Глава 4. Командор под номером сто тринадцать

Глава 4. Командор под номером сто тринадцать

Курьер Палаты ждал за дверью уже больше четверти часа, а мы с Кайреном все еще не нашли ни одного законного основания отдать ему положительный ответ.

Регистрационная книга лежала раскрытой между нами. Рядом находились распоряжение Теварда Лоэна, копия вчерашнего приказа Кайрена об охране лота и карточка сто тринадцать. Если смотреть только на бумаги, положение выглядело почти смешным: три официальных документа требовали от нас действий, которые противоречили друг другу.

Приказ Кайрена запрещал вывозить документы, относящиеся к расследованию.

Распоряжение Лоэна требовало передать эти документы Палате.

А регистрация самого лота не позволяла вынести печать из здания, пока сделка не будет отменена или завершена.

Я еще раз прочитала распоряжение.

— Здесь написано, что я обязана передать предмет и материалы. Срок передачи не указан.

Кайрен поднял глаза от книги.

— Указано, что распоряжение вступает в силу немедленно.

— Это не одно и то же.

— Для чиновника Палаты одно.

— Для человека, который пятнадцать лет работал с договорами, нет. Немедленно вступить в силу может обязанность. Исполнить ее физически я способна только после прекращения регистрации.

— Вы уже пробовали вынести печать. Дом не позволяет.

— Именно. Значит, я не отказываюсь исполнять распоряжение. Я не могу его исполнить.

Кайрен откинулся на спинку стула.

— Вы сейчас пытаетесь выиграть время на формулировке.

— Конечно. У нас нет ничего другого.

— Есть риск, что утром эту формулировку сочтут уклонением.

— Тогда утром и будем об этом спорить.

Он некоторое время смотрел на меня, после чего взял лист и перечитал последнюю часть.

— Передача государственной собственности по распоряжению Палаты обычно не требует завершенной аукционной процедуры.

— Обычно государственная собственность не зарегистрирована как частный лот с заранее указанным покупателем.

— Тоже верно.

Я положила перед ним чистый лист.

— Пишем ответ. Дом Кастель признает получение распоряжения и готов исполнить его после определения законного способа прекращения действующей регистрации, поскольку попытка физического перемещения предмета уже была заблокирована защитным контуром здания.

— Добавьте, что до этого момента лот остается под государственной охраной.

— Вашей?

— Первого крыла.

— Формально вы должны прекратить имущественную часть расследования.

— Охрана государственной печати не является имущественной частью.

Я посмотрела на него.

— Вы тоже умеете пользоваться формулировками.

— Иногда профессия требует.

— Еще немного, и я начну вас уважать.

— Вы сегодня уже начали.

Я не сразу нашла ответ.

Хуже всего было то, что он оказался прав.

Я опустила глаза к листу.

— Не отвлекайтесь, командор.

— Я совершенно сосредоточен.

По его лицу этого определить было невозможно, но спорить я не стала.

Ответ занял половину страницы. Я подписала его, поставила печать дома и вызвала Ивена. Курьеру предстояло вернуться в Палату не с предметом и книгой, а с официальным сообщением о невозможности немедленной передачи.

Это не решало проблему.

Давало несколько часов.

В моем нынешнем положении несколько часов уже считались серьезным приобретением.

Ивен ушел.

Ниса принесла старый сборник правил торговой палаты, который мы нашли в архивном шкафу. Кайрен отправил своего офицера за действующей редакцией. До полуночи мы сравнивали порядок прекращения регистрации, правила передачи спорного имущества и обязанности аукционного дома при государственном изъятии.

Чем дольше читала, тем меньше мне нравился результат.

Дом Кастель действительно отвечал за непрерывность регистрационной цепочки до момента официального закрытия сделки или принудительной отмены.

Если я сама передам регистрационную книгу без акта прекращения процедуры, при ближайшей проверке торговая палата сможет обвинить меня в нарушении учета.

Если откажусь от исполнения государственного распоряжения, получу нарушение другого рода.

Выбор между двумя способами потерять лицензию трудно назвать выбором.

Около полуночи Ниса закрыла последнюю книгу.

— Мы ходим по кругу.

— Нет, — сказала я. — Круг был бы лучше. Мы хотя бы возвращались в исходную точку. Пока каждый новый документ делает положение хуже.

Она посмотрела на Кайрена.

— А вы не можете приостановить распоряжение Лоэна?

— Уже не могу. После передачи имущественной части Палате у меня нет таких полномочий.

— А вышестоящий приказ?

