Глава 11

Колченогий Ваалто не соврал: страхобабы действительно подняли вой. И такой, что, должно быть, в самой Пустоши услыхали.

− Мэйнайонен! − причитали они, заламывая руки. − Не покидай нас, Превосходный муж!

− Мы будем любить тебя! Холить и лелеять!

− Поить тюленьим молоком и сладким мёдом!

− Кормить икрой белорыбицы!

− Не уезжай! Останься! Мы родим тебе чистых детей! Смелых сыновей и ласковых дочек!

Горыня сидел в седле, понурившись. Щёки его пылали ярче зарева. На скулах ходили желваки.

− Ты − наш господин! Наш возлюбленный! − рыдали уродицы.

− Не передумаешь? − вопросил Яр, изобразив самую серьёзную мину из всех возможных.

Горыня обжёг его взглядом и тронул коня − толстоногого мохнатого мерина в крупных яблоках, которого община любезно предоставила обожаемому Мэйнайонену.

Ледорезу тоже достался выезд − полудохлая беззубая кляча цвета пыли. Многого от кобылы Яр не ждал: довезёт до гряды и не сдохнет − уже хорошо. Эх, жаль Каурая сгинула. Преотличная была зверюга.

Сопровождать их вызвалась разноглазая Виива. Малявка гордо восседала на крепко сбитом пони, льняная грива которого доходила почти до самых бабков. Ваалто поручил ей вернуть одолженных лошадей обратно, и девчонка раздувалась от важности.

− Держитесь меня, − сказала она, сворачивая к подёрнутой инеем стежке. − Я − дочь повитухи, а потому все тропинки тута знаю. Коли отстанете − заплутаете! А плутать тута опасно − ведмеди белые кругом, нануки да ирбисы, зазеваешься так и сцапают! А однажды я росомаху видела. Видел ты росомаху, чистый муж? Зубищи во-о-от такие и когтищи вострые!

Продолжая трещать, Виива пустила длинногривого конька вперёд. Яромир и Горыня чутка поотстали. Они ехали молча, и это вполне устраивало, но, как только девчонка удалилась настолько, что не могла их слышать, Пятый заговорил.

− У тебя… − начал он и осёкся. Кашлянул и зарделся, опустив очи долу. − У тебя были… ну… женщины?

Бредущий рядом Марий хохотнул и покачал головой, а Яромир многозначительно глянул на парня. Слова не потребовались − Горыня понимающе кивнул.

− А они… − продолжил он, сдерживая мерина, чтобы тот шагал с серой клячей нога в ногу, − …все были красивыми?

− Нет.

Пятый сморщил лоб, видимо, переваривая сказанное, и снова полез с вопросами.

− А случалось… ну… жалеть о том, что сделал?

Яр на мгновение задумался. В памяти всплыл первый опыт. Тот самый, в "Игривой кисоньке", когда нажрался вусмерть и уснул в разгаре действа. Жалел ли он? Вряд ли. Он был молод и пьян, а молодые и пьяные ни о чём не жалеют.

Интересно, терзался бы Горыня, если б его силой залюбили красавицы?

− Ободри мальчонку, − Полумесяц посмотрел на Пятого с искренним участием. − Парень весь извёлся. Жалко его.

Яромир тяжело вздохнул. Только этого не хватало! Не умел он ободрять. И успокаивать тоже.

− Всегда полезно научиться новому, − с важным видом изрёк покойник. − Ты же освоил салфетку. И с этим справишься.

Ледорез глухо рыкнул, а Марий лучезарно улыбнулся. Вот стервец!

Ладно. Ободрять так ободрять.

− Хорош ныть, − бросил он Горыне. − Ты − наймит, а не девица. Жалей, не жалей − ничего не изменишь. Так что завязывай страдать и думай о пользе, какую извлёк.

− О пользе? − брови Пятого поползли вверх. − О какой пользе?! Они же меня…

− Во-первых, не они тебя, а ты их, − перебил Яр. − А во-вторых… − он криво улыбнулся. − У тебя ещё будут бабы. И когда дойдёт до дела, ты наверняка будешь знать, что к чему. Любую довольной оставишь.

Горыня растерянно хлопнул ресницами. Ледорез не стал дожидаться, пока до него дойдёт и, лупанув клячу пятками, устремился за Виивой.

