Глава 22

Борис Ефимович Чернов приехал к вечеру следующего дня. Я увидел его из окна кабинета: невысокий, полноватый мужчина лет сорока пяти, в светлом летнем костюме и соломенной шляпе. Вышел из коляски, поправил шляпу, огляделся. Походка была уверенной, лицо спокойным. Он не знал, зачем его вызвали.

Граф встретил его в кабинете. Я сидел у стены, в стороне.

— Боря, присаживайся, — сказал граф.

Чернов сел. Посмотрел на меня, на графа. Улыбнулся, широко и привычно.

— Дмитрий Андреевич, что-то случилось? Вы редко вызываете так срочно.

— Случилось. — Граф положил на стопку записей. Мы переписали записи Семы, постаравшись сделать так, чтобы они были максимально похожи на официальные данные. Такой опытный человек как Чернов наверняка заметил бы в итоге подделку. Как минимум в конце не было никаких печатей или подписей официальных инстанций. Но кто бы позволил ему дойти до конца? — Посмотри.

Чернов читал медленно. Я наблюдал за его лицом: сначала вежливое любопытство, потом замешательство, потом понимание. Улыбка исчезла.

— Это… — начал он.

— Ты думал, что можно красть у меня безнаказанно вечно⁈ — графу даже не надо было играть праведный гнев. — Думал, что, если занимаешься управленческой работой, я не найду способов проверить твою работу⁈ Ты даже не представляешь, как долго я терпел и ждал этого момента. Когда смогу ткнуть тебя в твое же дерьмо носом и хорошенько повозить взад-вперед! И это, — он схватил бумаги, потряс ими перед лицом Чернова, а потом картинным жестом откинул в сторону, позволив листам разлететься по полу, лишая Чернова последнего шанса внимательнее изучить наши доказательства, — еще цветочки, Борис! У моего человека, — он указал на меня. — В сейфе десятки таких отчетов за полгода проверок! Скажи ему спасибо, я хотел прибить тебя еще после того как он доставил мне самый первый отчет! Но он убедил меня, что лучше подождать, накопить данных. Я послушал его, хотя каждый рейс приносил мне десятки тысяч убытков! Но зато теперь я могу заявить тебе прямо в глаза: тебя взяли за жопу, ублюдок! И ты ответишь за каждый украденный у меня рубль!

Чернов под таким напором весь съежился на стуле, аж колени к груди подтянул.

— Дмитрий Андреевич, я… я… я могу объяснить!

— Объяснишь! Конечно, объяснишь! Но не просто так. Я больше не собираюсь выслушивать от тебя даже ни слова! — Граф протянул Чернову ручку «Якоря верности». — Берись.

— Что это?

— Артефакт, который не позволяет лгать. Ты честно признаешься, что натворил, ответишь на все вопросы, а мы это запишем, — я встал, подошел к столу и поставил на стол перед Черновым еще одно «Эхо».

— А если я… если я откажусь?..

— Ты серьезно хочешь, чтобы я озвучил, что с тобой будет⁈ — прорычал граф.

Чернов облизнул губы.

— Нет, хорошо, я… я расскажу.

Он взялся за ручку. Граф нажал кнопку, артефакт загудел. Я почувствовал вибрацию даже со своего стула. Потом граф включил «Эхо». После стандартных вопросов: «Как ваше имя?», «Кем вы работаете?» и так далее, начался основной допрос.

— Ты присваивал деньги компании «Черный Лев»? — спросил граф.

Чернов попытался сказать «нет». Я видел, как его губы начали формировать слово и не смогли. Лицо дёрнулось.

— Да, — сказал он.

— Сколько?

— Я… не помню точно. Около семнадцати миллионов за три года. Может, больше.

Граф со всей дури врезал ладонью по столу. Чернов аж подпрыгнул на стуле.

— Куда шли деньги? — спросил он.

— Часть мне. Часть… — Чернов сглотнул. — Морозову.

Граф не шевельнулся.

— Виктору Петровичу Морозову? — уточнил он.

— Да.

— Какую долю он получал?

— Две трети.

— Что ещё ты для него делал?

— Перевозки. — Голос стал почти шёпотом. — Незарегистрированные. Без накладных, без записей. Раз в месяц или в два. С усиленной охраной, обычно с магом в сопровождении.

— Когда ближайшая такая доставка? — спросил я.

Чернов повернулся ко мне.

— Через десять дней. Может, через двенадцать. Точную дату узнаю за три дня.

— Маршрут? — снова мой вопрос.

— Северный тракт из Белоречья. Ночью.

— Мне нужен полный перечень артефактов из поставки. Сможете достать? — я спросил уже у графа.

