цел?

— Нормально всё. Несколько царапин, ерунда, — хмуро отвечаю я, заключая сестру в крепкие объятия.

— Это совсем не ерунда! — Ари лихорадочно ощупывает мою грудную клетку, пытаясь убедиться, что мои слова не пустая бравада. — Он мог заразить тебя…

— Не мог, — уверенно перебивает Харпер. — У вас обоих сильнейший иммунитет, к тому же Дерби был вакцинирован, как и все в анклавах.

Он сосредоточенно хмурится, доставая из кармана небольшой продолговатый прибор и быстро вводя что-то на экране. Бросив на меня тяжелый пристальный взгляд, Харпер швыряет устройство в мою сторону. Я ловлю его на лету.

— Что это такое? — недоверчиво спрашиваю я, крепко сжимая в пальцах металлический корпус прибора и вглядываясь в мерцающий экран.

— Ваш единственный шанс выбраться отсюда живыми. Маршрут эвакуации. Я разблокировал выходы, — коротко и жёстко отвечает Харпер.

— Подожди, но там же мутанты … — Ари растерянно смотрит на Харпера, не обращая никакого внимания на осыпающиеся обломки каменной кладки и содрогающийся под ногами пол.

— Не тронут они вас, — непреклонным тоном отрезает он.

— Как? Почему они нас не тронут? — Ари делает шаг навстречу, напряжённо вглядываясь в его лицо.

Харпер качает головой, его лицо становится суровым и непроницаемым:

— Нет времени объяснять… — его слова резко перекрывает оглушающий сигнал тревоги, и по всему комплексу эхом разносится механический голос, требующий срочной эвакуации: «Внимание! Всему персоналу немедленно покинуть помещения и спуститься в тронный зал!»

Мгновение спустя огромные двери с грохотом распахиваются, и десятки людей постепенно проходят в зал. Растерянные и перепуганные они заполняют пространство, сбиваясь в кучки, тревожно переговариваясь. Среди них я сразу замечаю своих бойцов, Эванса, Пирса и Грейсон. Последней появляется Элина Грант в составе группы незнакомых мне учёных и крепких мужчин, несущих массивные медицинские контейнеры и портативные капсулы.

Харпер хладнокровно осматривает вновь прибывших и резко повышает голос, подавляя зарождающуюся панику:

— Всем, внимание! Эвакуационные выходы открыты. Покидаем гнездо быстро и без лишних разговоров.

Люди постепенно приходят в себя и начинают действовать согласно ранее прозвучавшим рекомендациям. Я моментально перехватываю инициативу и подключаюсь к организации эвакуации:

— Эванс, Пирс, Грейсон! Вперёд, возглавьте колонну! Остальные прикрывают тыл и фланги! Ни шагу в сторону!

Солдаты немедленно занимают свои места, начиная выводить людей в туннель. Ари остаётся рядом со мной. Она тяжело дышит, но упрямо держит голову прямо, пытаясь держать себя в руках.

— Дерби, выдвигаемся немедленно, — Харпер останавливает на мне напряжённый взгляд, затем переключается на Ари, быстро оценивая ее состояние. — Присматривай за ней, не отпускай от себя. Остальное на мне.

Он стремительно проходит вперёд с твёрдой уверенностью человека, знающего, что и как нужно делать. Его фигура излучает непоколебимую мощь и хладнокровие, заставляя окружающих невольно расступаться перед ним.

Мы устремляемся за ним в узкий эвакуационный туннель. Сырость, тяжелые запахи плесени и влажного бетона заполняют лёгкие. Каждый шаг отдаётся эхом, усиливая ощущение тревожной пустоты и неизвестности впереди. Со всех сторон раздаются беспокойные возгласы людей, но колонна не сбавляет темпа, продолжая продвигаться.

Каменные лабиринты кажутся бесконечными. Напряжение давит всё сильнее, усиливая вязкое гнетущее ощущение, что мы следуем вперед за нитью, которая ведет нас в неизвестность. Вскоре мы достигаем широкой части туннеля, и колонна внезапно тормозит. Испуганные вскрики становятся громче, и я содроганием понимаю причину охватившего людей ужаса.

Вдоль стен, тесно прижавшись к потрескавшемуся бетону, выстроились мутанты. Часть из них расположилась у темнеющих боковых ответвлений, преграждая своими массивными телами и нам проход дальше внутрь. Их желтые глаза, наполненные звериной яростью и неукротимым голодом, ярко светятся в полумраке. Они не нападают, но их тела напряжены до предела и готовы броситься в атаку в любой момент.

