Глава 33
Глава 33
При печении мазурков и прочаго пирожнаго, надобно придерживаться тех же правил, которыя помещены в примечании о тортах, т.е. масло, желтки и масло тереть до-бела и проч.
Мазурек должен иметь вид плоскаго продолговато-четырехугольнаго пирога, величина в пол или 1 лист бумаги, смотря по пропорции и в ½ пальца толщиною. Мазурек на 6 — 9 человек должен быть величиною в пол-листа бумаги, даже немного короче. Можно обложить его кругом узеньким рантом из того же или из другого теста. Сверху покрывается глазурью и украшается фруктами, вареньем и проч., или просто без глазури, покрывается шинкованным миндалем, коринкою и сахаром. Желая иметь небольшия штучки пирожнаго, надобно, когда мазурек испечется, но еще не довольно подсохнет, вынуть его из печи, нарезать острым ножом продолговато-четырехугольные кусочки или прочия фигурки, и опять в печь, чтобы подсохли. На большой мазурек увеличить пропорцию в два раза.
«Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве»[1]
Веревка продолжала дёргаться, и Димка разжал руки, да и я тоже, хотя получилось далеко не сразу. На ладонях остался красный след содранной кожи, но там, над нашими головами, колокол продолжал раскачиваться.
Бам.
Бам-бам-бам.
Удары становились всё чаще, и видел, как звук сминает воздух, рождая волну за волной. И бегут они в стороны, выталкивая и сизую пыль, и смрад.
Тварей?
Я обернулся.
Ни хрена не видать. Надо спуститься с помоста и к окну подойти, заодно посмотрим, что тут и как вообще, в целом. Прогулки по балкам уже не казались чем-то этаким. А вот стоило опереться на подоконник, и тот захрустел, подался, заставив отступить. Не хватало ещё рухнуть с этой колокольни.
- Что там?
Димка последовал моему примеру.
Что там… там… как бы это выразиться.
- Ох ты ж… - я не удержался, да и Димка рядом выдохнул что-то этакое, эмоционально-матерное. Ну тут понять можно.
Снизу это всё выглядело слегка… не оптимистично, скажем так.
По земле стлался туман, причём не нормальный белый, а сизый, с чернотой, будто где-то там развели костры и дым их теперь потянулся к центру. В результате края размывались и казалось, что прочий мир исчез, что там, за границей тумана, ничего-то и нет.
- Как-то… надеюсь, отец с этим справится, - Димка потёр раскровавленную руку и пожаловался. – Чешется… а Герман договорился о встрече с Одоецкой. Сегодня собирался. Вчера весь вечер страдал, брать цветы или нет. С одной стороны, вроде бы и нехорошо к даме без цветов…
Там, где туман был пореже, видны были ямины. Некоторые – чёрными провалами, рождавшими дымы. Другие – рвами, края которых выворачивались, выталкивая нечто бесформенное, уродливое с виду.
- А с другой?
- С другой? – Димка вздрогнул. – С другой встреча вроде бы как и не свидание. Просто беседа. Он не хотел её снова напугать.
- Передай, что после него её по-настоящему попугали, так что от цветов она бежать не бросится.
- А есть ли смысл?
- Дим, а Дим?
- Что?
Масса, что выбиралась наверх, пузырилась и расползалась, этакая пена, что поглощала редкие уцелевшие могилы.
- А ты и вправду помирать собрался?
- А ты нет?
- Как тебе сказать…
- Правдиво, - Шувалов отступил от края. – Видишь? Дым – это выход некротической энергии. На наше счастье барьер работает, что уже само по себе можно считать чудом.
- А как ты понял?
- Обыкновенно. Энергия устремляется к центру, а не из него. Стало быть, внешний контур замкнут и держит. Пока.
Понятно.
- А эта вот штука? Это что?
- Это наглядная демонстрация того, как некротическая энергия влияет на материю, - Димка произнёс это, явно папеньке подражая. – Она поглощает живое, силу видоизменяя, а материю преобразуя и наделяя подобием жизни. В отдельных случаях получаются довольно серьёзные… твари.
- Вроде той, что внизу?
- Это начало, - Димка покачал головой и вздохнул. – Надеюсь, у меня получится.
- Что?
- Умереть, не опозорив род.
- Ты лучше выживи.
- Даже если бы я хотел сбежать, то некуда. Могильник разрастался десятки лет. В одном месте Герман убрал напряжение, но…
Задницей пробоину не заткнёшь. Это я понимаю.
- Вся эта сила направляется к основному творению, которое будет прогрессировать и меняться. И меняясь, становится мощнее…
- И тогда ни колокол, ни сила его не сдержат.
- Именно. Кроме того, он будет становится умнее… в каком-то смысле. И перенаправит тот поток на нас. При этом силу магов поток просто поглотит.
Так себе перспектива.
- Ладно, спускаемся.
Если помирать, то лучше компанией.
Внизу, если так, мало что изменилось.
Огневик бормотал молитву, периодически осеняя себя крестным знамением. И судя по тому, что на движение это воздух отзывался дрожью, веры в нём за последние четверть часа прилично прибавилось. Второй стоял, стиснув зубы, вперив взгляд куда-то в туман.