Чернов посмотрел на графа. Граф кивнул.

— Смогу. Морозов присылает перечень за неделю.

— Передадите мне.

Чернов кивнул. Потом гулко сглотнул.

— Что со мной будет? — спросил он, глядя на графа.

— Передашь мне все реальные данные о расходах. Морозову скажешь, что «Черным Львом» заинтересовалось министерство транспорта, поэтому все махинации отменяются на неопределенный срок, и после того как разберешься с бухгалтерией, через свои связи, уверен, у тебя такие имеются, реально запустишь расследование. Чтобы Морозов не подкопался. А потом подпишешь официальное признание в хищениях, отдашь мне все деньги, какие не успел потратить, и будешь вкалывать без выходных и отпусков за минимальную ставку, если не появится желание загреметь за решетку лет на двадцать!

Чернов на этом моменте, судя по дрожащей губе, едва не заплакал.

— А теперь пшел вон! — рыкнул граф.

Чернов вылетел прочь.

Мы с графом остались вдвоем.

— Надо признать, это было приятно, — выдохнул он, опускаясь обратно в кресло. — Не уверен, что приятнее, чем избиение сволочи, но все-таки.

— Показания Чернова — это компромат на Морозова, — сказал я. — Реальный рычаг давления в правовом поле. Рекомендую задокументировать это отдельно с максимальной тщательностью. Не факт, что вам удастся полностью избавиться от его влияния, но, возможно, получится пересмотреть условия договора. Правда, использовав эти данные, вам придется раскрыть то, что вам известно про их с Черновым схему, так что рекомендую сделать это уже после того, как получите с Чернова все, что возможно.

Граф кивнул.

— Разберусь. Спасибо, Петр.

— Не торопитесь, — сказал я. — Мы ещё не закончили.

* * *

Перечень пришёл через пять дней. Три страницы, мелким почерком: двадцать шесть артефактов. Без подробных описаний и без цен, разумеется.

Я читал, сидя за столом в кабинете.

[Милый, это серьёзная поставка.]

— Знаю.

[Кольцо в пятнадцатой строке, это работа мастера Леонова. Его вещи не продавали даже во времена моего первого хозяина, они считались невероятным раритетом. Одно это кольцо может стоить около миллиона. Вне всяких сомнений, это все было украдено из чьей-то коллекции.]

Я присвистнул. Колечко, стоящее больше, чем весь товар в лавке вместе взятый. Не хило. Остальные артефакты, очевидно, были примерно того же уровня.

Внизу, на третьей странице, были прописаны дата, время, состав охраны и маршрут.

Ася вошла в кабинет, встала за плечом, прочитала список.

— Ты ведь не собираешься передать это в стражу, как Зеркало? — спросила она.

— Нет. Стража заведёт дело, которое Виктор закроет через неделю. Мне нужно, чтобы артефакты вернулись владельцу, который станет нашим должником и союзником, а Виктор остался без груза.

Ася помолчала. Потом скрестила руки на груди.

— Нам понадобятся маски, — сказала она.

* * *

Мы выехали из города после полуночи. Сема правил повозкой, которую арендовал на городской конюшне: лёгкая, двуколая, без опознавательных знаков. Вернее, их мы закрыли тряпьем.

Ночь была тёплой и безлунной, небо затянуто облаками. Идеально для ограбления. Фонари кончились на городской заставе, дальше дорога шла в темноте, и только стук копыт о камень говорил о том, что мы двигаемся.

На позицию, разведанную еще три дня назад, вышли за два часа до предполагаемого времени прибытия груза. Узкий участок между двумя холмами: дорога сужалась, по обе стороны кусты и деревья. Идеальное место.

Сема, не дожидаясь команды, отошёл к дороге и выбрал дерево. Берёза, не толстая, но ее хватало, чтобы перегородить путь. Несколькими ударами топора он перерубил ствол до середины, потом уперся в него с другой стороны, качнул раз, другой.

Нужно было, чтобы создавалось впечатление, что дерево сломал ветер, а не человек, так что срубать ее полностью было нельзя. Благо, силы в Семе было достаточно. Берёза захрустела и легла поперёк дороги с негромким треском. Сема вернулся, отряхнув руки.

Ася распределила по обочине вокруг того места, где должна будет остановиться повозка, свои колдовские штучки, насыпала несколько символов солью. Благо, ночь была безветренной.

Я распределил позиции. Ася, слева от дороги, за кустами. Сема, справа, ближе к месту, где остановится повозка. Я чудь дальше, с фонарем-ослепителем в правой руке.

