Глава 37
Глава 37
Известный английский бактериолог д-р Гюрблют, прибыв в Чикаго, заметил исчезновение нескольких флаконов, в которых находились бациллы индийской чумы. Часть бацилл была в консервированном виде, часть - в разводке. Бактериолог везет их из Индии, где собирал их в течение трехлетних научных исследований. Полиции дано было тотчас знать о пропаже, но бациллы не найдены. Можно себе вообразить ужас чикагцев, узнавших о пропаже чумных бацилл.
Русский листок
Что хорошо в больничке, так это кормёжка регулярная, покой, целителем прописанный, и никакой, заметьте, латыни. Вообще, как выяснилось, занятия в гимназии, как и в остальных школах Петербурга, отменили ввиду чрезвычайного положения. Правда, уже в следующий понедельник они начнутся снова, но до понедельника время есть.
И тратил я его совершенно бестолково.
Не то, чтобы специально, просто постоянно хотелось или есть, или спать. Иногда одновременно. При этом я осознавал некоторую странность этого состояния, но сил и желания бороться с ним не имел.
- Это как раз и нормально, - сказал Николя, когда у него дошли руки до моей особы. Нет, я не жалуюсь, я понимаю, что у него хватает дел и поважнее. И в любом ином случае он бы вовсе не стал тратить время на фактически здорового парня. – Более того, с учётом обстоятельств ты восстанавливаешься на удивление быстро.
Меня заставили запрокинуть голову и, оттянув веко, заглянули сперва в один глаз, потом в другой. Язык тоже осмотрели.
И горло.
Мир другой, а методики те же. Но молчу, выполняю всё, что Николя говорит. И встаю. И, закрыв глаза и растопырив руки, кружусь послушно, а потом, остановившись, иду.
Трогаю нос, также с закрытыми глазами. И левой рукой. И правой.
Забавно, но вряд ли Николя так шутит.
- Вот скажи, Савелий, - он осторожно сжимает голову и от рук его исходит тёплый свет. – Мне ты показался на диво серьёзным юношей. Не по годам разумным и, даже не побоюсь того, взрослым.
Так, чую, будут совестить.
- И оттого мне странно и удивительно слышать, что ты при всё взрослости и серьёзности взял да и совершил этакую глупость?
- Эм…
Ну что сказать, и вправду же дурак.
- Ладно, Тимофей. С него спроса нет. Он, считай, мало от ребенка отличается. Но ты-то! Ты должен был понимать, сколь это опасно – потреблять неизвестное вещество? А если бы оно оказалось ядом?
- Ну… тени сказали, что безопасно.
- Тени… Савелий, тени – существа иного толка. Вот… допустим… у вас собака.
У меня нет, а у Шувалова теперь да.
- И вы идёте гулять. Собака находит какую-то кость и начинает её грызть. Собака уверена, что это безопасно и даже вкусно. И может даже захотеть поделиться этой костью! Но ты-то, как человек, предложением не воспользуешься.
Я вздохнул.
- А собаки, я вам скажу больше, порой и фекалии едят.
- Я понял, - я попытался изобразить печаль и даже скорбь, но Николя мне не поверил. – Тени другое. Они… разумны.
- Наука это отрицает.
- А они отрицают науку, но от этого она не исчезает, - пробурчал я.
- Всё-таки ты ребенок, - Николя сделал свои выводы. – Пусть и весьма разумный. Порой.
- Но ведь обошлось же, - ссориться с Николя мне не хотелось. Да и причин для конфликта я не видел. Ну так-то он, конечно, прав. У теней, даже Тьмы, свой собственный взгляд на вещи. И эта дрянь ведь конкретно так шибанула. А если бы я отключился на изнанке?
То-то и оно.
- Фляга у вас?
- У меня.