− Вот гряда, − озвучила малявка очевидное да ещё шестипалой рукой указала. − Там перевал. Довела я вас, добры молодцы. А теперь прощевайте. Токма лошадей сперва возверните. Лошади для общины − первое дело. Ваалто неспроста их мне поручил. Потому как я − дочь повитухи. Умею многое и знаю. Со мной не пропадёшь. Повезло тебе, что я тебя выбрала, чистый муж. Удда-поросячий-нос и похлёбки не сварит, а Каанда-кривоножка трусиха, каких поискать. А ведь я ещё и рыбачить умею! Любишь ты рыбу, чистый муж? Все любят рыбу. И икру. Вот, возьми покамест заветную мою икринку. На память обо мне и в знак, что я тебя выбрала.

Она стащила с шеи нитку, на которой болталась крупная янтарная бусина − жёлтая в бурых прожилках. Протянула.

− Держи! Красивая, правда?

− Оставь себе. − Яромир спрыгнул с клячи и сунул поводья девчонке. − Мне без надобности.

Марий глянул так, что под лопаткой кольнуло. Яр беззвучно выругался.

− Ладно, давай сюда.

− В волосы вплетёшь? − вопросила малявка.

Ледорез попытался испепелить её взглядом. Не вышло. Пигалица даже не опечалилась.

− Ну, раз не хочешь, не вплетай, − сказала, как ни в чём не бывало. − Может, такое у вас не в обычае. Но сохрани: пусть все знают − ты мой!

Яромир шумно выдохнул и сунул подарок в карман.

− А теперь целуй меня! − Виива шагнула к нему, привстала на цыпочки и вскинула мордашку, смешно выпячивая губы.

Полумесяц закатился до слёз, а Горыня смиренно наблюдал за происходящим, поглаживая яблочного мерина по крепкой шее.

Погань… Да ну их к лешему!

Ледорез склонился и чмокнул пигалицу в лоб. Она тут же сердито нахмурилась.

− Эй! А в губы?

− В губы только после свадьбы. − Он махнул Горыне. − Пошли. Пора.

Пятый покорно двинул к сокрытой за поросшими мхом валунами горной тропе. Яр вознамерился последовать за ним, но задержался: Виива смотрела на него во все глаза.

− Я ждать тебя буду, − заявила твёрдо. − Когда придут красные луны, ты станешь моим мужем.

Яромир нахмурился. Да уж…

Он переглянулся с Полумесяцем и, уловив в чёрных глазах отражение собственной тревоги, спросил:

− А ежели другого встретишь?

− Ну, сталбыть, он станет ещё одним, − пожала плечами малявка. − Чем больше чистых мужей − тем лучше.

Марий облегченно выдохнул и хмыкнул:

− Что верно, то верно!

Ледорез кивнул. Хорошо, если так. Хоть страдать попусту не будет.

− Прощай, − сказал он.

− Береги себя, чистый муж! − улыбнулась неунывающая дочь повитухи. − Возвращайся ко мне, когда вырасту!

Яр вздохнул, отсалютовал и зашагал вперёд. В горы. Туда, где за густой порослью морозника чернел зёв пещеры.

Чирк-чирк-чирк − кресалом о кремень.

Горыня запалил факел, и рыжее пламя брызнуло во тьму, освещая свинцово-серые каменные своды.

Тяжёлый влажный воздух казался липким, а во мраке то и дело мерещились чудовища. Жуткое место. Муторное. Особенно, когда рядом нет Владивоя. Ловец знал каждый поворот, как свои пять пальцев, а они кружили битый час, чтобы найти выход на нижний уровень.

− Сюда? − спросил Пятый, всматриваясь в кромешную мглу. Эхо услужливо повторило его вопрос.

Сюда-сюда-сюда…

− Дай-ка. − Ледорез выхватил у парня факел и приблизил к стене. Знаки. Куда девались чёртовы знаки, о которых говорил Ловец? Последний, похожий на руну иволги, они заприметили в переходе между скальными коридорами.

− Наверное, там и свернули не туда, − озвучил Марий невысказанную мысль, и Яромир ругнулся, смачно харкнув под ноги.

Грёбаные пещеры! Лучше бы в обход пошли, через Хрустальную косу − дольше раза в три и потонуть можно, зато без всяких лабиринтов.

− Вернёмся, − скомандовал Яр.

Он развернулся и двинулся к узкой прогалине, через которую они попали в этот зал. Горыня послушно поплёлся следом. Идти пришлось недолго − шагов через двести они упёрлись в тупик. Яр приподнял факел выше… и длинно выматерился.

Вместо одной щели в полукруглой стене обнаружилось целых четыре!

Погань!

− Какая наша? − прошептал Горыня, усугубляя ситуацию.