Ася сидела неподвижно, синее пламя не зажигала, но я знал, что она готова. Сема стоял расслабленно, привалившись к стволу, и лицо у него было совершенно безмятежным. Не думаю, что ему раньше приходилось грабить караваны, собственно, как и мне с Асей, но, похоже, ко всему, что он считал справедливым и правильным, он относился с мыслью, что переживать из-за этого не стоит.

Прошёл час. Темнота еще больше сгустилась, и я различал только силуэты: деревья, дорогу, берёзу поперёк неё. Где-то далеко ухнула сова.

Стук копыт. Сначала далёкий, потом ближе. Повозка шла медленно, возница боялся наскочить на что-нибудь в темноте. Я услышал скрип колёс и тихий разговор.

Свет появился из-за поворота. Два фонаря на повозке, и ещё один, магический, плыл в воздухе над ней, освещая дорогу впереди. Маг сидел на облучке, рядом с возницей. Двое ехали верхом, по бокам.

Повозка подъехала к берёзе и остановилась.

— Какого чёрта, — выпалил возница.

Охранник справа привстал в стременах, вглядываясь. Второй положил руку на рукоять меча.

Я нажал кнопку.

Вспышка.

Белый свет залил дорогу, кусты, холмы, повозку, людей. На секунду стало светло как днём, и в этой секунде я увидел всё: перекошенное лицо возницы, ослеплённого мага, закрывшего глаза руками, охранника, вцепившегося в гриву взбесившейся лошади.

Ася метнулась из-за кустов. Руки вперёд, пальцы растопырены. Колдовство, что она заготовила, сработало. Глушилка прошлась по магу, и я увидел, как он дёрнулся, будто его ударили под дых. Перегнулся на облучке, хватая ртом воздух. Мана ушла из него, и светящийся фонарь над повозкой погас, как задутая свеча.

Можно было назвать везением то, что маг оказался не выше рангом, чем Ася, и все сработало.

Но на самом деле пятый ранг считался очень уважаемым и достойным уровнем не только среди колдунов, и такой маг вряд ли взялся бы за простую работу сопровождающего, тем более не особо легальную.

Правый охранник соскочил с заметавшейся лошади. Сема выскочил из-за дерева, коротко и молча ударил его в корпус. Охранник, сам до сих пор ослепший, согнулся. Сема перехватил его руку, завернул за спину и уложил лицом в дорогу. Всё заняло три секунды.

Лошадь левого охранника дёрнулась вбок, почувствовав направленный мной импульс маны. Для такой работы, несравнимо более грубой и при этом масштабной по сравнению с работой с артефактами, мои навыки не были приспособлены, но после стольких тренировок их было более чем достаточно, чтобы напугать и так нервничающего коня. Лошадь встала на дыбы, всадник вылетел из седла, ударился о землю, сделал пару кувырков и остался лежать, хотя было видно, что он дышит.

Возница попытался бежать. Спрыгнул с облучка и кинулся к кустам. Я догнал его в три шага, схватил за шиворот.

— Стой, — велел я. — Никто тебя не тронет. Просто стой.

Возница остановился. Дышал хрипло, глаза бегали.

Маг на облучке пришёл в себя. Поднял руки, начал формировать заклинание. Асина глушилка работала всего несколько секунд. Но было уже поздно. Ася, держась одной рукой за облучок, зажгла у его лица колдовской огонь.

— Даже не думай, — намеренно низким голосом проговорила она.

Маг опустил руки.

Мы связали всех четверых верёвкой-удавкой. Верёвка при активации сжалась, достаточно плотно, чтобы выбраться из узлов не осталось ни единого шанса.

Лошадей отвязали от повозки и отогнали в сторону, привязав к другому дереву.

Четверо связанных сидели у обочины. Своему охраннику Сема вывихнул руку, тот, кто упал с лошади, заработал знатную шишку на затылке и со стонами поворачивал голову, видимо, потянул шею. В остальном обошлось без ущерба.

— Сидите тихо, — сказал я. — К утру кто-нибудь проедет и развяжет.

Сами мы пошли к повозке. Она была закрыта на засов и опечатана маной. Ася сняла печать за минуту.

Внутри стояли ящики. Шесть штук, деревянные, разного размера, каждый с маркировкой: номер и вес. Я достал перечень Чернова и начал сверять.

Ася светила синим пламенем. Сема подавал ящики.

Содержимое первых пяти, более крупных ящиков, совпадало с перечнем. Проблема была в том, что совпадало буквально. В них мы обнаружили все двадцать шесть артефактов из списка.

Последний ящик был меньше остальных и оказался тяжелее, чем выглядел. Внутри лежали два предмета, которых в перечне Чернова не было.