- Вы…
- Не открывал. Взял пробы снаружи. Она, извините, не слишком чиста. Сугубо по ощущениям – обычная грязь. Но до более серьёзных исследований, признаюсь, руки не доходили, - Николя убрал ладони. – И не скоро дойдут. Однако со своей стороны надеюсь, что ты поделишься не только впечатлениями.
- Поделюсь, - я кивнул. – Это какой-то концентрат, похожий на тот, который мы давали Каравайцеву. Но другой…
- Такой, но другой, - передразнил Николя.
- Тот я не пробовал и не рискну. Он… скажем так, выжимка из живых существ. Понимаете? Они… Философы… учёные…
Кивок.
И взгляд становится серьёзней.
- Как бы нашли способ брать существ с той стороны и извлекать из них энергию? Силу? Что-то иное. И вот получилась мёртвая вода. А это… это стоит на земле. И как бы… оно другое. Принципиально. Даже цветом. Та белая, а эта – чёрная. И белую я точно трогать не хотел. Тут же прямо потянуло, что ли?
Я нахмурился, вспоминая ощущения.
- К слову, тени её не касались. Напротив, это было для нас, для людей, а не для теней…
Потому что будь эта жижа полезна для теней, их бы там набралось. А почему, к слову… ладно, выйдут из спячки – попрошу.
- Вкус у неё своеобразный. Такое ощущение, что вообще сразу и все вкусы, если понимаете. Она и горькая, и сладкая, и кислая. И всё одновременно.
- Это не она сама, а энергия. По сути ты ощущал не через физические рецепторы, но через тонкое поле, которое моментально перегрузилось и начало влиять на индивидуальное восприятие. Савелий, на самом деле критический избыток энергии столь же опасен, как и её недостаток. Это… вот как если влить в человека лишнюю кровь. При недостатке крови, скажем, в случае ранение, это будет спасением. При норме – не имеет смысла. А в случае избытка начинаются проблемы. Да, в какой-то мере организм будет избавляться, выводить жидкость естественным путём, что обычно и происходит, когда раненых начинают выпаивать большим количеством слабосолёных или сладких растворов. Однако когда объём поступающей извне жидкости слишком велик, почки начинают отказывать. Причём Татьяна упоминала, что ты уже сталкивался с подобной ситуацией.
- Тогда было иначе, - я поморщился. – Излишек энергии шёл от Призрака. Ему пришлось убивать людей. Много. И он был меньше. Моложе. Я был меньше. Кроме того и болен… то есть, там всё было не так. Сейчас-то я здоров. Ну, почти…
И теней у меня две, что тоже даёт пространство для манёвра.
Николя лишь головой покачал.
- Здоровье не делает человека бессмертным. А что до энергии, то ты действительно взял и влил в себя много больше, чем было способно вместить тонкое тело.
- Тени её забирали.
- И ваша связь, я полагаю, сделалась сильнее. Но и у них есть свой объём.
Немалый, как я понимаю.
- А Тимоха? Я ведь на самом деле не так много и выпил. Съел. Чтоб его, не знаю, как правильно. А Тимоха – куда больше. А у него тень маленькая.
- Но собственные резервы организма куда больше ваших. И ядро, и каналы. Ядро на порядок плотнее вашего, а каналы развиты и тренированы. Они и вместили. Вы, грубо говоря, смогли удержать кружку, а остаток отдали теням. Он – бочку. Из которой, как понимаю, что-то досталось и тени. По сути и ты со своими тенями, и он – соединённые сосуды.
Всё-таки умеет Николя объяснять. Очень доходчиво.
- То есть он…
- Сейчас сложно что-то сказать, - Николя снял очки. – Он определенно не собирается умирать, однако и на внешние раздражители не реагирует. Его энергетический статус нестабилен, я не рискую вмешиваться, но по косвенным признакам очевидно, что идёт внутренняя перестройка или восстановление, или изменение его тонкого тела. И то же касается активности мозга. Она есть, но… едва ощутимая.