— Можно запросить.

— Запрашивайте.

Кайрен не отреагировал на тон.

— Уже запросил.

Я подняла голову.

— Когда?

— По дороге сюда.

— Почему не сказали?

— Потому что ответа пока нет.

— Иногда вы могли бы сообщать мне о действиях до того, как я сама о них спрошу.

— Иногда вы могли бы не считать, что обязаны контролировать все одновременно.

— Это мой дом.

— А печать государственная.

— Поэтому мы снова спорим.

Ниса поднялась.

— Я пойду проверю хранилище.

По выражению ее лица было ясно, что настоящей причиной ухода стало нежелание сидеть между нами.

Когда дверь закрылась, Кайрен сложил руки на груди.

— Вы раздражены не из-за приказа.

— Не знала, что у вас появилась еще одна профессия.

— Какая?

— Угадывать причины моего настроения.

— Ничего не угадываю. Вы спорите со мной уже второй день. Сегодня это выглядит иначе.

Я собиралась ответить, что он придумывает лишнее, но врать ему почему-то стало труднее.

— Вчера мы хотя бы двигались в одну сторону. Сегодня государственная система решила развести нас по разным сторонам стола.

— Я пока сижу рядом с вами.

Я посмотрела на стул.

Он действительно сидел рядом.

Вчера такое расположение показалось бы случайностью. Сегодня я уже не была уверена.

— До утра, — сказала я. — Потом вам придется исполнять приказ.

— Если вышестоящий запрос отклонят, да.

— И вы исполните.

Это не был вопрос.

Кайрен ответил без паузы:

— Я командор Первого крыла.

— Это тоже не ответ.

— Именно ответ.

Мне не понравилось, насколько хорошо я его поняла.

Человек напротив мог сомневаться в Лоэне, доверять мне больше, чем вчера, считать приказ опасным и все равно не позволить себе просто решить, что закон относится к кому-то другому.

Именно это делало Кайрена полезным союзником.

Именно это же завтра могло сделать его моим противником.

— Значит, до утра мы ищем решение вместе, а потом вы придете за моими документами.

— Если другого законного выхода не будет.

— Удобная должность.

— Вы уже использовали это слово сегодня.

— Ситуация располагает.

Он не ответил.

Мы вернулись к книгам.

К двум часам ночи нашли возможность подать в городскую торговую палату требование о временной приостановке передачи регистрационной книги. Основание было узким, но существовало: если изъятие документа создавало непосредственный риск нарушения лицензионного учета, владелец дома мог потребовать проверки процедуры.

Я подписала еще одно заявление.

Офицер Кайрена отвез его дежурному секретарю.

Оставалось ждать утра.

Ниса отправилась домой только после того, как я пообещала не спускаться в хранилище без нее. Ивен ушел значительно раньше. В здании остались мы, двое охранников дома и офицер Первого крыла у нижней решетки.

Кайрен поднялся около трех.

— Вам нужно поспать.

— Вам тоже.

— Я еду в штаб.

— Сейчас?

— Утром мне понадобится официальный ответ командования, а не мое личное мнение.

Я проводила его до лестницы.

Ночью главный зал выглядел больше. Свет оставили только возле входа и кафедры, поэтому дальняя часть помещения почти терялась в полумраке.

Возле двери Кайрен остановился.

— Если Палата пришлет людей до моего возвращения, ничего не подписывайте сверх подтверждения получения.

— Это совет командора или человека, который формально уже не занимается имущественным расследованием?

— Человека, который не хочет утром обнаружить пустое хранилище.

— Дом все равно не выпустит печать.

— Не полагайтесь только на защитный контур. Если кто-то сумел зарегистрировать лот без присутствия Нисы, я не уверен, что он не знает способ отключить ограничение.

Я тоже об этом думала.

— Хорошо.

Кайрен взялся за ручку двери, но не открыл ее.

— Элира.

— Да?

— Если утром приказ подтвердят, не заставляйте меня выбирать между вами и службой.

Слова прозвучали настолько просто, что именно поэтому ударили сильнее.

Я не стала спрашивать, почему он сказал «между вами и службой», а не «между домом и службой».

— Я не собираюсь ничего от вас требовать.

— Вы умеете требовать, не произнося самого требования.

— Это комплимент?

— Нет.

— Жаль.

Он все-таки открыл дверь.

— Постарайтесь хотя бы несколько часов ничего не расследовать.

— Ничего не обещаю.

— Я уже понял.

Кайрен ушел.