Мишка о чём-то говорил с Воротынцевым. И на диво мирно, как со старым знакомым.
Герман наблюдал за тварью, а та, устроившись по ту сторону чёрной лужи, смотрела на нас. Выжидающе так. Но с немалым интересом. На тварь пялилась и Тьма, присевшая рядом с Тимохой, который этакого случая не пожелал упускать. Он устроился прямо в луже, лист на коленку положил и старательно что-то вырисовывал. Тьма и приглядывала. Кстати, она некрозверюгу не слишком впечатляла, что для тени было крайне обидно.
- Большой, - сказала Тьма. – Плохо.
- Жрать?
- Нет.
Причём сказано было едва ли не с возмущением. Ну да, тебе надо, хозяин, ты и жри всякую непонятную фигню.
Кстати, колокольный звон здесь был слышан, но как-то так, словно раздавался он издалека. И небо вот выглядело серым.
И вообще.
- И как прогнозы? – поинтересовался я у Германа.
- Сложно сказать, - он потёр руку о руку. – Силу я могу брать извне, что хорошо, но он сильнее. И в прямом столкновении просто перетянет потоки на себя.
- Ага…
- И если решит нас сожрать, то, боюсь, продержимся мы от силы минут десять-пятнадцать.
- А если не решит?
- Через десять-пятнадцать минут некротические эманации полностью поглотят всю материю, кроме вот… - он обвёл нас руками. – Я в свою очередь попробую их преобразовать, но…
- Не потянешь.
Я уже понимал, что одного некроманта на этакое кладбище маловато.
- Именно. Сила разъест защитные барьеры. И поглотит нас.
- А иммунитет там? У тёмных магов?
- К силе есть. И к эманациям. Но перерождённые тьмой твари не слишком разборчивы.
- То есть, сожрут?
- Без вариантов.
- А спрятаться?
- Увы, нет такого способа.
Помирать по-прежнему не хотелось. Категорически. Что-то подсказывало, что на той стороне меня встретят без восторга. Слово-то я не сдержал. И надежд не оправдал. Да и в целом, я только-только в этом мире обживаться начал. Семью вот завёл, друзей, а теперь раз и всё?
Нет уж.
И разум искал варианты. Но не находил. Тварь не позволит нам сбежать, ишь, смотрит внимательно, с интересом. Знает, что не сбежим.
А мы…
А если обратиться к той, которая сама смерть? Я ей нужен. Я ведь действительно нужен. И так… молиться? Не умею. Да и не знаю правильных молитв. Дозваться? Здесь? Я закрыл глаза и сделал вдох, проорав про себя её имя.
И отклик был, но… далёкий? Но с явным оттенком недовольства. То ли абонент вне зоны доступа, то ли разбирайтесь сами… думай, Громов. Думай.
Если не спасёт, то или не может, или сами справимся. Как? Так, а если…
- Упокойтесь! – я протянул руки в сторону твари, нащупывая тот самый дар, который мне вручили. Вот чтоб ещё инструкцию к нему дали, мол, крутануть за левое ухо и палочкой взмахнуть, выкрикнув какую-нибудь кедавру. Но… нет, ладони опалило, и воздух перед лицом вспыхнул, прогнулся дугой, а потом и распрямился, полетел к твари.
Вот только та не упокоилась, но потрясла мордой и чихнула. Ещё и лапой нос потёрла, возмущённо так, мол, приличная добыча так себя не ведёт.
- Это что сейчас было? – поинтересовался Димка. – Ты ж не некромант!
- Да… так… подарок от одной дамы применить пытаюсь. Упокоение. Только что-то не выходит, - руки чесались. И понятно, мало того, что шкуру содрал, так ещё и чуждой силой прижёг. А что сила была чужой теперь ощущалось прям таки хорошо. Аж пальцы заломило.
- И не выйдет, - Герман был решительно пессимистичен. – Данный вид упокоения хорош, когда имеем дело с цельной или, если можно выразиться, истинной душой, которая по каким-то причинам не ушла. В этом случае энергетическая волна разорвёт связующие нити, вынудив душу уйти.
- А тут?
- А тут нет отдельно взятых душ. Части их. Эмоции. Остаточные эманации.
То есть, не сработает? Чтоб…
- Добавь материальную составляющую, которая не якорь, как это бывает у души, но фактически воплощение, переход тонкого мира в плотный.
Не очень понял, кроме того, что раз отдельной души нет, то и ловить нечего.
Так, а дальше? Что ещё? Убежать нельзя.
Улететь?
Не выйдет.
Под землёй ход прокопать? Тоже. В этом мире нам пути закрыты.
Так. Стоп. Мысль царапнула и заставила меня стукнуть кулаком по лбу. Конечно!
- Герман, а если мы вдруг уйдём в мир кромешный, что будет с этой хтонью? – мысль показалась простой и логичной. – Она останется такой же?
- Нет. Как ни странно, но на той стороне некромантическая энергия стремительно распадается. Она хотя и довольно близка по структуре к инаковой, однако при этом переход влияет на стабильность. А ты нашёл полынью?
