Глава 24

— Гриша, я устала с тобой спорить! — голос уже осип от телефонных разговоров. — Ты понимаешь, что тебя просто посадят?! Ты ограбил квартиру!

— Ты же не такая сука, чтобы идти с заявлением в полицию?

Виктор сжал мою ладонь. Видимо, услышал, что мне отвечает бывший по телефону.

Забавная у Григория позиция. Значит, чуть что — я конченая сука. А как в полицию — то не настолько я плоха, чтобы заниматься подобным.

— Это будет первое место, куда я направлюсь, — пообещала бывшему. — Кстати, я уже в такси. Наверняка наш участковый уже соскучился по твоей фамилии…

Нет, конечно, на преступника Гриша плохо тянул. Просто характер у него склочный. Даже не представляю, как у меня глаза так долго открываться не желали? То соседке нахамит на ровном месте, то кирпичи на парковке машинам подкладывал, когда место занимали. Любая мелочь — повод начать скандал. Как следствие — ссоры с соседями, переросшие в острое желание последних писать жалобы участковому по любой надуманной мелочи. Шумно, грязно, мокро, жарко — все, что только подходило, лишь бы товарища полицейского заставить прийти и пожурить бывшего.

Но кража…

— Я забрал свою половину, — заявил Гриша самодовольно. — Ты же отказалась нормально разводиться? По закону, как полагается. Сама устроилась, кинув меня. А мне что? Руками стирать?

Бросила трубку. А выдохнув, набрала в грудь побольше воздуха и снова позвонила бывшему.

Слово-то какое мерзкое.

— У тебя есть сорок минут. Вызывай машину — как хочешь. И чтобы через сорок минут ты вернул все, что забрал из квартиры. Честное слово, у меня сохранен каждый чек. Ты хоть интернет открой, Уголовный кодекс почитай. Это же реальный срок…

Боже, кого я уговариваю?

— Я не сторонник лезть в чужие разборки, — произнес Виктор тактично, как только я вновь оборвала звонок. — Но ты понимаешь, что если вопрос в технике — нам проще доехать до любого бытового. Я оплачу…

— Проще, конечно, — растерла виски. — Но… Ты не знаешь Гришу. Он… Спустить сейчас с рук, и он еще что-то выкинет. И будет дергать и дергать. Не технику — так мебель. Не мебель — так опять пытаться забрать квартиру. Не это — так просто деньги, потому что несправедливо, что его бывшая жена-сука устроилась в жизни, а он несчастный, остался у разбитого корыта.

— И ты правда веришь, что получится сейчас осадить твоего бывшего? — чуть менее аккуратно поинтересовался Виктор.

Но он был прав. Гриша никогда не отстанет.

— И что мне делать?

— Уверена, что хочешь услышать ответ?

— Я же спрашиваю, — пожала плечами.

— Продай квартиру. С мебелью, со всем, что там есть. Поменяй номер. Страну, насколько мне известно, ты уже сменила. Пока есть квартира — это всегда будет камнем преткновения.

— У меня же ипотека, — возразила я. — Квартира в залоге у банка.

— Я могу помочь. Хочешь — просто по документам. Хочешь — закроем кредит, продашь квартиру сама. Хочешь сдавать — можно будет взять другую.

Вот теперь мне неловко.

— Мне казалось, что мы договорились. Никаких щедрых жестов и… Это немножко слишком, — скривилась, не представляя как… как?! Я бы с удовольствием согласилась на это предложение, но … нет. Так нельзя.

— А мне казалось, что мы подумываем о новых договоренностях.

— Не думаю, что они должны включать в себя закрытие чужих кредитов. Я же не смогу подарить тебе ничего столь же ценного?

— Откуда ты знаешь? — лукаво подмигнул Виктор.

— Приехали, — кивнула в сторону высокого желтого здания.

— Быстро мы.

— Надеюсь. Если все получится, то успеем на обратный рейс, — посмотрела на часы. Дорога от аэропорта пролетела незаметно. Вроде одна короткая беседа с Виктором, какие-то бесконечно нужные и однообразные созвоны то с Гришей, то с Оксаной Николаевной.

Я протянула водителю купюру, вперед Виктора. Мой мужчина встретил это тихим ворчанием. Вот же… упрямец.

Но ничего, еще привыкнет, если действительно хочет большего. Я упрямица не хуже некоторых.

— Оксана Николаевна сказала, что они с мужем сегодня переночуют у сестры. И если технику сегодня вернут и я поменяю замки — то они не станут съезжать. Слесарь приедет, — еще раз взглянула на часы. — Через полчаса. Как закончим с замками…

Можно будет понять — идти мне с заявлением в полицию. Или же «расстанемся мирно».

Боже, как же я все это ненавижу.

— Посидим где-нибудь? — предложил Громов, оглядывая наш зеленый дворик. Не потому, что в Москве резко наступила весна и деревья распустили сочные листья. Нет. Просто коммунальщики питали какую-то странную любовь к зеленой краске, так что в нее выкрашивали все — бордюры, заборчики, всю детскую площадку, лавочки, крыши подъездных козырьков. И даже разметку для парковки. Хотя почти уверена, что это нарушение каких-нибудь транспортных законов.