Я вернулась в кабинет и действительно легла на небольшой диван у стены, который до этого воспринимала как часть обстановки. Сон пришел быстро и оказался слишком коротким.

Разбудил меня стук.

За окном уже было светло.

Ниса стояла в дверях с двумя конвертами.

По ее лицу я сразу поняла, что ни в одном нет хороших новостей.

— Какой сначала?

Я села и поправила смятое платье.

— Банк.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что с ним хотя бы понятно, чего он хочет.

Первое письмо подтверждало вчерашний частичный платеж. Банк отмечал возобновление движения по счету, однако срок взыскания не менял.

Ничего приятного.

Но и ничего неожиданного.

— Второе.

Ниса передала конверт торговой палаты.

Наше ночное требование рассмотрели рано утром.

В приостановке передачи регистрационной книги отказано.

Причина была изложена в трех аккуратных абзацах. Государственное распоряжение имело приоритет перед внутренними требованиями учета, а ответственность за сохранность регистрационных сведений после передачи переходила к ведомству, производившему изъятие.

Я дочитала и положила лист на стол.

— Значит, они заранее сняли с нас один риск.

— Только один.

— Знаю.

— Теперь вы обязаны отдать книгу?

— Да.

— И лот?

— Если Палата сможет его вынести.

Ниса посмотрела на меня внимательнее.

— Вы собираетесь отказаться?

— Пока собираюсь одеться.

Она не стала спорить.

Кайрен приехал через сорок минут.

На этот раз его сопровождали двое офицеров и незнакомый мужчина с папкой, на которой стоял знак городской торговой палаты.

Я встретила их в кабинете.

Кайрен выглядел так, словно ночью успел сделать все, кроме сна.

Незнакомца он представил коротко:

— Господин Арвен Келс, уполномоченный торговой палаты.

Келс поклонился.

— Госпожа Кастель.

Я ответила тем же.

— Полагаю, вы привезли еще один документ.

Он протянул папку.

— Решение о порядке исполнения распоряжения Палаты имущественных споров.

Я прочитала.

Торговая палата подтверждала, что временное изъятие регистрационной книги не является нарушением лицензии при условии составления полной описи страниц и получения расписки.

Для лота сто тринадцать предусматривалась отдельная процедура: если защитный контур не позволял вынести зарегистрированный предмет, владельцу аукционного дома предлагалось добровольно прекратить регистрацию на основании государственного изъятия.

Добровольно.

Вот где находилась настоящая проблема.

Я положила документ на стол.

— Нет.

Келс явно не ожидал такого ответа.

Кайрен — ожидал.

— Госпожа Кастель, — начал чиновник, — возможно, вы не поняли...

— Я прекрасно поняла. Вы просите меня собственным регистрационным ключом отменить лот, после чего предмет можно будет передать Палате.

— Именно.

— Не буду.

Келс посмотрел на Кайрена.

Тот не пришел ему на помощь.

— Причина?

— Вчера на моих глазах государственная запись о владельце другого предмета изменилась во время проверки Палаты. После этого глава того же ведомства ограничил доступ к журналу изменений и потребовал передать ему единственную вещь, связанную с более серьезным спором.

— Это предположение, не установленный факт нарушения.

— Изменение владельца установлено.

— Я говорю о причастности Палаты.

— И я не говорю о причастности всей Палаты. Я говорю о том, что до завершения внутренней проверки не буду лично снимать защиту с лота.

— У вас нет полномочий проводить государственную проверку.

— Зато есть полномочия не подтверждать своим ключом действие, которое считаю опасным.

Келс открыл папку.

— В случае отказа будет запрошено решение о принудительном прекращении регистрации.

— Запрашивайте.

— Такое решение может повлиять на вашу лицензию.

— Знаю.

Ниса стояла у шкафа и молчала.

Кайрен наконец заговорил:

— Господин Келс, оставьте нас.

Чиновник недовольно посмотрел на него.

— Командор, я должен получить официальный ответ.

— Получили. Госпожа Кастель отказалась от добровольного прекращения регистрации. Зафиксируйте.

— Мне требуется подпись.

Я взяла протокол и подписала.

Келс собрал документы.

— Тогда торговая палата обратится за принудительным решением.

— Я поняла.

Он ушел вместе с одним из офицеров.

Ниса посмотрела на меня.

— Мне тоже выйти?

— Да, — сказал Кайрен.

Я повернулась к нему.

— Это мой кабинет.

— И?

— Решать, кто из него выходит, буду я.

Ниса задержалась на секунду.

— Мне остаться?