- Ему может стать лучше? – спросил я прямо. И Николя не стал уходить от ответа.
- Да. Но ему может стать и хуже. Капли силы хватило, чтобы ваш мозг перестал адекватно воспринимать вкусы.
А Тимоха сожрал не каплю. Тимоха там от души хлебанул. Какой я идиот. Надо было вырубать, тащить… а я… и вправду, как подросток, которому любопытно сделалось, вот и поставил эксперимент в режиме реального времени. И добре бы только на себе.
Но вот Мишке плохо не стало?
Тень выросла. И продолжает расти, пусть и не так стремительно.
- И что вы посоветуете?
- Ждать, - Николя поднялся. – Просто ждать. К слову, завтра разрешу принимать посетителей. Есть желающие побеседовать. Да и твои друзья весьма… настойчивы.
Я думаю.
Орлова, небось, разрывает от возмущения, что такой шухер и без него случился.
- Но сперва с тобой хотел побеседовать другой человек. Обсудить в целом… перспективы и дела. И как понимаю, всё стало ещё более сложно.
- Николай Степанович, - я тоже встал, хотя мышцы заныли. И это, оказывается, тоже вполне нормально. Тело каменело, порой вовсе то ногу, то руку схватывало судорогой. Татьяна обещала, что, когда энергия усвоится полностью, пройдёт, но сейчас в это верилось слабо. – А правда, что Гильдию распустят?
- Вряд ли, - ответил он сразу, не задумываясь. – Да, Государь недоволен. И он в своём праве… это было неэтично.
Я ждал продолжения.
И Николя понял.
Вздохнул.
Отвернулся почему-то, будто это ему было стыдно. Хотя он, я вижу, не отказывался от работы. Он за прошедшие дни серьёзно похудел и осунулся. Глаза вон вовсе ввалились. И одежда висит мешком.
- Речь скорее идёт о серьёзных переменах. О расширении полномочий Медицинского департамента. Возможно, будет учреждено отдельное министерство[1].
- Здравоохранения.
- Что?
- Логично, - пояснил я, мысленно велев себе не умничать. – Что вопросами здоровья должно заниматься отдельное министерство. Возьмёт на себя контроль за организацией больниц, за образованием врачей, их отправкой, куда там надо… ну и вообще. Я так думаю.
- Не только ты, Савелий. Мне вот предложили войти в состав комиссии. Мой доклад, оказывается, заметили, - Николай явно гордился этим, хотя в то же время и неловкость испытывал, потому что приличные люди скромны. А гордость – это не скромно. – Алексей Михайлович лично просил написать мысли о том, как я вижу организацию… хорошо звучит, охраны здоровья. Я думал назвать «вопросов здоровья и его сохранения», но твой вариант короче и звучит приятнее.
То есть, позиции Гильдии собираются крепко пошатнуть.
- А Гильдии это не понравилось.
- Да. Весьма. Ко мне приходили от них.
- И чего хотят?
- Чтобы я занимался тем, что достойно целителя – лечением. А в политику не лез.
- И как? Не полезете.
Николя скривился, явно тема была болезненной.
- С одной стороны желания у меня нет. Я прежде всего целитель, а не вот это всё. С другой… пора что-то менять.
И кому-то придётся.
В общем, ничего нового под луной. Или под солнцем.
- Вы только осторожнее, - сказал я. – И ещё… тут… такое вот… в общем, по непроверенным слухам на вас может выйти и третья сторона. С интересным предложением.
Потому что сдаётся мне, что чёртовы Философы не упустят случая хаосом воспользоваться.
- Вы только аккуратней. Ладно?
Ну да. Кто бы говорил.
- И это… а я могу Тимоху навестить?
[1] Как такового министерства здравоохранения в 19 веке не существовало. Обязанности распределялись между Медицинским департаментом МВД, и земствами, которые организовывали госпиталя и приглашали врачей, но за счёт собственных ресурсов.