Глава 6

Глава 6

После того странного визита Марианниного родственника — единственного визита, хочу заметить — всё в моей жизни как будто устаканилось.

Я продолжила жить в квартире внука Василисы Игнатьевны. По прежнему переводила Марианне всё ту же маленькую сумму ( впрочем, я пару раз намекала своей подружке, что могу платить больше, но она категорически отказалась от повышения арендной платы), ходила на работу, в спортзал и проводила выходные со своей подругой. Иногда — с коллегами по работе.

Между тем красивая яркая осень сменилась холодным серым межсезоньем (вот уж действительно где было много серости), затем очень холодной снежной зимой.

В Мурманск пришла полярная ночь.

Раньше я думала, что это в Москве зимой нет Солнца — но теперь, оказавшись в зимнем Мурманске, ехидно улыбалась про себя, вспоминая эти свои столичные стенания.

Впрочем, всё было не так плохо... здешняя природа баловала нас северным сиянием — необыкновенно красивым природным явлением, которое привлекало в эти края много туристов. Я первое время могла часами стоять на улице, раскрыв рот... или, когда окончательно замерзала, шла домой и таращилась на зеленые всполохи в небе из своего окна.

Но это было ещё не всё, чем нас собиралась радовать полярная зима. Марианна пообещала мне, что скоро я стану свидетельницей Лунных дней.

Не Лунных дней в смысле астрологии ( откуда я вообще про это знаю?) — Марианна рассказала мне про ещё одно уникальное северное событие, про которое я раньше даже не слышала: на широте Мурманска, когда полная Луна представляет собой огромный диск, она светит ночью так сильно, что даже на улице без фонарей можно спокойно прочитать книгу. И получается, что Солнца в полярную ночь вообще нет, зато Луна недолго компенсирует полное отсутствие дневного светилы.

Такие Лунодни держатся несколько дней — и сильно влияют на людей. По крайней мере, Марианна предупредила меня, что я могу почувствовать себя необычно... что ж, я была готова к этому.

Мне вообще казалось, что я чего-то жду. Неосознанно, подсознательно...

А между тем время подходило к празднованию нового года.

Наше начальство устроило большой праздник прямо на работе, куда все сотрудники могли пригласить своих родных.

У меня родных в Мурманске не было, но за то время, что я работала в компании, мои коллеги успели неплохо познакомиться с Марианной — и потому, я с разрешения начальства позвала подружку.

Скажу сразу — праздник получился!

Практически все пришли в карнавальных костюмах — я уже знала, что это такая маленькая традиция нашей полиграфии; и должна признать, что моё жуткое розовое платье, которое я всё-таки напялила на себя на этот праздник, смотрелось почти скучно, по сравнению с костюмами моих других коллег.

Когда я призналась в этом Анне и Марианне, которые в этот момент стояли возле меня, обе девушки не смогли сдержаться от смеха.

— Наташа! — фыркнула жена начальника, которая сейчас выглядела как белая, пушистая зайка.

Марианна же просто кивнула на пояс, который я затянула новогодней мишурой.

— Просто раньше платье сидело тебе впритык, а сейчас уже даже великовато, — хмыкнула Марианна, которая приехала на сегодняшний вечер в сером вязаном платье, с ободком, на котором были приделаны серые ушки, и с лицом, разрисованным под какого-то зверя...

— А ты кто, — спросила я, покосившись на подругу, — кошка?

— Как можно так ошибаться? — фыркнула Марианна. — Я — волчица.

Я рассмеялась, оценив юмор подружки... и удивилась жидким смешкам тех, кто стоял рядом с нами и точно слышал эту шутку.

Вот тоже странно — с одной стороны, к Марианне мои коллеги все вроде бы хорошо относились, но в то же время... её как будто побаивались.

Нет, я уже знала, что у моей подруги богатые, влиятельные родственники... но ведь она сама никогда этим не щеголяла — наоборот, всеми силами скрывала это.

И тем не менее... предвзятое отношение к Марианне чувствовалось.

Когда после новогодних праздников Анна, жена моего начальника, заглянула к нам в офис, она сразу же, с ходу, посоветовала мне «разойтись» с подружкой.

