Глава 7

Глава 7

А между тем наступила весна. Пока ещё только календарная, но всё же весна...

Теперь мы все с нетерпением ждали прихода настоящего тепла — радовались каким-то минус пяти как первым теплым денькам и ждали, когда, наконец-то, сойдет снег и в городе появится зелень.

Хотя заполярная зима прошла для меня на удивление быстро — возможно, потому, что многое для меня было впервые, многое было необычно: полярная ночь, северное сияние, лунные дни, встреча солнца, дикие морозы, наконец... Природа в Заполярье не баловала человека легким климатом — скорее, всё это было похоже на испытание, однако вместе с тем в этом краю присутствовала какая-то сильная энергетика, которая заряжала людей, делала их какими-то особенными.

Я это прочувствовала на себе.

Не знаю, каким образом, но в Москве у меня едва хватало сил на то, чтобы после работы сделать легкую уборку или какие-то другие домашние дела; здесь, в Мурманске, я то и дело где-то пропадала... Несмотря на морозы, мы мы с Марианной дома не сидели — постоянно выдумали для себя различный досуг.

Вот сегодня, кстати, подружка собралась отвести меня в какой-то личный заповедник крупного бизнесмена. Кажется, мы там уже один раз были: частная территория в этих местах охранялась двумя КПП с вооруженной охраной.

Правда, я, честно говоря, сомневалась, стоит ли нам выбираться в заповедник именно сегодня — несмотря на то, что сегодняшний день было принято официально считать первым днем весны и весенним равноденствием, повсюду в городе ещё было много снега, и не надо было быть большим специалистом, чтобы предположить — в лесополосе, за городом, ситуация будет только хуже.

Но Марианне хотелось.

Я махнула рукой, одела удобные теплые вещи — и отправилась с подругой в этот частный заповедник.

План был такой — мы должны были пройти по двенадцати километровому маршруту до берега небольшого озера, где имелась сторожка лесника, которую друзья Марианны приготовили для нашего ночлега.

Но, кажется, мы свернули куда-то не туда, или... Я не знаю, где точно мы заблудились, потому что у Марианны была только бумажная карта — а я в них мало что понимала. Тем временем уже начало смеркаться, и на небе показалась полная луна.

— Хорошо, хоть, полнолуние, — заметила я, улыбнувшись Марианне. Мне хотелось поддержать притихшую подружку. — Хотя бы сэкономим зарядку на телефонах.

Сотовые в этом месте не ловили, но мы использовали телефоны как фонарики.

— Ага, — кивнула Марианна. — Хорошо, что полнолуние.

Она вдруг показалась мне очень усталой. Нет, мы обе вымотались за сегодняшний день, но Марианна была по-другому усталой... как будто на ней лежал какой-то тяжелый, неподъемный груз. Усевшись прямо в снег, подружка вдруг тяжело вздохнула.

— Она сказала, что сегодня — последняя возможная дата. Она дала три даты, и две мы пропустили, потому что не были готовы... если не получится сейчас — не получится вообще.

— Что? — я покосилась на подругу. — Марианна, о чем ты?

— Стой здесь, Наташ, — попросила подружка. — Я сейчас отойду немного в сторону... в туалет — и вернусь к тебе.

Я кивнула, подумав про себя, что та тропинка, по которым мы бредем уже четыре часа, мало напоминает настоящую дорогу — не стыдно присесть и совсем рядом (благо, время клещей ещё не наступило), да и темнело уже.

Но я не стала говорить Марианне, как лучше сделать — в конце концов, это личное дело каждого когда и как ходить в туалет.

Только вот... прошло пять минут, десять, пятнадцать — а подружка так и не появилась.

В лесу всё больше темнело.

Луна, конечно, светила почти как фонарь, освещая всё вокруг, но спокойней мне от этого не становилось. Места здесь дикие — полны всякого зверья... я почему-то вспомнила про волков, которые мне снились — и поежилась.

А из темных кустов — в той стороне, куда отошла Марианна, раздалось осторожное движение — и всё тотчас стихло.

— Марианна? — позвала я испуганно. — Марианна, хватит шутить!

Ответом мне было молчание.

— Марианна? — крикнула я. — Пожалуйста, хватит!

Последнее слово я прокричала уже немного истерично.