Я посмотрела на Кайрена.

— Нет. Все нормально.

Она закрыла дверь.

Мы остались вдвоем.

Кайрен не сел.

— Зачем?

— Вы присутствовали при разговоре.

— Я спрашиваю, зачем вы отказались, если торговая палата уже сняла вопрос с лицензией.

— Она сняла вопрос с передачей книги. Не с отменой лота.

— Это законная процедура.

— Законная процедура вчера сменила владельца Мейровского знака без продажи.

— Этим уже занимаются.

— Кто?

Он ничего не ответил.

— Палата? Та самая, которая закрыла журнал?

— Государственная регистрационная служба подала отдельный запрос.

— И получила доступ?

— Пока нет.

— Значит, ничего не изменилось.

Кайрен положил обе ладони на край стола.

— Элира, сейчас речь не о доверии Лоэну. Печать не должна оставаться в частном аукционном доме, который находится в процедуре взыскания.

— Я знаю.

— Тогда прекратите регистрацию.

— Нет.

— Вы рискуете лицензией.

— Я рискую ею с первого утра, когда открыла глаза в этом кабинете.

Он услышал формулировку.

Слишком хорошо услышал.

— Открыли глаза?

Я поняла ошибку.

— После падения.

— Продолжайте.

— Мне нечего добавлять.

Кайрен выпрямился.

— Вы второй день повторяете, что почти ничего не помните. При этом за несколько часов начали вести дом иначе, чем последние месяцы, провели торги, нашли схему в документах и теперь готовы потерять лицензию ради предмета, о котором два дня назад якобы ничего не знали.

— Вы опять подозреваете меня?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Я не ожидала.

— Тогда что?

— Пытаюсь понять, почему вы ведете себя так, будто у вас нет никакой прошлой жизни, кроме навыков, которые понадобились именно сейчас.

Я смотрела на него и не знала, что сказать.

Правда была слишком невероятной.

Ложь становилась слишком заметной.

— Я не могу дать вам ответ, который устроит обоих.

— Не прошу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что сегодня вы собираетесь поставить под угрозу единственное дело, которое пытаетесь спасти с того момента, как я вас увидел.

— Не ради печати.

— А ради чего?

Я встала.

Сидеть во время этого разговора стало невозможно.

— Ради права самой решить, когда моя подпись превращает сомнительное действие в законное. Прежняя Элира отказалась от девяти прибыльных сделок именно поэтому. Она поняла, что ее печать используют для подтверждения чужой схемы. Шесть раз люди просто ушли в другие дома. На седьмой она сделала что-то другое. Зарегистрировала вашу печать здесь.

— И погибла или потеряла память до того, как объяснила зачем.

— Да.

— Вы даже не знаете, была ли ее последняя регистрация попыткой остановить схему.

— Не знаю.

— Она могла участвовать в ней.

— Могла.

— Тогда вы рискуете всем на основании догадки.

— Нет. Я рискую потому, что вчера увидела, как Палата меняет право до завершения торгов.

— Не Палата. Неизвестный человек, имеющий доступ к системе.

— Которого глава Палаты почему-то не позволил вам искать в журнале.

Кайрен прошел к окну.

— Вы хотите, чтобы я сказал, что Лоэн виновен.

— Я хочу, чтобы вы перестали вести себя так, будто опасно только то, что уже доказано в суде.

Он повернулся.

— Именно это отличает расследование от личной мести.

— У меня нет личной мести.

— У вас есть страх потерять дом.

— А у вас страх нарушить приказ.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась.

Кайрен ответил не сразу.

— Да.

Я не ожидала признания.

— Не потому, что боюсь наказания. Потому что если командор сам выбирает, какие законы ему удобны, его печать становится опаснее любой подделки в вашем подвале.

Раздражение не исчезло.

Но спор сразу стал сложнее.

— Значит, вы придете за лотом.

— Да.

— Когда?

— Как только торговая палата получит решение о принудительном прекращении регистрации.

— Сегодня?

— Возможно.

— И если я встану у двери?

— Не делайте этого.

— Что тогда?

— Мне придется отстранить вас от процедуры.

— Каким образом?

В его лице что-то изменилось.

Не злость.

Скорее усталость.

— Я не хочу отвечать на этот вопрос.

— А мне придется его задать.

— Почему вы каждый раз доводите ситуацию до границы, за которой никто из нас не получит того, что хочет?

— Потому что человек с печатью государственного ведомства может позволить себе ошибиться и потом исправлять ее годами. У моего дома нет этих лет.