— Наташ, я всё понимаю, — вздохнула Анна, когда мы пили чай в небольшой комнатке, которая нам служила столовой. — Ты здесь живёшь одна, без родных... и всё такое. Но мой тебе совет — присмотрись к тому, что делает эта твоя якобы подружка.

— А что она делает? — не поняла я.

Анна вздохнула.

— Ты что, не обратила внимание на то, как Марианна ловко уводила у тебя ухажёров на новогоднем корпоративе? — Жена начальника поморщилась. — Андрей, Олег — оба пытались за тобой ухаживать.

Я вопросительно уставилась на свою собеседницу.

— Только не говори, что ты этого не заметила! — возмутилась та.

— Да я как-то... ну, мы шутили — да, разговаривали — да...

— А потом оба пытались вытащить тебя танцевать, а вместо этого почему-то танцевать уходили с твоей подругой, — фыркнула Анна. — Наташа, помяни моё слово: эта девушка — тебе не подруга.

— Анна... — я неловко улыбнулась. — Марианна просто знает, что я не готова к новым отношениям.

— Танцы — это ещё не отношения! — категорично ответила жена начальника. — Это просто возможность узнать чуть ближе другого человека.

Она покачала головой.

— На празднике все были расслабленные, веселые — и я видела: ты не чувствовала себя неуютно от того, что кто-то позвал тебя танцевать...

Я кивнула, мысленно соглашаясь с женой начальника: я действительно не чувствовала никакого напряга, когда сначала Олег, а затем Андрей звали меня потанцевать медляк.

Но в то же самое время я понимала, почему Марианна «перехватила» эти предложения пойти потанцевать — подруга знала, насколько тяжелым для меня был развод, и просто перестраховывала меня...

Я не видела в этом ничего странного, ничего необычного — и уж точно не думала, что Марианна хочет отбить у меня одного из моих поклонников. В конце концов, у неё у самой жених имелся — жених, с которым она до сих пор не знала, как разобраться.

Так что вряд ли бы Марианна стала усложнять себе жизнь ещё и новыми отношениями.

Но в любом случае, я поблагодарила Анну за её беспокойство — я была для них с Костей чужим человеком, но Анна всё равно нашла время, чтобы приехать в офис и поговорить со мной об этом.

Конечно, я и не думала сомневаться в подружке — просто решила пока не звать её на наши «рабочие сабантуи», чтобы не создавать напряжение между ней и Анной.

Впрочем, даже если бы я хотела, то вряд ли бы у меня что-то вышло: мои коллеги проголосовали за то, что устроить ещё один новогодний корпоратив уже на Старый Новый год — все должны были прийти в тех же костюмах, что и на прошлый праздник. Но при этом костюмы должны выглядеть так... будто в них хорошо «погуляли».

— Устроим проводы Новому году, — рассмеялся Павел, когда кто-то предложил эту идею. И пока я мучилась, звать ли Марианну на этот праздник или нет, подружка позвонила мне сама и сообщила, что должна на пару дней отлучиться из города.

— Кстати, сейчас как раз начинаются Лунные дни, — сказала Марианна. — Завтра ты увидишь огромную, как Солнце, Северную Луну...

Как и обещала моя подруга, на следующий день над Мурманском взошла огромная Луна... Создавалось такое впечатление, что это не простой спутник нашей планеты, а на самом деле звезда — просто поменьше привычного всем Солнца.

Северное Светило.

Конечно, это странное впечатление объяснялось вполне объективными вещами: здесь, за полярным кругом, солнышка на небе зимой вообще не было — круглые сутки город был погружен в темноту, а день отличался от ночи только наличием небольших проблесков зари...

В пятницу, тринадцатого января, мы почти всем коллективом остались после работы праздновать «проводы Нового Года».

Как уже говорила, по задумке наших креативщиков, мы должны были появиться на празднике всё в тех же новогодних костюмах — но так, чтобы создавалось впечатление, будто эти костюмы мы не снимали целых две недели.

