Эпилог
Ариадна
Еще год спустя. Камчатка, закрытая зона радиационного заражения
— Уходим, Дерби. У нас всё чисто. Заканчивайте свой маршрут и возвращайтесь к месту сбора, — раздаётся в наушнике сухой и уверенный голос Эванса.
Стерев с защитного стекла шлема пыль и копоть, я жестом подзываю Кассандру, которая внимательно осматривает последний зачищенный нами проход. Она пожимает плечами, слегка кивая в сторону Дилана, чья фигура мелькает в глубине заваленной каменными обломками пещеры. Наступив тяжёлой подошвой ботинка на размозжённый череп убитого мутанта, Пирс выпускает короткую очередь в того, кто ещё подаёт признаки жизни, и, развернувшись, направляется обратно к нам. Чёрт, я готова поклясться, что в эти моменты Дилан испытывает почти нездоровое удовлетворение. И я его в этом не виню, потому что сама чувствую примерно то же самое. С каждой новой вылазкой в закрытую зону этот мир становится чище, безопаснее и свободнее хотя бы на десяток монстров.
— Дилан, ты уверен, что эти двое были последними? — громко спрашивает Кэс, напряженно всматриваясь в густую темноту за спиной Пирса. Света встроенных в шлемы фонарей не хватает, чтобы рассеять ползущую из глубины тьму. Под ногами хрустит щебень и мелкие камни, которые сыплются с потолка. Каждый раз мы рискуем быть погребёнными под каменной лавиной, но когда нас это останавливало?
— Да, там тупик, — спокойно отвечает Пирс, меняя магазин автомата. — Знаешь, мутанты в последнее время какие-то вялые, — задумчиво добавляет он. — Прячутся как жалкие крысы. Даже как-то скучно.
— А ты развлекаться сюда пришёл? — раздражённо откликается Кассандра. — Мы, вообще-то, боевую задачу выполняем.
— Да забудешь с тобой, — хмыкает Дилан. — Но согласись, они уже не те. Жалкие, забитые, истощённые.
И он прав. С каждым годом шершни редеют, слабеют и почти не сопротивляются. Заметив наши отряды, некогда агрессивные монстры теперь спешат укрыться в любой доступной норе. Элина считает, их нервная система деградирует. После потери центрального сигнала, связывавшего их с Аристеем, шершни лишились направляющей воли. Без внешнего единого импульса сложные поведенческие паттерны разрушились, и теперь ими движут только базовые инстинкты выживания — бежать, прятаться, избегать света.
— Завтра вернёмся сюда с тяжёлой техникой и попробуем расчистить завал, — сверившись с данными сканера, уверенно произношу я, указывая рукой вглубь туннеля. — Приборы показывают, что за ним есть пустоты.
— А зачем? — хмурится Дилан. — Если мутанты там, всё равно наружу им не выбраться. Рано или поздно они все сдохнут.
— Согласна, — после короткой паузы мрачно произношу я, чувствуя раздражение от того, что приходится оставлять хоть одно незачищенное место.
Система кислородной очистки начинает тревожно пищать, предупреждая о проникновении радиационных испарений. Бросаю короткий взгляд на датчики и делаю быстрый жест рукой:
— Выходим. Пора.
Пирс кивает и первым направляется к выходу. Мы быстро следуем за ним, пробираясь через узкие проходы и обваленные перекрытия, пока не оказываемся снаружи.
Сухой порыв ветра едва не сносит нас с ног, обдавая горячей волной, пропитанной радиационной пылью. Пустошь вокруг как никогда выглядит мёртвой, отравленной и забытой. Выжженная земля покрыта потрескавшейся коркой, на которой не растёт даже трава. Почерневшие стволы деревьев торчат из земли, словно в молитве изогнув свои кривые ветви. Над горизонтом висит бледное тусклое солнце, с трудом пробиваясь сквозь густую пелену серого тумана.
Впереди, среди мерцающих волн раскалённого воздуха, проступают контуры тяжёлых бронемашин, терпеливо ожидающих нас с заведёнными двигателями. Шаг за шагом, тяжело ступая по мертвой земле, мы направляемся к ним.
Внезапно над головой с пронзительным криком проносится тёмная птица и стремительно исчезает в облаках. Я резко останавливаюсь, удивлённо провожая её взглядом. Птица… здесь, в вымершей зоне? Что-то ёкает внутри, заставляя меня обернуться и устремить взор к безжизненному горизонту. Там, вдалеке, виднеются горные массивы, ещё нетронутые зачисткой. Сердце пропускает удар, и я мгновенно ощущаю на себе чужой пристальный взгляд, будто кто-то, скрытый в темноте этих гор, так же внимательно всматривается в меня.
По спине пробегает холодок, ледяными иголками впиваясь в кожу. Это чувство кажется предательски знакомым. Отгоняя наваждение, я усилием воли заставляю себя двигаться дальше и забираюсь в бронированную машину.
Эванс, сидящий за рулём, бросает на меня обеспокоенный сосредоточенный взгляд:
— Ари, ты выглядишь очень уставшей. Может, возьмёшь перерыв от вылазок? Отдохнёшь немного?
Я отрицательно качаю головой, стараясь говорить максимально уверенно:
— Нет. Я вернусь сюда завтра. И буду возвращаться каждый день, пока на этой земле не останется ни одного мутанта.
Эванс молча кивает, понимая, что спорить бесполезно. Машина с ревом срывается с места, поднимая клубы густой тяжёлой пыли.
Кэс, внимательно посмотрев на меня, тихо произносит, так, чтобы слышала только я:
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты приходишь в эти пустоши совсем не за мутантами…
Я ничего не отвечаю, переводя задумчивый взгляд на бордовый закат, кровавыми мазками окрашивающий мрачные острые пики далёких гор.
Кассандра отчасти права. Каждый раз, ступая на отравленную землю, я пытаюсь найти ответы на вопросы, которые до сих пор терзают меня изнутри. Я ищу не только мутантов и следы их присутствия. Я ищу то, что когда-то было оставлено в глубине этих заражённых земель. Часть себя, часть своей жизни, которую никогда не вернуть и не забыть.
Пока я здесь, я чувствую, что моя война продолжается. И я не покину поле боя, пока не найду то, ради чего всё ещё продолжаю жить, дышать и сражаться. Даже если это означает снова и снова идти навстречу смертельному риску.
Броневик набирает скорость, оставляя позади мёртвые деревья, иссушенную землю и покрытые пеплом камни. Я закрываю глаза, позволяя шуму двигателя и тряске машины вытеснить из сознания навязчивый голос из прошлого, который всё ещё зовёт меня обратно.
Туда, в самую сердцевину тьмы, где, возможно, до сих пор притаилось нечто, способное навсегда изменить судьбу человечества.
Я не дам этой тьме прорваться снова. Никогда.