Глава 11. День Примирения

Пусть вечерняя звезда взойдёт над тобой, Может быть, при свете дня, ты будешь другой, Но сейчас твой дом далёк, и твой путь так одинок И опять приходит тьма, Но верь, и ты пройдёшь свой путь, Ведь не вечно правит тьма, Надежда вновь жива с тобой И, быть может, этот день умчится прочь, Быть походу в дальний край, где правит ночь, И, когда отступить тьма, солнца луч найдёт тебя...

В первом же домишке она попросила воды и немного хлеба. Старая хозяйка, поджав сморщенные губы, принесла Тали сухую лепешку, налила остывшего рыбного варева.

– Поешь и уходи. Ты здесь чужая и Ларест разгневается, если узнает. Он не любит чужих.

– Я уйду сейчас же, не бойтесь, - устало проговорила Тали. - Скажите только, далеко ли отсюда селение Вея.

Старик, до сей угрюмо поры молчавший в углу, недобро глянул на незванную гостью.

– Оно теперь называется иначе. А того, кого ты назвала Веем убил высокорослый чужак.

У Тали перехватило дыхание. Вдруг вспомнилось, что Арем был на голову выше всех виденных ею жителей долины. Неужели отец решился поднять руку на жреца... Что же с ним стало?

Будто отвечая на безмолвный вопрос, старик продолжил ворчать.

– Он пришел сюда за своей смертью, иначе бы не осмелился напасть на Слугу. За то и поплатился. Черные вихри разорвали его тело пополам, говорят, даже следа не осталось. Ни кровинки, ни косточки!

– Наступают страшные дни, - вздохнула старуха, - отмеченные для Господина снова покидают наши земли и каков на сей раз будет его гнев?!

— Молчи, глупая женщина! Что можем знать об этом такие черви, как мы? Страна наша проклята предками. Все мы ляжем в холодную землю.

— Горе нам, горе! - стонала старуха, царапая ногтями желтое восковое лицо.

Надвигалась ночь, но Тали не позволили остаться в хижине, да и сама она с радостью покинула неприветливый дом. Куда ей теперь идти?

Глаза закрывались, тело нуждалось в отдыхе. Тали не заметила, как набрела на освещенную факелами площадку перед храминой Слуги. Этот дом выглядел более старым и заброшенным по сравнением с жилищем Вея.

"Может, здесь я найду ночлег. Кейлас говорил - они будут почитать меня как богиню, а мне негде даже приклонить голову. Зачем ты оставил меня, Кейлас? Неужели совсем забыл меня…».

А еще она думала о тех, кто кроме Неи мог еще покинуть Сумрачную долину. Старик сказал, что это случилось недавно и на сей раз беглецов было двое. Кто же они?

— Ты их знаешь, - прозвучал рядом чей-то тихий голос, - это молодой охотник и его маленькая сестра.

Тали вздрогнула и повернулась - к ней приближался статный пожилой мужчина в длинном белом одеянии. Темные проницательные глаза его светились мудростью. Уголки рта были печально опущены, как у глубоко разочарованного, уставшего от жизни человека. Но на всей фигуре его лежала печать внутреннего спокойствия. Правильные черты лица не портил даже длинный кривой шрам на щеке.

— Я - Ларест, слуга моего Господина. И мне выпала большая честь встретить тебя. Позволь пригласить в мой дом, чтобы ты могла отдохнуть после нелегкого пути.

Тали с легкостью повиновалась его глубокому чарующему голосу. День и впрямь был слишком долгим, и она не была уверена, что спускалась с вершины холмов всего лишь сутки. А еще в жилище Слуги Тали надеялась хоть что-то узнать о Кейласе, но ароматы курений уже овладевали сознанием.

Вслед за Ларестом миновала Тали небольшую залу и очутилась в уютной небольшой комнате. Она, конечно, была не столь роскошна, как в замке Кейласа, но при мягком свете лампадки Тали заметила застеленную толстым покрывалом кровать, накрытый ковриком сундучок и маленький столик под круглым зеркалом.

— Здесь ты сможешь остаться так долго, как пожелаешь, Госпожа.

Тали устало улыбнулась Ларесту и опустилась на свою постель. Может, воля Кейласа привела ее сюда. Тогда это счастливый знак. Что же принесет ей завтрашний день? Душу охватило томительное предчувствие. Скорее это было осознание того, что вскоре должно свершиться великое чудо. Тали удивленно заглянула в пытливые глаза Слуги, словно ожидая именно в них прочесть свое будущее.

Но он слабо улыбнулся, покачав белой головой.

— Ты сама должна определить свое завтра. Только ты можешь решать, что оно тебе принесет.

"Тогда утром я хочу увидеть солнце во всем блеске его славы..."

Ларест, похоже, прочел ее мысли, потому что присел на круглый табурет, обтянутый шкурой, и начал рассказ:

— Я стал Слугой лишь затем, чтобы хоть немного приблизиться к тайне, дотронуться хотя бы до краешка истины. И я добровольно выбрал судьбу Одинокого - заучил тысячи молитв, совершил множество ритуалов. Я смог прочесть всю Запретную книгу, разгадал старинную клинопись. Я познал…

И множество раз мой нож обагрялся кровью Избранного, но я верил, что так будет продолжаться не вечно. Когда-нибудь избавление придет в долину... Вернется в наш Мрак светловолосая девушка с глазами цвета неба в день Прощения. Я не хотел умирать, не встретив тебя. Этот день наступит завтра – твой день Госпожа!

Тали едва слышала, что говорит ей этот человек, мысли путались. Она не могла уже бороться со сном. Да, конечно, завтра будет ее день, как и все последующие дни, целиком принадлежащие ей... пока она жива.

«Так пусть будет чудо... Я верю... Я жду...», - прошептала она, засыпая с улыбкой на губах.

Солнце приснилось ей. Огромное золотое светило в алом утреннем покрывале. Лучи его целовали волосы людей, ласкали лицо, обращенные вверх, гладили руки, шептали о величайшей любви и нежности.

— Бесценная! Счастье жизни моей – радость сердца!

Уже просыпаясь, Тали ощутила на лице бережные прикосновения, узнала знакомый хрипловатый голос.

— Ты здесь? – с надеждой вскрикнула она, различая в полумраке большую фигуру на своем узком ложе.

— Я пришел за тобой, Тали.

— Кейлас! Я все еще сплю или ты, и правда, нашел меня? - выдохнула Тали, с тревогой вглядываясь в полумрак.

— Я здесь, любимая. И никогда больше не оставлю тебя одну.

Он горячо обнял ее, прижал к груди, и Тали первый раз расплакалась на его плече.

— Боялась, что больше не увидимся. Страх за тебя сковал сердце. Но как ты попал в этот дом?

— Я отыскал бы тебя повсюду. Дорога сама мне рассказала, что твои ножки прошли по ней, река еще помнит прикосновение твоих ладоней, деревья завороженно смотрят тебе вслед. Ты идешь окруженная светом, Тали. В воздухе еще долго витает твой аромат. Я отыскал бы тебя и на краю земли.

Лицо его светилось любовью, глаза сияли, но Тали показалось, что Кейлас очень изменился за минувшие дни. Его движения утратили прежнюю величавую медлительность, он даже казался растерянным и смущенным.

— Я уведу тебя далеко отсюда.

— Куда же?

— Туда, где мы будем счастливы вместе, - убежденно проговорил он, но у глаз глубже легли скорбные морщинки.

— А тебе уже известно это место?

— Вместе мы сможем отыскать его.

Тали медленно высвободилось из его объятий и поднялась с постели. В комнате стоял душный запах старых вещей и рассохшегося дерева.

— Когда- то я уже была счастлива, рядом со мною жили самые близкие, любящие меня люди. Но все исчезло за короткий срок, и в этом есть часть твоей вины, ты же знаешь. Потом я отправилась на поиски покоя и мира, пусть не для себя, так для тех, кто живет, и будет жить на моей родине. Нет, позволь мне договорить...

Зачем я пришла сюда? Скажи, зачем встает по утру солнце? Зачем рождаются и умирают наши сородичи, деревья и даже камни? Чтобы быть там, где нужно быть, где хочется быть... Еще я услышала твой зов, поняла, что нужна тебе, и я пришла.

— И мы вместе покинем Сумрачную долину, вместе мы начнем новую жизнь, Тали. Мы еще будем счастливы! - горячо шептал Кейлас, порываясь поймать ее дрожащую руку в свою широкую ладонь.

Но Тали остановила его.

— Подожди, прошу тебя, подожди. Расставаясь со мной, ты сказал, что хочешь завершить очень важное для тебя дело. Ты, конечно, знаешь, что твой замок разрушен. Но что осталось, что ты хочешь построить на руинах?

— Разрушен не только мой замок...

Кейлас опустился на колени перед ее постелью и продолжал:

— Я отказался от своего прошлого, Тали. Я потерял прежнюю силу и уже никогда не смогу обрести ту Власть, к которой стремился всю свою вечность... Я теперь обычный человек, Тали – я теперь смертен.

Он закинул голову и рассмеялся обычным своим смехом победителя, только сейчас в голосе его различила Тали нотки смертельной тоски.