Получилось прикольно. Мятые рубашки мужчин могли соперничать разве что с мятыми прическами девушек; белый свитер Павла (владельца компании) был со всех сторон покрыт помадными поцелуями, а на костюме зайки у Анны теперь не хватало левого уха и половины хвоста.

Я художественно порвала мишуру на своем поясе, закрепив всё нитками, ну и вместе с секретарём Павла мы нанесли немного земли из цветочных горшков на подол — Оксана таким образом испачкала свой костюм снегурки, и тоже вышло очень... художественно.

Такое, сборище живых зомби, переживших целых две недели праздников.

После застолья начальник предложил довести меня до дома (точнее за рулем была его жена, которая сегодня не пила). Костя и Анна довезли меня до угла, откуда до моего дома оставалось всего ничего — я не стала просить их заезжать дальше, так как им в этом месте надо было поворачивать в другую сторону. Да и мне пройтись тоже не мешало — проветриться после трёх бокалов вина.

Помахав начальнику и его жене, я посмотрела на Луну, которая висела сейчас высоко над моей головой — и подмигнула ей.

— А жизнь-то вроде налаживается, — сказала я Луне и повернулась в нужную мне сторону.

Но как только я позволила ей светить мне в спину... не знаю, возможно, во всём был виноват алкоголь; возможно, всё дело было как раз в этом Лунном дне — Марианна ведь предупреждала меня, что некоторые люди в такое время чувствуют себя странно. К тому же это была моя первая полярная ночь в Мурманске.

В общем, всё смешалось в моей голове после вина: темный безлюдный двор, мысли о зомби; о том, что сегодня не просто пятница, тринадцатое и одновременно с этим праздник старого нового года, но ещё и странное полярное полнолуние, когда Луна на небе висит просто огромная...

Вот моё воображение и разыгралось.

Клянусь, как только Луна стала светить мне в спину, я почувствовала на себя чей-то взгляд — меня одновременно бросило в холод от ужаса и в жар от страха. Я прибавила шаг, чтобы быстрей дойти до своего дома — наверное, со стороны казалось, что девушка просто спешит домой, чтобы не замерзнуть — в Заполярье это как нечего делать; но на самом деле я бежала от чувства опасности, которое ощущала всей своей кожей.

Как будто за мной следил какой-то страшный, дикий зверь — и развлекаясь видом моей паники, он решал, что он будет со мной делать.

Мне даже показалось, что я слышу издалека чьё-то хриплое, тяжёлое дыхание... как у хищника, который притаился и уже готов напасть. Конечно, всё это было просто порождением моих страхов — на самом деле, ни одно живое существо не способно создавать такие звуки и скорее всего я просто слышала звуки заведенной машины по-соседству — только и всего. Но в тот момент я не думала об этом.

Мне было страшно до ужаса.

Кое как я добежала до своего дома, забежала в подъезд — и лишь оказавшись в квартире, почувствовала, что снова могу дышать.

Закрыв на все замки входную дверь, я привалилась к ней спиной — привалилась в чем была: в верхней одежде; с сумкой, пакетом, в котором лежало праздничное платье и туфли; с зажатым телефоном и ключами в руках.

Так я сидела где-то полчаса — пока не вспарилась под слоями теплой одежды.

Но самое странное случилось потом.

Я разделась, сходила в душ — и когда уже пришла в спальню, чтобы лечь под одеяло, мне опять почудился этот взгляд... Как будто за мной кто-то наблюдал из темноты деревьев.

— Да что же это такое! — нервно воскликнула я, пытаясь уговорить себя, что ничего этого не может быть на самом деле. Просто моя фантазия. Просто выпитое вино. Просто расшатанные нервы.

«С завтрашнего дня начну пить витамины», — подумала я, вспомнив совет Анны, жены начальника. Но пока лишь я мужественно лежала в огромной чужой кровати рядом с темным окном — и мысленно решала, что мне лучше сделать: зашторить окно, чтобы не чувствовать больше этого взгляда на себе, или оставить всё как есть... на случай, если меня кто-нибудь соберется атаковать.

Моё окончательно сдавшееся рациональное мышление махнуло рукой в попытке переубедить меня в глупости этого предположения: в конце концов, я живу не на первом этаже; на моем балконе нет ни пожарной лестницы, ни общих стенок с соседскими балконами — то есть всё очень безопасно... только я всё равно знала, что стекло хрупкое, а зверь, следящий сейчас за мной, очень сильный.

В итоге я уснула под какой-то старый фильм, который включила себе на ноутбуке.

И мне опять приснился кошмар с туманом, из которого появлялись волки. Много страшных, больших волков.

Теперь я была в лесу одна — без Аркадия, на мне была моя зимняя куртка с толстым воротом — недешевая, зато очень теплая вещь, которая запросто выдерживала холода даже в Заполярье. Но во сне огромного волка это не остановило — он бросился на меня, кусая меня в шею.

А затем я увидела, как он навис надо мной — страшная звериная морда с желтыми волчьими глазами, которая постепенно менялась, превращаясь в человеческое лицо — в лицо мужчины, если быть точнее.

Этот мужчина, нависший надо мной, выглядел как настоящий воин, чуть ли не как гладиатор: жесткие, резко выступающие скулы, говорящие о том, что этот мужчина не любит компромиссов и тем более не любит, когда окружающие его люди поступают в разрез его желаниям; волевой подбородок, заявляющий о своем лидерстве перед всеми; тонкая сеть мелких шрамов на плечах и открытой мускулистой груди говорили о том, что он всегда отстаивает своё — и никогда не бывает побежденным. У него было смуглое тело и черные волосы. А ещё...

В этот момент мужчина открыл глаза — и я увидела желтые, нечеловеческие зрачки.

Я закричала от ужаса... и проснулась.

За окном вроде бы разгорался новый день ( хотя у нас же была полярная ночь, так что какая разница) — я проверила часы и поняла, что надо выбираться из кровати.

И... я поняла ещё кое-что неприятное для себя: опьянение от вина ушло, а вот страх нет. Мне по прежнему чудилось, что за мной наблюдают, даже разглядывают.

Я решила, что с меня хватит — и подскочила к окну, чтобы закрыть эти дурацкие шторы. Всё равно солнца нет!

Шторы в спальне были жутко неудобные, поэтому мне пришлось немного с ними повозиться, прежде чем удалось закрыть всё окно. И... вот честно, когда я закрыла шторами окно, мне показалось, что там, на улице, кто-то снова зарычал. Не человек, не зверь — что-то более ужасное... оборотень, к примеру.

Спасибо моему богатому воображению за это ужасно нервное утро!

Затем я ещё полдня пыталась убедить себя, что всё это ерунда — просто фантазии, просто нервы... И лишь когда я стирала свой наряд «Феи Драже», я вспомнила про шутку Марианны и поняла, что к чему.

Получается, что сначала подружка пошутила про духи от оборотней, а затем я в ответ на её шутку купила в качестве прикола вонючий сладкий парфюм — купила вместе с этим злополучным розовым платьем.

Вот откуда пошли мысли про оборотней... Ларчик просто открывался. Видимо, моё подсознание запомнило шутку Марианны, связало её розовым платьем — и выдало обратно, когда я несла это платье домой, немного испугавшись пустой ночной улицы, залитой светом огромной луны.

«Ну да, полнолуние же — естественно, что оборотни... а не зомби, к примеру»,

Я мысленно поздравила себя с отгадкой причин своих страхов.

«Если бы только подсознание вместо того, чтобы пугать меня всякими оборотнями, подсказало мне, где искать приснившегося мне красавчика...» — я тяжело вздохнула. —«Вот где было бы счастье».

Но таких мужчин, в жизни, наверное и не бывает... И вообще, надо было мне и в самом деле получше присмотреться на празднике к Олегу или Андрею. Не век же куковать одной.

Я подошла к зеркалу и критически себя осмотрела.

За полгода, проведенных в Мурманске, я почти вернулась в свою привычную форму. Точнее, в свой прежний размер. А вот что касается формы... той прежней Наташи, какой я была до брака с Аркадием, уже нет и никогда не будет.

Раньше я была беззаботной веселушкой, верящий в любовь до гроба.

Теперь этой веры не осталось.

А вместе с ней из меня ушла почти вся радость, вся любовь, вся надежда.

Нет, я справилась с той ямой, куда закинул меня мой муж, предложив развестись — я стала более сильной, независимой, почувствовала, что могу многое, главное — не опускать руки.

Но вместе с тем я всё равно ощущала себя какой-то пустой изнутри.

Человеку обязательно надо кого-то любить, но у меня никого не осталось: бабушка умерла, муж отказался сам от моей любви... А остальные... остальные были чужими, которым я не могла довериться.

— Ни Олегу, ни Андрею, какими бы они замечательными парнями не были, — уныло сказала я своему отражению в зеркале. — На самом деле, хорошо, что Марианна тогда перехватила внимание этих парней.

Потому что у меня пока не было сил на отношения. Да и... честно сказать, они вряд ли когда-нибудь появятся. Потому что в случае неудачи... это очень, очень больно.

Я посмотрела в свои грустные глаза одинокой женщины и развела руками.

— Ладно, Наташ, хватит жаловаться на жизнь. Смотри, как ты здорово похудела.

На улицу я в тот день не выходила — стояли дикие морозы, которые сводили на нет все попытки подышать «свежим воздухом». А к вечеру я вообще почувствовала себя плохо — и уже ночью у меня поднялась температура.

Пришедшая в понедельник врач поставила ОРВИ, хотя у нас свалилось половина коллектива — и по симптомам это больше походило на грипп, чем на простой ОРВИ. Но так или иначе, все эти «лунные дни» я просидела дома, точнее пролежала под двумя одеялами в спальне.

Первые несколько дней я вообще плохо запомнила — такая сильная у меня была слабость. Но спустя пару дней в город вернулась Марианна. Это отчаянная девица совершенно не боялась заразиться от меня. Узнав, что я болею, она тут же приехала ко мне домой и оставалась со мной всё то время, пока мне не стало лучше.

Меня поили морсом, кормили прозрачным говяжьим бульоном (Марианна считала, что говяжий бульон полезней, чем куриный); она перестилала каждый день постельное белье в моей спальне и заваривала мне травы для полоскания горла.

Пока я сильно температурила, Марианна часто рассказывала мне какие-то волшебные истории про внука Василисы Игнатьевны. Моряк, путешественник, бизнесмен, и меценат... Он то сражался с восьмьюдесятью наемниками и победил их всех; то узнав, что в одной из отдаленных деревень заболел ребенок, а вертолет не может вылететь из-за погодных условий, пробежал сто километров с нужными лекарствами...

—... и это он ещё сам ребенком был, — добавила Марианна, — А вот, знаешь...

Но, кажется, она также читала мне вслух какую-то фантастику про путешественников в затерянный город, и думаю, из-за высокой температуры всё это слилось в один большой рассказ.

Когда температура внезапно перестала снижаться вообще, Марианна вызвала уже второго врача — из дорогой платной клиники, и мне начали ставить болючие уколы с антибиотиками.

Я не могла не поправиться при такой заботе. Тем более, что Марианна настояла на том, чтобы довозить меня по утрам до работы, пока я окончательно не приду в норму.

К счастью, мой первый рабочий день после болезни совпал с относительной (в Заполярье всё относительно) оттепелью — и потому я не умерла на улице , втянув в себя по-настоящему морозный воздух после долгого сидения дома.

А потом полетели дни, недели...

Мы изо всех сил старались занять своё время, чтобы не чувствовать себя впавшими в спячку — почти каждый день мы с Марианной посещали спортзал, ездили на выставки, концерты, фестивали... Это частично заполняло пустоту в моей жизни — к тому же, мне правда нравилась, что Марианна, будучи близкой подругой, не лезла мне в душу, не учила меня жить «правильно», не пыталась свести меня с кем-то из своих знакомых.

Впрочем, как раз в этом мы с ней были очень похожи — мы обе не были готовы любить, зная, что любовь не живет вечно.

Меня этому научил мой собственный горький развод, Марианну — чужой опыт. К несчастью, легче ей от этого не было: однажды подруга объявилась на пороге моего дома в жутком состоянии. В этот день все праздновали День святого Валентина, и я знала, что Марианна отправилась поужинать со своим женихом, который как раз приехал в наш город.

Было уже довольно поздно — то есть, они явно поужинали, но что случилось дальше я не знала — потому что Марианна, не сказав мне ни слова, прошла в гостиную, уткнулась носом в диванную подушку и громко зарыдала.

Я не задавала ей вопросов. Не убеждала, что всё будет хорошо.

Сварила кофе, сделала горячие бутерброды, предложила бокал вина... А когда бутылка опустела наполовину, Марианна тихо начала тихо признаваться, что испытывает к своему суженому что-то.

— Но это же хорошо, — протянула я. — Значит, вместо брака по расчету будет брак по любви.

— Хорошо? — Марианна подняла на меня потрясенный взгляд. — Это будет ужасно!

Её заплаканное лицо выражало сейчас вселенское горе. Я не понимала, почему она плачет, но не давила на Марианну — ждала, когда она сама всё расскажет.

И она рассказала.

— Наташа, мы говорим про мои чувства — только про мои! У Рокотова ко мне ничего нет, всего лишь один голый расчет.

— Ты уверена? — спросила я. — Кто сказал?

— Я знаю! — всхлипнула подружка. — Я не его суженая, понимаешь. Я знаю это.

— Этого нельзя знать наверняка, — протянула я, качая головой. На что Марианна вдруг истерично рассмеялась.

— Ну, конечно, нельзя!

Почувствовав, что подруга на грани, я уговорила её сходить в ванную умыться — что мы и сделали: мне пришлось помогать Марианне дойти до ванной.

Наплескав себе в лицо ледяной воды, подруга уселась на бортик джакузи и принялась сбивчиво рассказывать про их последнюю встречу.

— Наташка, я не думала, что в страсти он становится такой... — Прикусив губу, подруга тяжело вздохнула. — Я-то и поцеловала его со злости, просто для того, чтобы доказать, что между нами ничего нет. А он не просто ответил — от него как будто полыхнуло такой страстью, что мы прямо в его машине...

Пискнув, Марианна покраснела.

— То есть ты переспала со своим женихом? — спросила я, подавая подруге чистое полотенце для лица.

Марианна кивнула.

— И ты считаешь, что это трагедия?

Марианна снова кивнула.

— Почему?

— Потому что нам обоим это понравилось! — снова заплакала подруга.

Я, улыбаясь, поглядела на Марианну.

— Это действительно трагедия, — кивнула я.

— Ты не понимаешь... — Марианна махнула рукой. — Он не мой суженый, я не его настоящая невеста, не его пара, если хочешь... это всё неправильно!

— Марианна, что именно ты имеешь в виду? Я действительно не понимаю. Ты сама говорила, что твоя семья желает этого брака — и вы уже как бы официально жених и невеста.

Подруга напряглась.

— Я боюсь, что этот брак не продлится всю жизнь.

Я вздрогнула, а подруга кивнула.

— Да, Наташ... Я могу остаться как твоя бабушка — та, которая тебя вырастила...

Марианна, вытерев лицо полотенцем, тяжело вздохнула.

— Я могу прожить двадцать лет с этим мужчиной. Могу врасти в него корнями, врасти душой... — подруга грустно усмехнулась. — И у нас будет всего два возможных конца: либо он уйдет из жизни рано, оставив моё сердце кровоточить от его потери, либо однажды, в один прекрасный день, он встретит свою истинную — и уйдет к ней, навсегда забыв про меня.

Я поняла, о чем говорит моя подруга.

Эта была та боль, что теперь всегда сопровождала меня. Нельзя выйти замуж, любя человека, прорастая в него всеми корнями (мне очень понравилась это выражение у Марианны), а затем просто обрубить все эти корни — все чувства, что тебя связывали с ним.

Ведь в таком случае, ты обрубаешь и часть себя.

«Вот почему я чувствую себя пустой», — пытаясь не заплакать, подумала я — и обняла Марианну.

Нам, девочкам, нужно держаться вместе.