Харпер останавливается лишь на секунду, затем подаёт сигнал продолжать движение.

— Двигайтесь вперёд, не провоцируйте! — жёстко командует он.

Мы снова начинаем медленно углубляться в туннель, тщательно обходя замерших мутантов и боясь малейшим движением потревожить хрупкую границу, отделяющую нас от неминуемой смерти. Воздух накаляется от напряжения, по спине и вискам течет холодный пот, дыхание сбивается, пальцы рефлекторно впиваются в оружие, тем самым готовясь в любую секунду отреагировать на угрозу.

Я держусь рядом с Ари, заслоняю ее собой и отчетливо ощущаю спиной следящие за каждым нашим движением злобные хищные взгляды тварей. Шаги сестры становятся всё тяжелее, с губ срывается прерывистое дыхание. Я чувствую, как её пальцы непроизвольно сжимаются на моём предплечье, пытаясь удержать равновесие и обрести опору в окружающем нас безумии.

— Все в порядке? — остановившись на секунду, встревоженно спрашиваю я, осматривая побелевшее лицо.

— Не уверена… — хрипло шепчет Ари и с болезненным криком резко сгибается пополам.

Я успеваю подхватить её за плечи и прижать к себе, но она резко отталкивает меня, врезаясь спиной в склизкую каменную стену, а затем начинает медленно сползать на покрытый пылью и мокрыми разводами бетон. Подскочив к сдавленно стонущей сестре, я падаю перед ней на колени, со страхом заглядывая в расширенные зрачки.

— Ари, что случилось? — я снова хватаю ее за плечи и прижимаю к своей груди, ощущая, как внутри нарастает паника.

— Он жив, Эрик… Аристей ещё жив! — голос Ари срывается в мучительный вопль, тонкие пальцы судорожно впиваются в мою куртку. — Он пытается вырваться… я не могу… не могу его удержать…

В ту же секунду неподвижные мутанты, словно разбуженные невидимым сигналом, оживают и бросаются на людей. Раздаются крики, гремят оружейные залпы. Прикрывая собой сестру, я вскидываю автомат, направляя прицел в сторону обезумевших тварей.

Но Харпер реагирует быстрее всех, мгновенно оказавшись в самой гуще атакующих мутантов.

Он движется так, будто для него остановилось время. Каждый удар точен и абсолютно смертелен. Первый мутант с переломанным хребтом падает сразу, второй отлетает в сторону, врезаясь головой в бетонную стену с сокрушительным треском. Харпер не замедляет движения ни на секунду, мгновенно разворачиваясь и встречая новых противников. Его фигура превращается в стремительный смертоносный вихрь, несущийся вперёд и не оставляющий за собой ничего живого.

Наблюдая за ожесточенным боем, я невольно ощущаю ледяной холод в груди от внезапного понимания, что тогда, в тронном зале, Харпер меня щадил. Он явно сдерживал себя, сознательно уступая. Потому что, если бы он дрался со мной в полную силу, как сейчас, я был бы уже мертв.

Тем временем пространство вокруг заполняют отвратительные звуки разрываемой плоти, дробящихся костей и влажный хруст пробиваемых черепов. Мутанты гибнут один за другим, не успевая даже понять, откуда исходит смертельная угроза. Харпер движется без ярости, без ненависти — только абсолютная ледяная сосредоточенность, хирургическая точность и неумолимая запредельная сила.

Внезапно раздается оглушительный треск. В дальней части туннеля, откуда появилось основное количество атакующих нас мутантов, обваливается массивная плита перекрытия, за ней рушатся и другие фрагменты потолка. Огромные куски бетона и каменных блоков падают вниз, с глухим грохотом погребая под собой последних тварей и окончательно отрезая им путь. Плотная завеса из пыли и песка поднимается в воздух, застилая видимость и вызывая мучительный кашель у всех, кто находится рядом.

Через несколько секунд в туннеле наступает тяжелая напряженная тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием бойцов и приглушёнными стонами раненых.

Я осторожно приподнимаю лицо сестры, и ледяная волна тревоги накатывает на меня с новой силой. Белки её глаз покрыты сетью лопнувших сосудов, взгляд расфокусирован, тело часто и мучительно содрогается в моих руках.