Первый: небольшой камертон из металла, которого я не узнал. Не латунь, не сталь, не медь, и ничего из того, что я обнаружил в этом мире вроде лунного серебра или ориалха. Тёмный, с лёгким фиолетовым отливом. Когда я взял его в руки, часы в кармане отозвались тихой вибрацией.

[Милый. Я знаю, что это. Это ключ-резонатор моего первого хозяина. Артефакт для тестирования других артефактов. Довольно необычная штука, которой надо долго учиться пользоваться, но после того, как разберешься, сможешь определять примерные поломки прямо на месте, без необходимости тащить в меня и использовать монокль.]

Я хмыкнул. Удачная находка. Впрочем, не особо удивительная. Виктор был одержим вещами Апостофина, так что найти ключ-резонатор в его посылке было вполне логично.

А вот второй предмет, хотя и был мне отдаленно знаком, уже был связан не с Виктором, а с другим важным персонажем в моей нынешней жизни. Со мной самим, вернее, с настоящим Петром Вороновым.

Серебряный браслет. Простой, без украшений, с пустым гнездом под, судя по форме, треугольный камень. Я повертел его в руках и, будто дежавю, вспомнил свои часы и перстень из тайника в квартире Евы.

Правда, в отличие от часов и перстня, браслет ощутимо фонил маной, причем не такой, что просто содержалась внутри, а активной, такой, какая была в действующих артефактах.

Я надел его на запястье. Ощущение было мгновенным: тепло, лёгкое давление, и где-то глубоко внутри что-то расширилось, будто в тесной комнате открыли окно. Манаёмкость. Браслет расширял резервуар маны. Эффект был довольно слабым, но ощутимым.

Оба предмета я убрал во внутренний карман. Артефакты из перечня мы загрузили обратно в ящики, перегрузили их в нашу двуколку, и поехали обратно в город.

Браслет Виктор, вероятно, не посчитает большой потерей, а вот камертон — уже другое дело. Впрочем, один предмет Апостофина или два — уже было особо без разницы, так что я не переживал по этому поводу лишний раз.

В лавку вернулись примерно к рассвету. Набережная была пустой, только рыбак у парапета разматывал леску.

Ящики сгрузили в подсобку. Сема пошёл на кухню готовить завтрак. Правда, только себе. Мы с Асей есть не собирались, а хотели пойти спать. После бессонной ночи.

Я поднялся в кабинет, положил камертон и браслет на стол, а сам пошел в свою кровать.

Через день утром мы с Семой заехали к графу. При дневном свете на одном из ящиков, в котором лежал один-единственный артефакт, очевидно, изначально предназначенном для хранения именно этого артефакта, обнаружился герб с двумя бобрами.

Порывшись днем в архиве, я быстро нашел в геральдическом справочнике белореченский маркизский род Бобровых. А наведя справки через знакомых, выяснил, что три недели назад хранилище ценностей в поместье Боброва было ограблено.

Сложить два и два было несложно. Ящики с артефактами обратно владельцу я решил символично отправить через Ростовцева. Хотелось верить, что он справится с этим. К посылке я приложил «Вашему сиятельству. Прилагаемые предметы были похищены из вашего хранилища и перехвачены при транспортировке. Возвращаю. Буду рад дальнейшему сотрудничеству».

Сложно было сказать, насколько маркиз Бобров будет благодарным человеком и что я смогу попросить у него за возвращение артефактов в общем счете где-то на семь миллионов рублей. Но в любом случае присваивать украденное себе я не собирался, а относить артефакты в стражу было рискованно по слишком большому количеству причин, так что так было правильнее всего.

* * *

На следующий день лавка открылась как обычно. Я стоял за прилавком, Ася разбиралась с новой партией расходников. Сема, казалось, вообще не устал: протирал полки, носил ящики, занимался садом.

Лиза на стене наблюдала за мной с видимым любопытством. Я подмигнул ей. Она сделала пируэт.

Около одиннадцати в лавку вошёл мужчина лет сорока пяти. Худой, нервный, в помятом пиджаке. Огляделся, нашёл меня взглядом.

— Вы Воронов? Я от Степана Михайловича Рябова. Он сказал, что вы можете помочь.

Рябов. Кукуй в кресле. Значит, он рассказал обо мне знакомым. Сарафанное радио работало быстрее любой рекламы.

— Рассказывайте, — кивнул я. — Что у вас случилось?

— На крыше моего дома разбит небольшой палисадник. Жена постаралась. И вот недавно в нем стали прорастать цветы… с воспоминаниями.

От авторов:

Дорогие друзья! Вторая книга закончена, ждем Вас на третьей. Помните, что Ваши лайки и комментарии существенно увеличивают количество бонусных глав, и книга выкладывается быстрее.