Мне не было стыдно за свой страх в этот момент — мне было до ужаса страшно.

В конце концов, мы не в городском парке возле дома, мы где-то в далеко от цивилизации. Здесь, блин, даже телефоны не ловят!

— Марианна.... — позвала я слабым, дрожащим голосом. — Марианна!

Ответом мне была тишина.

— Марианна...

Я прикусила губу, чувствуя холодный пот на своей коже — и сделала шаг в сугроб, в ту сторону, куда сошла с тропинки подружка.

Марианна вроде бы зашла за небольшую пышную ёлочку — я двинулась в эту сторону, когда услышала за своей спиной какое-то тяжёлое дыхание.

Кажется, я сначала сделала несколько шагов, прежде чем обернулась … позади меня, освещаемое полной Луной, стояло огромное чудовище.

Это был какой-то страшный зверь... я не натуралист и не биолог, но ни в одной книжке, которую мне доводилось читать, ни в одной телепередаче про животных не показывали ничего подобного: передо мной на задних ногах стоял двухметровых волосатый гигант, с руками, которые больше напоминали лапы — точнее, это было что-то среднее: вроде похоже на пальцы, но с огромными черными когтями. Сильные нижние лапы... или ноги переходили в массивное туловище, прикрытое темной шерстью, туловище переходило в мощную шею, способную разорвать, любые цепи и оковы, а уже шею венчала голова... это был не человек и не зверь — что-то общее, единое — какая-то ошибка природы, абсолютно неправильное, страшное существо.

И это существо медленно надвигалось на меня, утробно рыча при этом.

ВНИМАНИЕ! ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРИЕМЛЕТЕ ЖЕСТКИЕ КНИГИ, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ НА ЭТОМ МОМЕНТЕ.

Я же пятилась назад. Медленно, осторожно, не делая резких движений — дикие звери этого не любят. Ещё, говорят, приматов дико злит, когда люди им смотрят в глаза... но это чудовище и близко не напоминало никого из обезьян, поэтому взгляд я не опустила.

Да и не смогла бы я этого сделать — слишком страшно было.

А чудовище тем временем плавно надвигалось на меня, жадно вдыхая сильно раздувавшимися ноздрями весенний ночной воздух.

Я понимала, что оно — это чудовище — не уйдет, не пройдет мимо — оно пришло сюда ради охоты; оно здесь, чтобы напасть на меня.

Я испуганно вздохнула — чудовище ещё сильней зарычало.

Дикий страшный зверь. Почему никто не знает, что в этих землях обитают такие твари? Меня пугали медведями, волками — но не странными человекообразными монстрами, которых нет ни во одном учебнике по зоологии.

Я сделала ещё один шаг назад — и подумала о том, что хозяева этого частного заповедника точно знают, что здесь водится — поэтому два КПП, поэтому вооруженные охранники на каждом из посту. Это мы с Марианной, как две дурочки, подались подальше от города, чтобы полюбоваться на дикие места Заполярья. Подружка ведь так любит родной край.

Подумав о Марианне, я всхлипнула, в красках представив её ужасную судьбу... и последнему дураку было понятно, что с ней сделал этот зверь... этот или другой — похожий.

Пока я, правда, не видела ни крови, ни следов борьбы — но в лесу уже было очень темно, к тому же, возможно, её убили достаточно быстро. Я вспомнила, что слышала в кустах за елью, куда отлучилась Марианна, только небольшой шорох — и после вообще ничего.

Меня снова затрясло от страха. Я сделала ещё один крохотный шажочек.

Чудовище ощерилось.

Ещё один шаг назад — ещё один грозный рык приближающегося чудовища. И его шаг в мою сторону.

Оно... он надвигался на меня с моей же собственной скоростью. Я делала шаг от чудовища назад, чудовище делало шаг ко мне... вся беда была в том, что его шаги были куда больше моих, так что монстр уже находился на расстоянии вытянутой от меня руки.

И спасения не было.

Я тихо всхлипнула, осознав это — он просто играл со мной, как иногда кошки играют отловленными мышами перед едой. Развлечения ради.

Марианне досталась более милостивая смерть, — подумала я, переведя взгляд на Луну, которая как раз вышла из-за тучи.

