Глава 13

— Работу. Однозначно, — ответила без промедления. На этот счет у меня вообще никаких сомнений нет.

— Аналогично, — кивнул Виктор. Какой-то он странный сегодня. Заработался что ли?

— И? — зевнула и посмотрела на часы. Как и думала — уже глубоко за полночь. Неужели оладьи остыли? Как знала, надо было приготовить что-то существенное. Нет, кто бы мог подумать, что Виктор придет жаловаться? — Вы что-то хотели?

— Я хочу вас поцеловать.

Подняла взгляд на мужчину. Он серьезно? Не шутит?

Издевки я не видела. Зато видела бесконечную глубину серых глаз, полных ясности. Он знает чего хочет.

А я-то чего хочу? Кто бы знал…

— Я не против, — пожала плечами. Во всяком случае, острого отторжения затея не вызвала. Ну, или я слишком сонная, чтобы здраво оценивать последствия.

— Предпочел бы, чтобы вы были «за».

Мужчины! Зачем все усложнять-то? Учитывая, что сложнее уже некуда. Но пусть Виктор сам расхлебывает. Он же пришел…

Схватила начальника за галстук и притянула к себе.

Наши губы встретились. Так… Странно. Я уже не помню, когда последний раз целовалась. Теплое, мягкое, влажное прикосновение.

Приятное. Отчасти. Черт… Неловко как-то. Боже, и как же глупо! Ощущение того, что я — идиотка, затмило все остальное. И, кажется, у меня вот-вот глаза из орбит вылезут.

Вот почему это все не может оказаться глупой шуткой?! Стою тут, вытянулась на носочках, чтобы достать до лица своего босса. Пытаюсь что-то изобразить губами.

Лох — это точно судьба.

Виктор отстранился. И повисла неловкая пауза.

По-настоящему неловкая.

— Всё? — поинтересовалась у мужчины. Мало ли, он исчерпал свой интерес, можно пойти снова спать лечь. Посмотреть кошмары про то, какая я дура. Чуть-чуть позаниматься самозабвенным самоедством.

— Я бы не сказал, — возразил Виктор, поправляя пиджак. Разве что несуществующие пылинки не стал стряхивать. — Позволите?

Мама.

Кивнула. А что делать? Сказать, что нет? Идите вы, Виктор Олегович, к себе? Вот просто так? Невежливо, что ли.

Получив разрешение, Виктор склонился, чтобы поцеловать меня.

Небо и земля. Его губы, но совершенно иная энергетика. Все то же прикосновение, но какая разительная перемена. Мягкость… Шелковистая нежность. Уверенность, от которой хочется растаять. Собственно, я и таяла.

Руки Виктора скользнули на мою талию, и было невозможно ощутить его мощь. Осторожные, но твердые объятия. Мужчина умеет заставить трепетать.

Его губы двигались медленно, без суеты, без спешки. Словно он подготавливал меня к каждому следующему движению. Позволял сердцу набрать скорость биения, чтобы кровь успевала поступать к онемевшим пальцам. Яростная пульсация в висках заглушала все остальные звуки.

Кроме одного.

Как мужская щетина царапает мою кожу.

Виктор целовал. Целовал, целовал, целовал! Словно танцевал со мной. Сильнее, слабее, ближе и дальше. Кружил в сладком вальсе, туманил усталое сознание, разжигал желание.

Опускаю веки и вижу красную комнату, шелковые простыни и себя — связанную и доступную. В объятиях сильного, страстного мужчины, который…

Боже, что он творит?

Что я творю?

Виктор аккуратно надавил на подбородок, и я не думала сопротивляться. Углубить поцелуй? Почувствовать его язык на своем языке? Попробовать босса на вкус?

Виктор толкнул дверь, не разрывая поцелуй, мы зашли в мою комнату. Тусклый свет, головокружительное приключение. Мужчина гладил меня через одежду — его ладони скользили по моей спине, рукам, шее. Виктор крал мое дыхание и возвращал свое. Запредельный жар, незабываемый вкус. Вкус страсти. Вкус желания.

Я неуверенно отвечала на поцелуй. Не боялась, что испорчу, но не знала, выдержу ли наплыв эмоций, если в нашем танце начнут участвовать двое. Скользнула языком по языку Виктора. Робко, наверное неуклюже.

И у мужчины словно что-то сорвалось. Он подхватил меня за талию и прижал к стене своим телом. Тяжесть, которая выбивает весь воздух из легких. Которая уничтожает всякую скромность, всякие сомнения.

— Оля… — выдохнул Виктор, на секунду отстраняясь. Его дыхание сбилось, волосы взъерошены, взгляд горит. — Мне остановиться?

Покачала головой.

Только не это.

Только не сейчас.

Новый поцелуй был иным. На этот раз мужчина впился в мои губы, почти причиняя боль своими резкими движениями. Будто до этой секунды пытался сдерживаться, но теперь его руки развязаны.

Пусть.

Я хочу этого.

Хочу узнать, как это.

Хочу почувствовать себя желанной. Или… плевать! Просто хочу и дальше испытывать то, что испытываю сейчас. Головокружение страстного танца. Жадные поцелуи, которые так спускались с моего лица на шею. Всегда хотела узнать, какого это — когда на коже остаются засосы. Хочу узнать, можно ли кончить, когда тебя так целуют.

Виктор…

Сильные руки вжимали мои плечи в стену, в низ живота упирался твердый член, скованный в деловых брюках.

Боже, он меня хочет?