— Я пытаюсь сохранить вам лицензию.

— А я пытаюсь сохранить вещь, которая дает доступ к защите столицы.

— Это моя обязанность.

— Тогда почему ее хотят забрать у вас?

Кайрен замолчал.

Я продолжила:

— Два дня назад вы пришли сюда и заявили, что печать должна быть передана вам как государственная собственность. Вчера Лоэн решил, что вы больше не должны ею заниматься. Сегодня государство требует, чтобы я сняла регистрацию и передала предмет его ведомству. Если вы сами считаете это нормальным, прекратим разговор.

— Я не считаю это нормальным.

— Тогда не просите меня сделать вид, что считаю я.

— Я прошу вас не разрушить собственный дом ради моего расследования.

— Оно уже не ваше.

Эта фраза попала точно.

Я увидела это сразу.

Кайрен несколько секунд стоял неподвижно.

— Именно, — сказал он. — Поэтому я не могу защищать ваше решение официально.

— Я и не прошу.

— Просите.

— Нет.

— Каждый раз, когда отказываетесь исполнять приказ в моем присутствии, вы заставляете меня выбирать, вмешаться или позволить вам продолжить.

— Тогда уходите.

Я произнесла это прежде, чем успела подумать.

В кабинете стало настолько тихо, что я услышала шум экипажа на улице.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вы этого хотите?

Теперь можно было отступить.

Сказать, что имела в виду только процедуру.

Перевести разговор обратно к документам.

Я не стала.

— Сейчас да.

— Хорошо.

Он взял перчатки.

Я почему-то ожидала, что он добавит что-нибудь еще.

Не добавил.

У двери Кайрен остановился.

— Следующий раз я приду с официальным решением о принудительном прекращении регистрации. Тогда у вас уже не будет выбора между передачей лота и отказом.

— Понимаю.

— Нет. Вы пока воспринимаете это как еще один спор, который можно выиграть правильной формулировкой. Нельзя. Если продолжите препятствовать после решения, торговая палата получит основание отозвать вашу лицензию независимо от долга банку.

— Спасибо за предупреждение.

— Это не предупреждение.

— А что?

Он посмотрел на меня так долго, что раздражение начало уступать чему-то значительно менее удобному.

— Попытка не дать вам уничтожить то, что вы так упорно спасаете.

Я не ответила.

Кайрен открыл дверь.

— Когда получите решение, сообщите Нисе, — сказала я. — Она знает порядок доступа в хранилище.

Он ушел.

На этот раз я не проводила его до лестницы.

Несколько минут стояла возле стола, злясь одновременно на него и на себя.

Хуже всего было то, что ни один из нас не сказал ничего по-настоящему несправедливого.

Кайрен действительно не мог выбросить приказ только потому, что нам не нравился человек, который его подписал.

Я действительно не могла добровольно снять защиту с предмета, пока не понимала, зачем прежняя Элира создала эту регистрацию.

Оба решения были логичными.

И оба вели нас в разные стороны.

Я закрыла дверь кабинета.

Если до принудительного решения оставалось несколько часов, следовало использовать их не на раздражение.

Папка сто тринадцать снова оказалась передо мной.

Я прочитала всю запись от начала до конца.

Наименование.

Состояние.

Дата торгов.

Покупатель: Кайрен Морас.

Владелец будет назван после первой ставки.

Я задержалась на имени покупателя.

Два дня мы обсуждали неизвестного владельца.

Вчера проверяли, как право меняется до завершения торгов.

Все внимание было направлено туда.

Но никто так и не ответил на более простой вопрос.

Почему покупателем заранее указан именно Кайрен?

Если злоумышленнику нужно просто создать второго владельца командорской печати, присутствие настоящего командора только усложняет схему.

Он способен распознать предмет.

Поднять военных.

Начать расследование.

Заблокировать сделку.

Разумнее было бы провести регистрацию через незаметного покупателя, как с шестью предыдущими предметами.

Однако человек, который создал лот 113, не просто допустил появление Кайрена.

Он заранее обеспечил его появление.

Анонимное письмо пришло командору еще до того, как Ниса обнаружила печать.

В нем прямо требовалось не позволять мне отменить торги.

И отдельно:

Печать должна быть продана указанному покупателю.

Не любому.

Не государству.

Не представителю Первого крыла.

Кайрену Морасу.

Я встала и вышла в главный зал.

Ниса разговаривала с Ивеном у кафедры.

— Мне нужны старые правила закрытых торгов.

Она повернулась.

— Насколько старые?