Захотелось врезать ему подзатыльник − чисто для ясности, − но Яр сдержался. Только зубами скрипнул.

− Ищи знаки, − бросил коротко и сам принялся шарить глазами по стенам.

− Яр… − голос Мария звучал тише шороха. − Ничего нет. Ни единого символа…

"Вижу", − мысленно ответил Ледорез. Вот же…

Ни одного указания. Ни малейшего намёка.

Куда идти? Какой из коридоров выведёт на поверхность? Неизвестно…

"Коль в пещерах заплутаешь, уже не выберешься", − всплыли в памяти слова Владивоя.

Твою ж ковригу…

Яромир переводил тяжёлый взгляд с одной прогалины на другую.

Какая? Какая из четырёх? Которая?

Чёрт…

Раздумья прервал Горыня.

− Может, разделимся? − предложил он.

Яр посмотрел на него так, что парень вздрогнул.

− И думать забудь, − сказал строго. − Проверим каждую поочерёдно. Вместе. Держись строго за мной, не отставай и никуда не сворачивай. Усёк?

− Усёк, − безропотно отозвался Пятый. − С какой начнём?

− С первой. − Ледорез выхватил кинжал, и гномья сталь оставила на камне борозду.

С каждой пройденной саженью лаз становился уже, а каменный потолок опускался всё ниже. Идти приходилось на полусогнутых, а иной раз даже вприсядку. Дважды они возвращались туда, откуда пришли, и Яр вырезал на граните новые зарубки. Один раз Горыня подпалил ему волосы факелом…

На ум приходили самые ядрёные, замысловатые и хитросплетённые ругательства, которые Яромир втихую цедил сквозь зубы. Хуже всего, что они не могли отыскать даже дорогу обратно.

− Как думаешь, хороши на вкус нетопыри? Наверное, их можно сушить. Или жарить, − мечтательно рассуждал Марий. − Я бы с удовольствием похрустел крылышком. А ты?

Ледорез зыркал на товарища и хмурился: нетопырей они не видели уже очень давно. А значит − спустились туда, где даже летучие мыши не обитают.

Погань…

Очередной тоннель оказался таким тесным, что Яр чуть не застрял. Он уже хотел повернуть назад, как Горыня вскликнул, точно оглашенный:

− Ледорез! Сюда! Скорее!

Яромир поднатужился, протиснулся и… громко в голос выматерился. Других слов просто не нашлось.

Гигантская − без конца и края − пещера освещалась здоровенными, размером с бочку, мерцающими грибами. Стены покрывал цветущий плющ − огромные розоватые бутоны источали сладкий аромат. Гирлянды цветов спускались с усыпанных сияющими кристаллами сводов и касались хрустально-чистой воды подземного озера.

− Твою мать… − закончил Ледорез длинную витиеватую фразу.

− Ну и ну! − Горыня загасил не нужный больше факел и раскинул руки. − Красота-то какая! Лепота! Никогда такого не видывал!

− И не увидишь, − буркнул Яр. − Уходим.

− Уходим? − Пятый надулся, точно ребёнок, которого силой поволокли с ярмарки. − То есть как, уходим?

− Ногами.

− Но… − парень захлопал ресницами. − Зачем спешить? Давай останемся. Заночуем: наверное, ночь сейчас − мы так долго по пещерам плутали. Почитай, весь день. Вымотались. Оголодали. А тут сухо, тепло, уютно, и… Ну, пожалуйста! Смотри, там рыбки в озере!

Яромир закатил глаза. Ну что за дитё! Рыбки ему понадобились. В озере.

− Даю полсвечи оправиться и перекусить, − сказал сухо, и Горыня просиял. Сразу к озеру кинулся. К рыбкам, видать.

Ледорез расположился на берегу. Уселся и нахмурился. Что это за место? Знал ли о нём Владивой? И, самое главное, можно ли отсюда выбраться?

Грёбаные пещеры…

Яр отхлебнул воды из фляги и растянулся на спине, заложив руки под голову. Усталость давила могильной плитой − спать хотелось неимоверно. И ещё запах этот от цветов… Он закрыл глаза. Всего на мгновение. Короткое-короткое. А когда открыл, было темно. Слишком темно даже для поземного мира.

− Ледорез! − Горыня судорожно тряс его за плечо. − Ледорез! Проснись! Проснись же! Ну!

− Чего всполошился? − Яромир принял вертикальное положение и сморщился: сломанные рёбра напомнили о себе очень некстати.

− Скала! − что-то в голосе молодого наёмника заставило нехило напрячься. − Она на нас смотрит!