Чудовище в этот момент оказалось как раз в круге лунного света, что давало мне возможность рассмотреть его... Я рассмотрела длинные волчьи клыки, которые торчали из его ощеренной пасти, темную мерцающую шерсть по всему телу, которое странно напоминало тело человека... Зверь и человек; человек и зверь — что-то общее, что-то страшное. Мне пришло в голову, что это может быть йети, про которых рассказывают страшные истории.

А потом я случайно встретилась взглядом с этим монстром — и поняла, что желтые глаза этого зверя тоже меня рассматривают. Рассматривают внимательно... даже жадно.

Испугавшись этого плотоядного взгляда, я быстро опустила глаза вниз — и увидела явное возбуждение у этого монстра.

Он... он сексуально возбудился!

— Мамочки, — прошептала я, сделав резкий рывок назад.

Бежать! Бежать во что бы то ни стало!

Но предательский лес не собирался отпускать жертву, которая узнала его секрет. Под моим весом, твёрдая корка снега треснула, и я, упав плашмя, больно оцарапав щеку о жёсткую корку снега. А подняться у меня уже не вышло.

Потому что на меня бросился этот монстр.

Пользуясь своей нечеловеческой силой, он вертел меня в руках как куклу — нюхал, рычал, гладил... а потом он начал рвать на мне одежду. Я пыталась отбиваться, пыталась даже вырваться и убежать, но меня схватили и со всей силы бросили на снег.

А потом страшное возбужденное чудовище принялось разводить мне ноги.

— Нет, — закричала я, силясь свести ноги вместе. Руки-лапы чудовища не давали мне этого сделать. —Пожалуйста, не надо!

Чудовище меня не слышало. Этот снежный человек нависал надо мной, по звериному рыча... одной рукой обивая мои слабые для него попытки вырваться, другой — освобождая мои ноги от остатков одежды.

Я лежала практически голая на снегу — и не чувствовала холода, только дикий, животный страх.

А потом пришла боль.

Я... я не была девственницей — как-никак даже замужем успела побывать, но ни одна из ночей с Аркадием не подготовила меня к тому, что сейчас творил с моим телом этот снежный человек.

Меня как будто раздирали пополам.

Я кричала — кричала, звала на помощь, слезно просила зверя не причинять мне боль... а потом, поняв, что этого зверя мои крики совершенно не трогают, замолчала.

Он возвышался надо мной — огромный, страшный, невероятно сильный.

А я лежала на снегу, ощущая, как в обнаженную кожу впиваются миллионы острых льдинок заледеневшей корки весеннего снега — но не чувствуя при этом ничего.

Все мои чувства забрал этот монстр, который совершал сейчас мерные толчки в моём теле.

Мне было уже всё равно.

Я понимала, что когда он утолит этот голод, мне придет конец — и я уже даже ждала этого, завидуя доле Марианны. Судя по всему, подружка не мучилась — её, наверное, просто съели.

В то время как меня использовали как сырье на безотходном производстве.

Наконец, чудовище зарычало, убыстрило темп, а затем дернуло мою голову на себя — я повисла тряпичной куклой на его руке за минуту до того, как чудовище впилось зубами в мою плоть — в место между шеей и плечом.

Я поняла, что умираю — и закричала от новой боли, в то время как зверь завыл от наслаждения, продолжая оставаться в моем теле...

Его желтые светящиеся торжеством глаза напоминали двоящуюся Луну, которая как раз висела на небе, освещая всё это непотребство, а само лицо зверя...

Я кажется, умирала, потому что зверь вдруг внезапно стал напоминать мне того красавчика из сна, который я видела под старый новый год.

«Вот она оказывается, какая смерть», — подумала я, решив, что это сказывается недостаток кислорода в крови — скорее всего, мне разорвали шею, и теперь я брежу от кровопотери.

Красавчик с наслаждением, громко вздохнул — и открыл глаза.

А я свои закрыла.

Умирая, я почти улыбалась тому, что перед самым своим концом я всё-таки узнала, какого цвета — какого настоящего цвета — были глаза у этого парня-мечты.

Серые.

Я провалилась в небытие не печалясь больше о том, что так вышло. В конце концов, у каждого из нас своя судьба, свой час. Мой час пришёл здесь и сейчас... по крайней мере, мне довелось увидеть красивые мечта, познакомиться с хорошими людьми.