Эта мысль возбуждала похлеще, чем поцелуи. У меня будто что-то перещелкнуло в голове. Запустила пальцы в густые волосы своего босса. Мне нравится, как локоны скользят между пальцев. И эта грубая мужская щетина…

Виктор отстранился и посмотрел в мои глаза.

Мы молчали. Не знаю, как у Громова, а я точно не знала, что сказать. И Виктор, видимо, тоже.

— Еще немного? — предложил он голосом, полным надежды.

— Конечно!

Как подростки, честное слово.

Вновь предались ласкам. Вроде невинным, но на деле — таким порочным. Руки Виктора опустились на мои бедра, и уже не просто сжимали или гладили. Мужчина заставил обхватить себя ногами, и теперь поддерживал, чтобы я не упала.

И я знала, что он не уронит. Не отпустит.

Его бедра врезались в меня, низ живота изнывал от желания. Это не пружина, про которую так любят говорить. Это тетива лука, которую натягивают и натягивают. До глухого треска, до надрыва, до дрожи. До судорог. До необходимости сорвать с Виктора пиджак, забраться под его белоснежную рубашку и…. Пусть дерзко, но оставить на его коже следы своих ногтей.

Зарделась от мысли. Или от возбуждения. Или… я не знаю.

Виктор подхватил меня крепче, и направился к кровати. Сколько сил в его ногах — я не знаю, но он неспешно присел на край кровати, позволяя мне оказаться сверху.

И целовал, целовал…

Направлял мои бедра, так что через одежду его член упирался мой клитор. И я до изнеможения двигалась, ведомая своим партнером. Мужчина кусал мою кожу, не причиняя боли, ласкал грудь, так и не сняв с меня кофту.

— Тормозим? — с трудом отрываясь от очередного поцелуя, предложил Громов.

Тяжело дыша, я кивнула. Несколько секунд… или вечность, мы сидели, упершись лбами. Пока я не нашла в себе силы перебраться на матрас.

— И что это было?

Вечность. Мне потребовалась целая вечность, чтобы выдавить из себя этот вопрос.

Мы с Виктором сидели на кровати, почти касаясь друг друга плечами. Трезвость мышления возвращалась, ощущение катастрофы обступало со всех сторон.

— Понятия не имею, — Виктор откинулся назад и начал массировать виски. — Надеюсь, вы не решите вновь, что все это — часть коварного плана?

— Нет, не решу, — отвернулась. — Считайте, что у меня ноль иллюзий по этому поводу.

Будто возможно всерьез поверить, что Виктор специально выцепил из Москвы именно меня, исполнял все мои желания и все только для того, чтобы затащить в постель. И раньше идея была бредовой, но теперь…

— Не берите в голову.

— А если я хочу? — Виктор подтянулся на кровати и, к моему удивлению, никуда не собирался уходить. Подложил под спину подушки, включил бра. — Оль… я понимаю, что я не совсем тот человек, который должен лезть в душу. Но, может, вы хотите поговорить.

Хмыкнула. И развернулась лицом к мужчине, забралась на свою кровать с ногами.

— Учитывая, что это вы пришли, сдается мне, что именно вам хочется поговорить по душам.

— Не исключено, — мужчина посмотрел на меня, на этот раз вполне знакомым взглядом — спокойным, отстраненным. Пламя, что бушевало в нем куда-то испарилось, он не хуже меня был готов мыслить трезво. хоть и не понятно в каком русле.

— Будем говорить о том, что только произошло? — поинтересовалась у босса.

Что он скажет? Мы теперь будем каждую ночь целоваться, или так… разовая акция? И потом, только целоваться? Вроде не подростки уже. Мне через неделю — тридцать, Виктору и того больше. Вроде не тот возраст, чтобы обходиться только поцелуями…

Боже, о чем я думаю?

Мы только на днях договорились, что держимся друг от друга на расстоянии, остаемся профессионалами.

Да мы несколько минут назад сошлись на том, что работа важнее!

— Я не мастак вести подобные беседы, — признался Громов. — Да и… Боюсь, что не смогу толком объяснить, что это было.

Снова хмыкнула.

— Находите это смешным?

— Немного. Только что поняла, что вы — человек.

— А кем был до этого?

— Начальником, конечно, — улыбнулась, испытывая облегчение от того, что могу немного подтрунить над Громовым.

— Иди сюда, — неожиданно позвал Виктор, раскрывая объятия.

Взвесив все за и против, послушно подобралась ближе, устроила голову на груди мужчины. Обняв меня руками, Виктор поцеловал меня в макушку.

Так уютно и тепло. Так и хочется закрыть глаза, окунуться в негу и спокойствие, что дарили эти сильные руки.

— Всем бывает одиноко, — прошептал он. — Ни вы, ни тем более я, не исключение, — мужчина был рядом, но все равно дистанцировался, вернувшись к почтенному обращению. — А одиночество штука коварная. Спасибо, что сегодня… не прогнали….

— А могла?

— И сейчас можете. Мы ни о чем не договаривались.

— А хотелось бы? — неожиданно спросила я.

Сердце вновь забилось быстро-быстро. И Виктор не этого не заметить — одна его рука нежно поглаживала мою шею, Наверняка мужчина почувствовал, как часто запульсировала венка.

— Оль, это… сложная тема. И лучше говорить о таком на холодную голову.

— Ага, — все-таки закрыла глаза, повернулась набок и обняла Виктора. Не помню, когда последний раз мне было так уютно. — На холодную голову мы уже обещали, что «ни-ни».

— Не без этого, конечно, — меня еще раз поцеловали в макушку. — Надо поспать. Утром все решим.