Обходя завал по краю и буквально переступая через изуродованные тела мутантов, к нам быстро приближается Харпер. Его грудь тяжело вздымается, с лица, рук и одежды стекает кровь только что убитых тварей. В желтых глазах постепенно угасает нечеловеческий огонь, уступая место пугающе спокойному выражению.

Опустившись рядом с нами на корточки, Харпер быстро осматривает Ари, затем аккуратно запрокидывает её голову и осторожно касается ладонью её лба. Что-то мрачное и опасное пробегает в мгновенно сузившихся зрачках, но его мимика не выдает ни единой эмоции.

Ари резко вздрагивает от этого прикосновения и поднимает на него затуманенный болью взгляд. Её лицо блестит от пота и слёз, с искусанных до крови губ срывается сдавленный стон:

— Я… пока держу его… но силы уже на исходе… Он рвётся, Кайлер… он всё ещё там… внутри…

Харпер несколько секунд внимательно смотрит в её глаза, затем бережно касается кончиками пальцев её щеки, вытирает дорожку слез и едва заметно кивает:

— Я знаю, — тихо произносит он, словно каждое слово и ему даётся с большим трудом. — Я чувствую его. Вижу, как тебя сейчас. Ты справилась, принцесса. Но дальше я должен действовать сам.

— Нет! — Ари судорожно хватается за его руку, её пальцы дрожат, голос срывается. — Это безумие, Кайлер…

— Ты понимаешь, что случится, если он полностью перехватит управление мутантами и переместит свое сознание в одного из них? Готова снова через все это пройти? — в голосе Харпера звучит сталь.

— Полегче, майор, — яростно бросаю я.

Харпер решительно высвобождает руку из слабых пальцев Ари и поднимается на ноги.

— Я пытаюсь донести до вас обоих, что другого варианта нет, — хладнокровно отрезает он, останавливая на мне тяжёлый пристальный взгляд. — Вряд ли ты в полной мере осознаешь, что сейчас происходит с твоей сестрой…

— Не надо делать из меня идиота, я вижу, насколько ей хреново. — Грубо перебиваю я.

Его снисходительный тон вызывает глухое раздражение, но я, сука, вынужден терпеть, потому что этот гребаный гибрид пока еще прикрывает наши задницы. Пока еще! И я не уверен, что он может не передумать в критический момент. Нельзя недооценивать врага, даже если он усердно делает вид, что перешел на твою сторону. Особенно, если твой враг обладает способностями, многократно превосходящими человеческие. Тем более, если твой враг — выродок монстра, уничтожившего миллиарды людей.

«Настоящая сила — не в умении сражаться, а в способности выживать. Будь хладнокровным, рассудительным и никому не доверяй».

Последний совет отца перед моей отправкой на Полигон сейчас как никогда актуален.

— Времени в обрез, но я попытаюсь объяснить, чтобы до тебя наконец дошло, — произносит Харпер, глядя на меня с неприкрытым превосходством.

Самонадеянный ублюдок! Стиснув зубы, я сдержанно киваю, давая понять, что готов его выслушать.

— Ари проникла в сознание Аристея и сумела передать наружу точные координаты его местонахождения, — сухо и четко продолжает он. — Удар был нанесён, но Ядро уцелело. Их связь до сих пор не разорвана, и она чувствует то же, что и он. А это, поверь мне… — Харпер резко замолкает и делает глубокий вдох. — Такое не выдержит ни один человек. Она удерживает дверь его клетки закрытой, но её сил хватит ненадолго. Если не вмешаться сейчас, он вырвется, и она умрет.

От услышанного меня бросает в дрожь, мысли лихорадочно мечутся в голове.

— Кто нанес удар?

— Это не тот вопрос, который сейчас имеет реальное значение, — раздражённо бросает Харпер. — Единственное, что важно, — Ари показала мне, где именно находится Ядро, в котором сейчас заперт Аристей. Если немедленно выдвинуться, я доберусь до него примерно через… — он прикрывает глаза, быстро просчитывая что-то в уме. — Сорок минут. Возможно, чуть быстрее.

— Она продержится такое количество времени? — напряжённо спрашиваю я, внутренне содрогаясь при мысли о том, что Ари придётся еще почти час вариться в этом кошмаре.

— Она гораздо сильнее, чем тебе кажется, но даже у неё есть предел, — уверенно отвечает Харпер. — Чем раньше я доберусь туда, тем выше её шансы выжить и сохранить разум.