Я вспомнила Василису Игнатьевну, которая так много сделала для меня; Марианну, Костю, Анну, Павла — всех тех, кто всё это время принимал непосредственное участие в моей жизни. Кто помог мне не чувствовать себя здесь одинокой.

Я вспомнила бабушку Наташу и своих родителей. Сейчас, чувствуя, что мой конец уже близок, я больше не боялась смерти... ведь там, за гранью, нас ждут наши родные.

Ещё я вспомнила Аркадия — и мысленно пожелала ему долгой и счастливой жизни.

Которой у меня не вышло.

Бывает.

Не кого было в этом мне винить. Никого.

Даже себя.

Вдалеке кто-то протяжно выл... затем я услышала обеспокоенный мужской голос, отдающий резкие приказы.

Но мне было уже всё равно. Моё сознание померкло.

Когда-то давно, когда бабушка Наташа ещё была полна сил и здоровья, мы заговорили с ней о смерти...

Я уже на тот момент была достаточно взрослой, и ей не было нужды успокаивать меня добрыми словами, как она это делала после смерти родителей.

Но даже тогда бабушка говорила, что бояться смерти не надо. «Это естественная часть жизни», — говорила она. — «Мы рождаемся, чтобы сменить старшее поколение, и умираем, давая место для жизни нашим потомкам. А сами отправляемся отдыхать».

Меня тогда поразило, что бабуля назвала смерть — отдыхом... Сейчас же, проваливаясь в небытие, я улыбалась, понимая, что именно она имела в виду.

Это даже не отдых. Это избавление.

От боли, которая раздирает твоё тело... От страха, которая раздирает твою душу. От сожалений, что лучшие дни так никогда и не случатся с тобой...

Я брела по холодному, плотному туману, чувствуя затылком, что где-то рядом со мной находится то самое чудовище, что только причинило неимоверную боль моему телу.

Здесь, в этом тумане я почему-то не боялась чудовища, но мне было дико неприятно из-за того, что этот зверь задерживает меня там, где мне нет места.

Не знаю почему, но я точно знала, что это именно его вина — именно из-за него я хожу кругами в тумане, вместо того, чтобы выйти... выйти к бабушке?

— Бабуля, — всхлипнула я, обращаясь к туману. — Бабушка!

Логичней было позвать маму и обоих родителей, но я опять же, как будто откуда-то знала, что родители далеко и не услышат меня. А вот бабушка... что-то со полнолунием, которого я не видела. Здесь, в тумане, полнолуния не было видно, но оно всё равно как будто присутствовало в моём сне.

Стоило мне об этом подумать, и я увидела, как через толстую занавесь тумана пробивается лунный луч, который как будто вёл ко мне бабушку … и Василису Игнатьевну.

Старушки шли рука об руку и о чем-то мило беседовали. Моё появление застало из врасплох.

— Как же так, — всплеснула руками бабуля и покосилась на Василису Игнатьевну. — Как же так, Вася?

Василиса Игнатьевна, резко помолодевшая, недовольно нахмурилась.

— Всё хорошо, Наташа.

— Всё хорошо? — бабушка недовольно фыркнула, указав рукой на меня. — Ты называешь это хорошо?

— Она оклемается.

— Как она оклемается, если она здесь? — рыкнула бабуля.

— Подожди, — Василиса Игнатьевна подошла ко мне и заставив меня наклониться, заглянула мне в глаза.

Затем она обернулась к бабушке.

— Ты зря волнуешься, подруга. Мальчик её уже лечит... С твоей внучкой всё будет хорошо. Поверь мне.

Я вдруг почувствовала дикое жжение на своей шее … и там, внизу.

— Ты просто сильно испугалась, Наташа, — сверкнула длинными клыками Василиса Игнатьевна. — Но это не повод уходить раньше времени... тебе пора просыпаться.

— Что? — спросила я.

И вдруг моя бабушка вместе с невесть откуда появившимся лесным чудовищем зло заорали на меня:

— ПРОСЫПАЙСЯ. ПРОСЫПАЙСЯ. ТВОЁ ВРЕМЯ ЕЩЁ НЕ ПРИШЛО.

Я испуганно дернулась.

И открыла глаза.