— Все, что есть по государственным предметам.

— Мы сегодня уже смотрели действующие.

— Не действующие. Старые.

— Зачем?

— Хочу понять, что именно должен сделать покупатель, если продается вещь с привязанным государственным правом.

Ниса задумалась.

— Такие предметы почти не продают.

— Почти?

— Иногда меняется владелец служебного имущества, если ликвидируют ведомство или передают право между учреждениями. Но это не обычный аукцион.

— Дом Кастель когда-нибудь проводил подобное?

— Я не помню.

Ивен неожиданно сказал:

— Проводил.

Мы посмотрели на него.

— Когда?

— Давно. Я видел старый каталог, когда разбирал нижний архив. Там были государственные знаки связи, права на несколько складов и что-то военное.

— Год?

— Не скажу. Каталог был еще до моего рождения.

— Покажите.

Он повел нас в архив.

Искать пришлось почти час.

Старые каталоги хранились не по тем правилам, которые я бы выбрала, и разобраться в системе прежних сотрудников оказалось сложнее, чем найти нужное имя в современном журнале.

Наконец Ивен достал тонкую книгу в потрескавшемся переплете.

— Вот.

На первой странице стояла дата.

Двенадцать лет назад.

Дом Кастель проводил закрытую передачу имущества расформированного Столичного дозорного управления.

Большинство лотов были обычными: мебель, служебные знаки, складские права, несколько защитных устройств.

На последних страницах находилось приложение с правилами передачи должностных артефактов.

Я читала медленно.

Часть формулировок ничего мне не говорила.

Ниса объясняла термины.

Ивен приносил дополнительные книги.

Нужную строку нашли не в самом каталоге, а в приложенной инструкции торговой палаты.

«При передаче предмета, право на который связано с действующей должностью, первая добровольная ставка лица, занимающего соответствующую должность, признается подтверждением подлинности права для целей регистрационной процедуры».

Я перечитала.

Потом еще раз.

— Ниса.

— Я вижу.

— Объясните своими словами.

— Если продают предмет, связанный с конкретной должностью, действующий носитель права своей ставкой подтверждает, что предмет может участвовать в передаче.

— Даже если он не продавец?

— Судя по тексту, да.

— Даже если сделка потом не завершится?

Она провела пальцем по следующей строке.

— Подтверждение возникает с первой ставки. Завершение продажи определяет уже нового владельца.

Все встало на место настолько быстро, что я сначала решила, будто снова упрощаю.

— Покупатель не нужен им ради покупки.

Ниса подняла глаза.

— Что?

— Кайрен не цель сделки. Он часть механизма.

Я забрала книгу.

— Если обычный человек сделает первую ставку на командорскую печать, ничего особенного не произойдет.

— Вероятно.

— Если ее сделает действующий командор, система признает, что предмет относится к действующему командному праву.

— Да.

— И после этого можно менять владельца.

Ниса ответила не сразу.

— Если остальная регистрация подготовлена.

Именно это мы видели вчера.

Основание можно изменить внутри государственного реестра до окончания торгов.

А первая добровольная ставка Кайрена давала лоту то, чего у него пока не было.

Признание действующего командного права.

Я вспомнила его настоящую печать в футляре.

Два совершенно одинаковых предмета.

— Почему правило вообще существует?

— Не знаю.

— Кто знает?

Ответ был очевиден.

Кайрен.

Я закрыла книгу.

— Где штаб Первого крыла?

Ниса посмотрела на меня так, будто вопрос был почти лишним.

— Северная часть крепостного квартала.

— Пешком?

— Вы туда пешком не пойдете.

— Почему?

— Потому что это почти другой конец центра, а вы не знаете дороги.

С этим спорить было трудно.

— Экипаж?

— Найму.

— Сколько времени?

— Минут двадцать пять, если улицы свободны.

Я посмотрела на часы.

До полудня было еще далеко.

— Хорошо.

— А дом?

— Работает.

— Вы только что отказались передать государственную печать, а теперь собираетесь уехать?

— Именно поэтому и собираюсь.

Ниса уже направилась к выходу, но я остановила ее.

— Если придет решение о принудительном прекращении регистрации, ничего не делайте без меня.

— Я и не могу. Нужен ваш ключ.

— Тем лучше.

— А если придет Кайрен?

Я посмотрела на нее.

— Его сейчас не будет.

— Вы уверены?

— Надеюсь.

Ниса усмехнулась.

— Еще утром вы выгнали его.

— Не напоминайте.

— Я только уточняю последовательность событий.