— Ты собираешься отправиться туда прямо сейчас? Один? Без поддержки? — резко уточняю я, не сводя с него подозрительного взгляда.

— А здесь, по-твоему, есть кто-то ещё, способный выполнить эту задачу? — холодно произносит он.

— Тогда я иду с тобой.

Проявив проницательность и правильно уловив ход моих мыслей, Харпер мрачно усмехается. Уголок его губ едва заметно вздрагивает от скрытой горечи и иронии:

— Не доверяешь мне, Дерби? Думаешь, своим присутствием ты сможешь предотвратить рождение нового монстра?

— Именно так я и думаю, — прямо и жёстко отвечаю я. — Ты его сын, Кайлер. Никто не знает, что произойдёт, когда Аристей погибнет, и вся его армия перейдёт к тебе. Я должен убедиться, что история не повторится, и на смену одному монстру не придёт другой.

Ари, словно очнувшись, вцепляется в моё плечо, её пальцы отчаянно сжимают ткань куртки:

— Эрик, нет! Это слишком опасно…

Я собираюсь возразить, но внезапно мои слова прерывает стремительно нарастающий гул, доносящийся из недр туннеля. Через несколько секунд этот звук превращается в отчётливый низкий рокот тяжёлых двигателей. Пространство под ногами начинает вибрировать от мощных механических ударов гусениц по бетону.

Вскоре дальний участок туннеля озаряется холодным светом прожекторов. Постепенно проступают массивные контуры бронетехники и силуэты вооружённых солдат, быстро и организованно приближающихся к нам.

Сердце бешено стучит в груди, пока я напряжённо всматриваюсь в лица бойцов, пытаясь понять, кто ведёт колонну. Мысли мечутся, перебирая возможные варианты, но ответ очевиден. Только Микаэль мог прорваться сюда сквозь мутантов именно сейчас, когда помощь нужнее всего. Осознание этого приносит почти болезненное облегчение.

Хотя бы кого-то из близких сегодня я сумею вытащить из этого ада. Ари будет в безопасности. Я доверю её Микаэлю и выделю людей для сопровождения. А сам вместе с Харпером и оставшимися бойцами отправлюсь на поиски Аристея, чтобы завершить войну, которая уже обошлась нам слишком дорого.

Перед глазами снова всплывает лицо Илланы — её мягкая улыбка, светлая и тёплая, как луч солнца, освещающий меня даже в самые тёмные моменты жизни. Я вновь остро чувствую боль утраты и отчаянное желание хотя бы ещё раз её обнять, прижать к себе и прошептать всё то, о чём не успел сказать за эти годы. Сердце разрывается от невыносимой мысли, что общего будущего, которое мы так долго строили в мечтах, больше никогда не будет.

Я так много упустил, так мало был рядом, — по-настоящему рядом. Но Иллана знала… всегда знала, что мои мысли и моя душа принадлежали только ей. Она была моей судьбой, единственной женщиной, ради которой стоило жить и за которую стоило погибнуть. Тем мучительнее осознавать, что боги, в которых она так верила, не смогли защитить её, не спасли, не предупредили о грозящей беде.

Я до сих пор не знаю, что с моими сыновьями, но сейчас в моей изорванной в клочья душе пробуждается такая нужная всем нам надежда. Если мне удастся уничтожить Аристея, я смогу снова увидеть наших мальчишек живыми. Я обещал… обещал, что вернусь к ним, вопреки всем богам. И я сделаю это. Ради них, ради Илланы…

Прости меня, любимая. Прости, что не уберег. Прости, что не закрыл собой. Прости за то, что уже не изменить…

Мои мысли резко прерываются, когда я обращаю внимание на движение в толпе прибывших солдат. От общей колонны отделяются две фигуры. Прожекторы бьют им в спину, прорезая яркими полосами темноту и скрывая черты лиц. Я щурюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь слепящий свет. Первого я узнаю мгновенно по чеканной походке и осанке профессионального военного. Это Микаэль.

Второй силуэт заставляет меня замереть в напряжении. Что-то неуловимо знакомое угадывается в каждом его движении. Властность, абсолютная уверенность, спокойствие человека, привыкшего контролировать каждый шаг. По позвоночнику проходит болезненный импульс, дыхание сбивается, в горле пересыхает. С каждым шагом он становится ближе, и когда я наконец различаю его лицо, реальность рушится вокруг, лишая возможности вдохнуть…