— Давай поднимемся? Мне кажется, у меня сейчас просто кусок в горло не полезет.

— Тебе после таких отгулов точно потребуется отпуск, — проворчал Громов. И когда это он успел из властного доминанта превратиться в заботливую наседку?

— Виктор Олегович. Верните меня домой, оставьте с собой наедине на пару дней. И я буду счастливой и по-своему отдохнувшей.

— Ты просто прелесть, — захохотал Виктор.

Я открыла дверь домофона, мы вдвоем воспользовались лифтом. Не пешком же подниматься до квартиры.

— Как думаешь, насколько этично заняться сексом в квартире, которую ты сдаешь?

— Виктор Олегович! — шутливо стукнула мужчину ладонью по груди. — Да вы… вы….

— Я, я, — кивнул мужчина и так же игриво шлепнул меня по попе. — А вообще, не я, а ты. До встречи с тобой я был вполне себе приличным, тихим, мирным…

— Рассказывайте, — замок в двери легко поддался, я открыла ее и мы с Витей зашли внутрь. — Что за запах?

Принюхалась, заходя глубже в квартиру. Виктор последовал за мной, тоже вдыхая странный аромат. Что-то сладковатое, но при этом дико химическое. Сначала подумала бензин, или керосин — мало ли, хозяйка какое пятно выводила?

Только это было не то. Что-то въедливое, от чего голова кружилась.

— Оля…, - позвал меня Виктор настороженно.

Случайно прикоснулась к столешнице и ладонью почувствовала какую-то жидкость.

— Вить, — понюхала ладонь, и только после этого заметила.

Пятна на стенах, разлитая жидкость по полу, по мебели…

— Уходим, — испуг отчетливо читался в глазах Громова. Он протянул мне руку, даже шага не сделав в сторону распахнутой двери, пока я не подошла.

Только поздно.

Не знаю, кто из нас первым заметил мелькнувшую на лестничной площадке фигуру и влетающую в квартиру бутылку с подожженной тряпкой, торчащей из горлышка. Виктор тут же отдернул меня вправо, чтобы меня не залило жидкостью, что расплещется в тот момент, когда стекло разобьется.

Без единого слова мы оба бросились к двери, ведущей из квартиры — но тщетно. Она просто захлопнулась перед нашими носами. А с той стороны уже проворачивался ключ в замочной скважине.

— Попалась, шлюха! — голос Гриши звучал на грани безумия. — А я так и знал, что ты нашла себе какого-то ебыря!

Виктор продолжал пытаться выломать ручку или выбить нам путь на свободу.

Я колотила в металл, с ужасом оглядываясь на квартиру, по которой огонь распространился в считанные секунды. Каждая едкая капля вспыхнула мгновенно, как только появился источник пламени. Желтое, оранжевое с голубыми всполохами там, где только загоралась горючая пропитка. Квартира наполнялась темным и сизым дымом, а жар можно было почувствовать уже сейчас. Он обжигал легкие, от него глаза переставали слезиться и будто высыхали.

— Гриша! Гриша, открой!! — закричала, продолжив стучать в дверь еще громче.

— Телефон, — скомандовал Виктор, прижимая локоть к лицу. — Он не откроет.

Мужчина опустился на колени и потянул меня за руку, чтобы я тоже села. Около пола стало дышать проще — не так дымно и жарко.

— Диспетчер сто шестнадцать, юго-западный, что у вас случилось?

— Пожар, — закашлялась. — Четвертая апрельская, шестнадцать, второй подъезд.

— Судиться она со мной хочет, — голос Гриши звучал совершенно тихо, по сравнению с треском пламени вокруг. — Сдохнешь, и тогда посмотрим, кто за что платил и кто что кому должен!

— Старайся дышать ровно, — Виктор присмотрелся в поисках чего-то. — Не слушай. И не смотри. Смотри на меня, Оль.

— В ванную? — предположила я. Там есть вода, там…

— Нет, — мужчина приподнял меня за талию, и сам направился в сторону спальни. — Нужно окно.

Громов толкнул дверь в спальню плечом и мы буквально провалились в открывшийся проход. Из комнаты рванул поток чистого воздуха, из-за чего пламя за спиной только сильнее взмыло воздух.

— Закрывай, — прохрипела я, подтягиваясь на локтях. Справиться с кашлем не удавалось. Сколько бы я на вдыхала — мне не хватало кислорода.

А Виктор крепче меня. Или старался, чтобы я брала с него пример. Захлопнул дверь, сдернул с кровати одеяло и забил им щель между полом и дверным полотном. Так дым стал проникать в спальню медленнее. Только такой преграды хватит ненадолго. Дверь-то деревянная. Да и какое там дерево — скорее прессованная туалетная бумага. Купила самую дешевую, которую нашла. Удивительно, что Виктор не проломил дверь своим плечом.

— Как ты? — мужчина помог встать и потащил меня к окну.