— Идите за экипажем.

Она ушла.

Через полчаса я впервые покинула дом Кастель не ради нескольких шагов у входа, а по настоящему делу.

Город пришлось изучать на ходу.

Я не знала названий улиц, поэтому старалась запоминать ориентиры: башню торговой палаты, широкий канал, площадь с каменной аркой, длинное здание суда. Экипаж двигался достаточно быстро, и через двадцать с небольшим минут плотная торговая застройка сменилась административными кварталами.

Штаб Первого крыла находился внутри внешней части крепостного комплекса.

Никаких башен с драконами на крышах я не увидела.

Только широкие ворота, внутренний двор и несколько зданий из светлого камня.

Военный у входа остановил меня.

— Цель визита?

— Командор Морас.

— Он занят.

— Передайте, что пришла Элира Кастель по лоту сто тринадцать.

Фраза сработала быстрее любого титула.

Военный посмотрел на меня внимательнее.

— Подождите.

Ждать пришлось около десяти минут.

Я провела их у стены приемной, рассматривая доску с расписанием караулов и пытаясь не думать о том, что утром сама попросила Кайрена уйти.

Потом появился молодой офицер.

— Госпожа Кастель?

— Да.

— Командор примет вас.

Меня провели по коридору в кабинет значительно скромнее моего. Большой стол, карта столицы на стене, шкафы, несколько стульев. Никаких дорогих вещей.

Кайрен стоял возле карты.

Он был без парадного мундира, в простой черной форме без верхней застежки.

Увидев меня, ничего не сказал несколько секунд.

— Быстро.

— Что?

— Обычно после слов «уходите» люди стараются не приезжать следом через два часа.

— Я не за вами приехала.

— Разумеется.

— Нашла кое-что.

Я положила старую инструкцию на стол.

Выражение его лица изменилось почти сразу.

Он узнал документ.

— Где это было?

— В архиве дома.

— Вы читали приложение?

— Именно поэтому здесь.

Я открыла нужную страницу.

— Объясните мне эту норму.

Кайрен прочитал строку.

— Она устарела.

— Не спросила, устарела ли.

— Формально ее почти не используют.

— Кайрен.

Он поднял глаза.

— Что произойдет, если вы в четверг добровольно сделаете первую ставку за лот сто тринадцать?

Ответа не последовало.

Этого было достаточно, чтобы я поняла: вопрос правильный.

— Вы знаете.

— Знаю правило.

— Тогда объясните.

— Сначала скажите, как вы к нему пришли.

— Потому что мы два дня смотрели не туда. Все спрашивали, кто станет владельцем. Но имя покупателя уже известно с самого начала. Вас специально предупредили о лоте. Специально заставили приехать. В письме вам прямо приказали не позволить мне отменить торги и добиться продажи указанному покупателю. Если бы вы были просто покупателем, это бессмысленно. Значит, нужно не то, чтобы вы купили печать. Нужно, чтобы вы сделали действие, которое способен совершить только действующий командор.

Кайрен молчал.

Я указала на старую инструкцию.

— Первая добровольная ставка.

Он отошел от стола и закрыл дверь кабинета.

— То, что я сейчас скажу, не выходит из этой комнаты.

— Хорошо.

— Десять лет назад в столице произошла попытка захвата центрального командования.

Я ничего не сказала.

Кайрен продолжил:

— Несколько старших офицеров попытались получить доступ к системе городской защиты через процедуру передачи полномочий. Тогда командорская печать работала иначе. Право переходило быстрее и требовало меньше подтверждений.

— После этого систему изменили.

— Почти полностью.

— Почти?

Он вернулся к столу.

— Есть правило, которое нельзя было убрать.

— Первая ставка?

— Нет. Оно старше и связано не с аукционами. С передачей командования.

Я ждала.

— Когда назначают нового командора, невозможно сначала полностью отключить старую печать, а потом активировать новую. В этот промежуток часть защитных контуров останется без действующего управления.

— Значит, какое-то время работают две.

— Да.

— Сколько?

Кайрен посмотрел прямо на меня.

— Девять минут.

Я не ожидала настолько точного срока.

— Почему именно девять?

— Столько требуется основным контурам для переноса командного права и проверки нового владельца. После этого старая печать закрывается автоматически.

Я медленно села.

Теперь смысл лота становился значительно неприятнее.

— Во время этих девяти минут оба владельца имеют одинаковые права?

— Не полностью одинаковые. Но доступ к основным контурам есть у обоих.

— К городской защите?

— Да.

— К крепости?