— Неужели лет через тридцать, сорок, пятьдесят меня уже не будет? Скажи, разве может не быть меня… Меня, не привыкшего считать годы!? Не спрашивай, как это произошло. Может... это ты сделала со мной, а может, мне просто стало скучно, и я захотел испытать новые чувства.

Но знаешь, что получил я взамен своего бессмертия? Страх! Нет, Тали, тысячи страхов! Они клубком змей свились в моей груди, и мешают мне дышать. Я и не знал раньше, как это трудно – быть просто человеком! Я так слаб теперь. Я боюсь своей слабости и ненавижу себя таким! Разве могу я теперь защитить тебя...

Его голос сорвался, казалось, в глазах заблестели слезы. Кейлас сел рядом с Тали и, опустив голову на руки, замолчал. Сквозь маленькое окно пробились слабенькие лучики рассвета. Тали подошла поближе, чтобы рассмотреть, как танцуют пылинки на свету. Чувство необыкновенной легкости и свободы наполнило ее душу и тело. Может, прежняя сила Кейласа передалась ей?

— Скажи, почему сегодняшний день здесь называют днем Прощения и Освобождения? - внезапно спросила она, словно в голову ей пришла новая мысль.

— Не совсем так. Нужно говорить - День Примирения, - поправил Кейлас.

— Ну, так какая разница? То, что ты принял, с чем примирился – теперь твое и ты можешь изменить это как пожелаешь, можешь даже избавиться от этого. Теперь ты тоже свободен, Кейлас. Свободен по-настоящему... Ты можешь начать сначала, ты можешь выбирать. Захочешь, и станешь снова Богом, а можешь остаться человеком до конца своих дней. И это тоже твое право.

— Ты будешь со мной, Тали?

— Да. Потому что, я люблю тебя, Кейлас, и хочу быть с тобой.

Они вышли из дома Слуги, не попрощавшись с Ларестом. Они шли, держась за руки, и путь их лежал к реке. У них не было ничего, и никто не ждал их, но они могли чувствовать землю под ногами, видеть над головой небо. А небо все светлело и светлело над их головами...

Таяли - растворялись серые тучи, открывая чистое, голубое дно. Кейлас даже вслух заметил, что никогда прежде, даже в этот большой праздник, не видел над долиной столь ясного спокойного покрова. Тали же хотела поскорее покинуть неуютное селение, выбраться на луг, где растет пусть чахлая, но живая трава.

На широкой поляне у леса собирались люди. Они рассаживались небольшими группами на принесенные с собой домотканые коврики и как зачарованные не спускали глаз с восточного края неба. Необычайное волнение охватило вдруг Тали. Она решительно вышла на середину поляны и, протянув руки к небу, запела.

Эту песню она помнила с детства, ее очень любила еще Нея, но сейчас Тали чувствовала, что в груди рождаются новые слова. Она пела любовь и благодарность великому светилу, свою грусть и тоску, а еще надежду и просьбу. В глазах стояли слезы, и Тали не видела, что люди, до сей поры безмолвно наблюдавшие по краям поляны за ее молитвой, вдруг один за другим стали подходить ближе.

Они вставали на колени за ее спиной и шепотом пытались подпевать, покачиваясь в такт ритму песни. Кто-то тоже плакал, но это были легкие слезы освобождения, после которых всегда приходит покой. Вдруг чей-то ребенок громко рассмеялся и голосок его был таким радостно-звонким, что все сразу подняли головы, открыли глаза. Тали увидела, что впереди нее стоит маленький мальчик, он смеется и показывает ручонкой вперед.

И тогда все увидели его - огромный шар, словно сотканный из золотистого пламени. Он медленно поднимался над восточными холмами, и под его лучами таяла, сползала к земле туманная завеса.

— Оно вернулось! Смотрите, оно снова вернулось к нам! Радуйтесь, люди!

И люди радовались, обнимали друг друга и смеялись от счастья. Многие щурились от непривычного света, прикрывали глаза ладонью и плакали. Тали и Кейлос незаметно покинули праздник и пошли дальше. Только теперь путь их освещало Новорожденное Солнце.

— Оно ведь больше никогда не исчезнет, правда?

— Нет, любимая, оно будет лить Жизнь на землю, пока есть те, кто рады ему.

— И пусть так будет всегда, любимый...

Господином Горных Дорог назову тебя, облака кружат стаей перед грозой. Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она прорастет тугою лозой. Я хотела остаться с тобой, я уже успела посметь! Пахнет снегом, прозрачная боль - то ли даль, то ли высь, то ли смерть... Пусть укроет цепи следов моих иней, Чтоб никто найти их не мог. Кто теперь прочтет подо льдом твое имя, Господина Горных Дорог?...