— Дышать… — постучала себя по груди. Каждый вдох давался с тяжелым сипом. А головокружение вообще не проходило.

Громов распахнул окно и подпустил меня ближе к подоконнику.

— Все будет хорошо, — пообещал он, прижимая к себе максимально сильно.

Я знаю. Не верю, но если Виктор обещает…

Мы загнаны в угол. За дверью — полыхает пламя. И пожарные не попадут в квартиру — раз уж мы не смогли отпереть дверь изнутри, вряд ли Гриша стоит с той стороны, чтобы передать спасателям ключи.

Я дрожала всем телом и чувствовала, как Виктор дрожит вместе со мной. Подбадривает, что-то шепчет.

— Смотри, машины подъехали, — с надеждой произнес он. За спиной раздался треск сдающегося дерева. Интуитивно повернула голову, но Виктор тут же поймал и заставил вернуться к окну.

— Не смотри, маленькая, — шептал он. Наверное, не хотел, чтобы я боялась. Чтобы я не видела, как языки пламени лезут из каждой щелочки, как густо дымится одеяло на полу.

— Все будет хорошо, — повторял Виктор, заслоняя меня от всего остального. Будто его спина защитит нас от огня.

— Вить, я люблю тебя.

— Скажешь это, когда выберемся, — растирая мои плечи, велел мужчина строго. — Смотри… Нам уже поднимают лестницу.

— Я не смогу, — кажется, это истерика. Во всяком случае, разум у меня точно больше не работал. Я жалась к Громову и мысленно подгоняла ребят в блеклой форме, лишь бы они успели нас достать.

— Куда денешься, — Виктор стиснул меня в объятиях. Его голос дрожал. — Это просто лестница. С перилами. Спустишься. Как с детской горки. Слышишь меня?

Нервно кивнула.

— Оль, — обратился Виктор ко мне совсем тихо. — Я тоже тебя люблю.

***

Говорят, что некоторые моменты жизни проходят как в тумане.

Так и есть.

Как спасатели залезли в квартиру, как зафиксировали лестницу. Как меня первой выпустили спускаться и как я каждую ступеньку оглядывалась, чтобы убедиться, что Виктор спускается следом.

Ничего не помню.

Просто размытое пятно в памяти, которое занимает то ли десять секунд, то ли пару лет моей жизни.

Очнулась… Не знаю. Опять же — может через час, может сразу, как только ноги коснулись земли. Скорая приехала быстро, нас с Громовым посадили в одну машину, так как Виктор всех, кто пытался сказать, что повезут нас в разные больницы, послал нахер.

Нам мерили давление. Мне, кажется, вкололи какое-то успокоительное, потому что уж слишком плавно и стремительно меня «отпускало». Колотун прошел незаметно, я чувствовала себя немного зефиркой.

Но хорошо.

Не страшно, во всяком случае. Больше не страшно.

Гришу поймали почти сразу. Пьяный, хотя это я могла и по голосу его понять. Говорят, что его сажали в машину, а он так и продолжал рассказывать, что мне все по заслугам досталось. Как я его кинула на бабки, как лишила квартиры. И как его из-за этого бросила подружка.

А "виновата" я.

Виктор обнимал меня, врач светил в глаза, проверял реакцию зрачков, говорил, что надо в больницу. А я смотрела вверх, на здание, в котором полыхала моя квартира.

Плакала моя ипотека.

— Не переживай, — вновь угадав мои мысли, прохрипел Виктор. — Наверняка страховка покроет убытки.

Ну, разве что кто-то добрый и влиятельный поможет мне в этом.

— В любом случае… я рад, что уже почти все позади, — мужчина откупорил бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков.

— Почти всё?

Нет, если будет еще что-то — то я пас. С меня и этих приключений хватило.

— Огонь прошли, — Громов кивнул в сторону догорающей квартиры. — Воду… — мужчина чуть сбрызнул меня из бутылки. Затем себя под мои громкие возмущения. — Считай тоже.

— Остались медные трубы? — посмотрела на Громова. Смеяться расхотелось. Потому что появилось ощущение, что он готов втянуть меня в новую авантюру.

А я, кажется, готова согласиться.

— Ну так как? Ты со мной? — Виктор заманчиво улыбнулся и протянул руку.

Вложила свою ладонь в его.

— Только без экстрима, — попросила я. Видать, хорошее мне успокоительное вкололи, раз я такая позитивная.

— Поддерживаю. Кстати, ты помнишь, что обещала что-то сказать, когда мы выберемся?

— Понятия не имею, о чем ты, — улыбнулась и положила голову на колени Громова. — Можно я сегодня не буду готовить?

— О… Кажется, кому-то уже совсем хорошо, — произнес мужчина с улыбкой. — Можно мне того же?

Он поднял руку и продемонстрировал врачу трясущиеся пальцы.

— Оль. Тебе можно что угодно. хоть завтра тоже не готовь, — Виктор наклонился и поцеловал мои губы.

— Люблю тебя, — прошептала тихо. Не потому, что обещала. А потому что точно знаю, что это правда.