— Частично.

— К государственным хранилищам?

Кайрен помолчал.

— К некоторым.

Девять минут.

Не несколько дней.

Не даже несколько часов, которые мы обсуждали в первой главе.

Человеку, знающему точную цель, девяти минут могло хватить.

— Что запускает перенос права?

— При обычном назначении — официальная процедура передачи.

— А если печать оказалась на торгах?

— Такой случай вообще не должен существовать.

— Но старое правило закрытых продаж считает вашу добровольную ставку подтверждением должностного права.

Кайрен кивнул.

— Именно.

— Значит, когда вы сделаете первую ставку, система признает вторую печать относящейся к действующему командованию.

— Если ее регистрация действительно построена на старой норме.

— А потом неизвестный человек через Палату меняет владельца.

— Возможно.

— И получает девять минут.

— Если все остальные элементы схемы подготовлены правильно.

Я поднялась.

— Вот зачем вы нужны.

Кайрен закрыл старую книгу.

— Да.

— И вы поняли это раньше?

— Подозревал после вчерашних торгов.

Раздражение вернулось мгновенно.

— И не сказали.

— У меня не было подтверждения.

— Вы знали про девять минут.

— Знал про процедуру передачи командования. Не знал, что ее можно привязать к частной ставке через старое торговое правило.

— Могли хотя бы рассказать.

— А вы могли не выставлять меня утром за дверь.

Я открыла рот и закрыла.

Справедливо.

— Хорошо. Один к одному.

— Вы считаете наши ошибки?

— Иногда полезно.

— Тогда у вас их больше.

— Не увлекайтесь.

Кайрен впервые за весь разговор улыбнулся нормально, без прежней едва заметной сдержанности.

Улыбка изменила его сильнее, чем мне хотелось замечать.

Я отвернулась к карте столицы.

— Если за этим стоит Лоэн, ему нужны не документы и не сама печать.

— Девять минут.

— Да.

— Мы пока не доказали, что за этим стоит он.

Я повернулась обратно.

— Вы все еще защищаете его?

— Нет. Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

— Вчера запись изменилась во время процедуры его ведомства. Он закрыл доступ к журналу. Потом вывел вас из расследования и потребовал забрать лот себе.

— Все так.

— Что еще вам нужно?

— Понять, кто именно внес изменение и каким ключом.

— Потому что это мог сделать не он.

— Да.

— А если доступ мог дать только глава Палаты?

Кайрен не ответил.

— Мог?

— Для перевода дела в особый режим нужен ключ главы или одного из двух старших заместителей.

— Приказ был подписан Лоэном.

— Да.

— Значит, как минимум он создал условия.

— Это уже можно утверждать.

Я подошла ближе.

— Вы ему доверяли?

Вопрос, похоже, оказался неожиданным.

— Почему спрашиваете?

— Потому что вы два дня всеми силами не хотите поверить в самое очевидное объяснение.

— Очевидное объяснение часто ошибочно.

— Это профессиональный ответ.

— Другого у меня нет.

— Есть.

Кайрен несколько секунд молчал.

— Знал его много лет.

Это было уже честнее.

— Насколько?

— Он участвовал в перестройке регистрационной системы после попытки переворота. Тогда Лоэн еще не возглавлял Палату, но работал в комиссии по защите государственных прав. Часть нынешних ограничений появилась при его участии.

— То есть человек, который помогал закрывать старую уязвимость, лучше многих знает, что осталось незакрытым.

— Именно поэтому я не хочу делать вывод раньше времени.

— Потому что если он виновен, значит, использует систему, которую сам помогал строить.

— Да.

Теперь я поняла его лучше.

Это не было слепым доверием.

Скорее нежеланием признать, что человек, считавшийся частью защиты, мог использовать ее устройство против государства.

— Вы были здесь десять лет назад? — спросила я.

— Был.

— Уже командором?

— Нет. Обычным офицером крыла.

— Видели попытку переворота?

— Часть.

Он не стал рассказывать дальше.

Я могла не спрашивать.

Но мы впервые находились в комнате без Нисы, чиновников, покупателей, документов между нами и необходимости немедленно кого-то переубедить.

— Что произошло?

Кайрен подошел к окну.

— Ничего такого, что поможет нынешнему расследованию.

— Я спрашиваю не для расследования.

Он посмотрел на меня.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали слова.

— Тогда зачем?

— Хочу понять вас.

Вот теперь отступить уже было невозможно.

Кайрен некоторое время ничего не говорил.

— Один из командиров участвовал в заговоре. