Глава 12

Байки про великанов известны с детства каждому. Всяк знает, тысячи зим назад Небо, узрев грехи людские, расплакалось каменными слезами. Огненные булыжники пробили земную твердь и обернулись великанами − кошмарными чародеями-людоедами, великим древним злом, с которым не смогли совладать даже Последние. Яр слыхал об этом сотни раз, но никогда не думал… никогда не думал, что…

− Это что… глаза? − хрипло вопросил Марий. Полумесяц почти растворился в кромешной мгле, но его голос отчётливо звучал над самым ухом.

Ледорез сощурился. Если можно назвать глазами две гигантские прорехи в гранитном монолите, то да − глаза.

Блёклое зеленоватое свечение, исходившее от них, напоминало мерцание болотных огней, а зрачков не наблюдалось вовсе: кошмарные очи были пусты и казались мёртвыми. Но Яромир знал, что это не так.

Рука потянулась к ножнам.

− Эта тварь… − Горыня тоже схватился за меч. − Она следит за нами.

− Вижу. − Яр отступил на шаг, принимая стойку. Только вот… кого атаковать? Недвижные зенки? Скалу? Зелёные блики на ней?

Ответ не заставил себя ждать. Пещера затряслась, загудела, сверху посыпались слюдовые сосули. В скале разверзлась гигантская чёрная пасть с редкими кривыми каменными зубьями. Глаза-щели расширились и полыхнули чародейским огнём. Обозначились острые скулы, широкие ноздри и грозно нахмуренные брови.

Вийпун… Неужели это Вийпун из сказок Виивы? Не может такого быть! Великаны давным-давно вымерли.

− Ага! − усмехнулся Полумесяц. − Так же, как трепястоки и баюны!

Проклятье…

Вросший в монолитную глыбу монстр взревел, изрыгая смрадный дух, а земля ощетинилась гранитными пиками. Здоровенные, острые и смертельно опасные, они вздымались тут и там, норовя прошить насквозь.

− Осторожнее!

Яромир резко дёрнул Горыню на себя − парня чуть не продырявило, − а сам еле увернулся от исполинской каменной длани: чудище вознамерилось прихлопнуть его, как назойливую муху.

Гранитная десница впечаталась в скальную породу и замахнулась снова, а Яр отпрыгнул в сторону и рубанул, широко взмахнув клинком. Гномья сталь скрежетнула о камень, посыпались искры, но чудовищная ладонь осталась невредима. Мало того, к ней на подмогу с грохотом выпросталась из стены вторая рука. А за ней − третья…

Погань!

Горыня крошил вздыбленные шипы в капусту, но из земной тверди лезли новые − длинные и острые, как спицы.

− Твою ж ковригу! − прорычал Яр, еле увернувшись от удара гигантского каменного кулака. Ещё чуть, и его бы размазало по стене.

Ледорез метнулся вперёд, туда, где сверкали чародейским огнём глаза чудовища, но великан раззявил пасть шире и дыхнул так, что и Яр, и Горыня повалились с ног.

Вийпун взревел, пещера заходила ходуном, а камни посыпались градом.

− Яр! Беги! − проорал Марий, когда великан занёс исполинский кулак.

Ледорез ухватил растерявшегося Пятого и бросился к прогалине, но стена гранитных игл преградила путь: чёртовы шипы чуть не порвали брюхо. Яр ругнулся и дёрнул назад, к озеру, однако вода обернулась кипящей лавой.

− Сучий ты потрох! − выцедил Ледорез и, шагнув вперёд, коротко бросил Горыне: − Прикрой.

Удар, удар, удар, удар… Гномья сталь сверкала в полумраке, звенела и пела, высекая искры. Яромир орудовал мечом, не сбавляя скорости. В рёбрах кололо, в груди жгло, новые раны саднили, но было не до этого. Яр крутился, ныряя под каменные длани, и всаживал клинок в ожившую скальную породу. Но всё без толку: удалось срубить по пальцу на каждой руке. Не больше.

− Надо лишить его глаз! − крикнул Марий. − Не помрёт, так хоть ослепнет.

И то верно!

Ледорез дождался новой атаки, но уворачиваться от чудовищной пятерни не стал − запрыгнул на ребро гигантской ладони и побежал по руке, словно по карнизу.

− Давай! − подбадривал Полумесяц. − Ты сможешь!

Горыня не кричал ничего, но Яромир отчётливо слышал свист его меча и хруст каменных шипов под тяжёлыми ударами.

Молодец, Пятый.

Вийпун задёргался. Он норовил сбросить с себя неугомонную жертву, тряс руками, шарил ладонями, но Яр бежал к цели, ловко перепрыгивая с одной поросшей плющом длани на другую. Когда разъярённый великан впечатал в скалу все три кулака разом, Яромир прыгнул. С рычанием он занёс меч и, вложив в удар всю мощь и ярость, вонзил клинок в мутно-зелёную прореху.

Вой великана оглушил. Скала пошла трещинами. Выступ, за который Ледорез уцепился, рассыпался прахом, и Яр полетел вниз. Приземлился ловко, даже успел откатиться от очередного удара, но из пасти монстра вырвался ядрёный удушливый смрад, и Яромир зашёлся кашлем. Рёбра закололи так, что в глазах потемнело, и Яр упал на колени, схватившись за грудь.

Он не мог дышать. И это было страшно…

− Ледорез! − орал Горыня. Прорваться к нему парень не мог: шипы не давали.

− Яр!!! − Полумесяц бросился наперерез, намереваясь загородить собой, но каменная лапа прошла сквозь него.

Вийпун замахнулся. Яромир из последних сил стиснул рукоять меча. Гранитный кулак обрушился сверху, и…

…увяз в меховых объятиях.

Огромный, небывалых размеров медведь остановил удар. Глаза зверя пылали красным, белоснежная шерсть дыбилась, с острых клыков капала слюна. Взревев, гигантский медведь вырвал руку из скалы и тут же кинулся на вторую. Повис на пятерне всей тяжеленной тушей, лишая каменного монстра возможности атаковать.

Ледорез не стал терять времени. Вскочил и, сунув меч в ножны, а кинжал в зубы, начал карабкаться вверх по отвесной скале. Он слышал рёв и рычание. Вжимался в гранит, когда пещеру начинало трясти. Цеплялся за выступы и густую поросль плюща.

Вийпун заметил его, но было слишком поздно: гномья сталь вспорола глазницу, как портняжные ножницы ситец, и чародейский огонь вытек, обернувшись зелёной шипящей жижей. Великан вздрогнул, протяжно взвыл и осыпался каменным крошевом.

В этот раз Яромир упал не так удачно: крепко приложился башкой и отключился на пару мгновений. В себя пришёл под грудой щебня. Изломанный, но вполне себе живой, он выполз из-под завала, отдышался и увидел здоровенного медведя. Зверь лежал поодаль. Хрипел, глухо порыкивал и тяжело, с присвистом, втягивал в себя воздух. Белая шерсть покраснела от крови.

Плохо дело…

Но хуже всего, что к беззащитному животному, обнажив меч, подбирался Горыня…

Пятый занёс клинок… и сталь с лязгом налетела на сталь: Яр отвёл удар. Он успел. Не мог не успеть. Не имел права.

− Не смей, − прохрипел Яромир.

Горыня округлил глаза.

− Ты что? − выпалил он. − Ума решился? Погляди, это ж пещерный нанук! Людоед! Надо его добить, пока не оклемался. Иначе − сожрёт!

− Ничего она тебе не сделает, − Яр загородил зверя собой. − Убери меч и отойди. Быстро!

− Она… − Пятый озадаченно вскинул брови. − Но… как ты…

− Отойди, сказал! − рыкнул Яромир и прищурился. − Приблизишься на полшага − снесу башку. Усёк?

Парень испуганно кивнул, отправил меч в ножны и отступил, а Ледорез бросился к медведю. Точнее − к медведице. Упал на колени.

− Жива? − он приник к клыкастой морде, проверяя дыхание. − Я же просил не высовываться! Не смей умирать, слышишь?

Он выдернул из медвежьего брюха острый каменный шип и попытался зажать рану руками. Бесполезно. Горячая тёмная кровь сочилась сквозь пальцы, образовывая багряную лужу, которая становилась всё больше, и больше, и больше....

Погань!

− Живи, раздери тебя черти! − рявкнул Яр и выматерился, когда медведицу затрясло в предсмертных судорогах. Ледорез вцепился в окровавленную шкуру. Стиснул зубы.

Не смей умирать! Не смей!

− П-потому что погибнут все, с кем я делилась бессмертием? − голос, походивший на шелест листвы, прозвучал неожиданно, и Яромир вздрогнул. Мех под ладонью растаял, обнажая израненное женское тело. Хрупкое, нежное и бесконечно родное.

Снеженика была бледна, как мел. Серые глаза лихорадочно блестели. Миг, и по щекам и шее зазмеились трещины. Кожа, лопаясь, начала сползать с живота и бёдер. Грудь часто вздымалась, а дыхание сделалось хриплым, надсадным.

− Нет, − еле слышно ответил Яр, и сердце зашлось, как бешеное − не унять. Глупая… Неужели не понимает? Не видит? Не чувствует? Он взял её за руку. Стиснул истончившиеся пальцы. − Не поэтому. Зачем обернулась? Ты же…

− Только так смогу перенестись в Холмы, − перебила она и, слабо улыбнувшись, коснулась его щеки. − В других обличьях магия мне не подвластна.

− Тогда поторопись. − Яромир склонился к её лицу и коснулся бледных губ губами. − Бахамут позаботится о тебе. Он сможет. Я знаю.

Снеженика кивнула и растаяла, рассыпавшись на тысячи сверкающих сполохов, которые тут же угасли. Все. Кроме одного. Самый крупный искрящийся огонёк так и остался висеть в воздухе, переливаясь и мерцая.

Ледорез закрыл глаза, жадно втянул в себя воздух и шумно выдохнул. Он так и сидел на коленях в луже крови. Сидел и не спешил подниматься, тщась собрать в кучу мысли, чувства и остатки сил.

А ещё он забыл про Горыню. Напрочь. А зря…

− Это была… − прошептал парень, глядя на него во все глаза. − Это была она? Хозяйка? Так ведь?

Яромир слишком устал, чтобы кивнуть. Поэтому просто промолчал.

− Так это правда! − ошарашенно охнул Пятый. − То, что говорил Ловкач − всё правда! Он сказал, ты − предатель. А я не верил. Ни слову не верил! А теперь… Теперь сам вижу…

Яр поднял голову, и их взгляды встретились. Тёпло-карие телячьи глаза Горыни полыхали праведным гневом.

− Никакой ты не порученец! − выпалил он. − Не холоп, и не заложник! Ты… Ты её полюбовник! Вот ты кто!

Ледорез устало посмотрел на младшего.

− Нет.

− Нет?!

− Нет, − спокойно повторил Яромир и поднялся, хрустнув суставами. − Я не полюбовник. Я − муж. А она мне − жена.

− Жена? − воскликнул Горыня. − Хозяйка… Это чудовище… Монстр, насылающий нечистую силу на добрых людей… Твоя жена?

− Именно. − Ледорез потёр ушибленный локоть и одёрнул то, что осталось от верхней туники. − Так что завязывай, если не хочешь, чтобы я вспорол тебе брюхо и выпустил кишки.