- Не-а.
- Жаль. Если бы была хоть небольшая, чтобы вы с Димой пробрались…
- Тимоха, - окликнул я братца, который, присев на корточки, вырисовал на чёрной жиже вензеля. – Тимоха, а давай ты нас туда перенесёшь?
- У? – Тимоха отвлёкся от рисования. – Да?
- Туда. На ту сторону. Помнишь? Как тогда. Дим, помнишь? Когда твой отец нам визит нанёс.
- Я думал, что это случайно вышло.
Ага.
Случайно.
Но надеюсь, не настолько случайно, чтобы не повторить фокус. Осталось понять одно – как объяснить Тимохе, что от него нужно.
Братец смотрел на меня и улыбался. А вот тварь явно почуяла, что добыча вознамерилась улизнуть. И поднялась, медленно так, позволяя полюбоваться всем своим костяным великолепием. Теперь она была размером с быка, только с повадками определённо не травоядного толка.
Костистая трёхпалая лапа наступила на чёрное пятно. Раздалось шипение. Из земли повалил пар и тварь лапу убрала. Правда, ненадолго. Второй раз, как мне показалось, шипело уже куда менее интенсивно.
- Тим, ты меня слышишь?
Он улыбался.
Думай, Громов. Думай, пока не сожрали. А то как-то тогда и мир спасти не выйдет, и вообще нехорошо получится.
- Буча… Тьма, она тебя понимает?
- Да. Мало.
Мало, но это больше, чем ничего.
- Покажи ей, что было тогда. Как Тимоха устроил прорыв. И пусть повторит.
Я оглянулся.
Воротынцевы… вот с одной стороны, они нам не друзья. Никак не друзья. И если героически помрут, то нам от этого сплошная польза. С другой… ну нехорошо это, что ли?
Неправильно?
Всё ж люди.
- Так, давайте все сюда, ближе. И если получится… в общем, на той стороне не бегать, не прыгать и не пытаться сваливать в закат.
Венедикт кивнул и, отвесив затрещину правому огневику, который, кажется, совсем уж ушёл в молитвы и на слова не реагировал, велел:
- Рядом.
Помогло.
То, что мы собрались плотной людской кучкой, тварь обеспокоило. Она метнулась влево и вправо. Сунулась снова, но чёрная жижа шипела и пузырилась, но заметно менее активно.
- Тим, давай, а? А то сожрут ведь, - я подёргал братца за рукав.
- У! – он указал на тварь.
А ведь та снова попятилась и, тряхнув костяною гривой, подалась вперёд. Шаг. И ещё. И назад. И два вперёд. Под ногами у неё заклубился туман, который расползался, выжигая черноту.
- Не хотелось бы торопить, - Герман вытянул руки и принялся вращать кулаками, описывая круги. Из воздуха к ним потянулись нити, из которых он принялся выплетать что-то. – Однако, кажется, я был чересчур оптимистичен в своих прогнозах… у нас минут пять.
- Тим!
- Та! – Тимоха насупился и решительно задвинул меня за спину, погрозив твари пальцем. Она в ответ оскалилась и рыкнула. И сделала не шаг – прыжок, преодолев половину расстояния.
Ага, пяти минут тоже нет.
Одна, от силы. Жижа плеснула в стороны, выкидывая чёрные жгуты силы, и Герман толкнул следом своё плетение. Но то поплыло по воздуху медленно, словно нехотя разворачиваясь сетью.
Тварь зарычала. Низкий утробный звук её голоса пробирал до печёнок.
Оскалился Призрак.
И Тьма молча качнулась над головой, готовая сорваться.
В жижу падали куски костяного зверя, сыпалась броня из позвонков, растворяясь и высушивая лужу. Сеть упала сверху, придавливая тварь, кромсая и выплавляя кости, из которых та была собрана.
Жижа шипела.
И выгорала.
И белый туман мёртвой силы расползался, расчищая путь для новых созданий. И вот уже метнулось под костяные лапы что-то мелкое, вёрткое. А там, дальше, вывалилось нечто вовсе неописуемое, слепленное наспех из земли, пены и костей, меняющееся едва ли не быстрее, чем тьма. Туман же сгустился.
А тварь… клянусь, она улыбнулась.
Широко.
Всею своей пастью и, ухватив за край сети, просто разодрала её. И плевать ей было, что нити некромантического заклятья располосовали хребет, что почти развалили плечо, а одна конечность и вовсе отломилась. Она и на трёх держалась уверенно.
Пригнулась.
- Тимох, нас сейчас будут кушать…
- Ушать! – согласился Тимоха радостно.
- Нет, не мы. Нас. Вот она. Плохая. Надо…
- Хая! – братец помрачнел.
И вскинул руки, как-то странно выворачивая ладони. Пальцы его захватили воздух, и рывком раздвинули его. И я услышал, как громко рвётся ткань мира. Да что там, звук этот ударил по нервам, или не только он, но возмущённый, обиженный даже рёв твари.
А потом мы провалились.
[1] Известная книга Е.Молоховец, 1901 г.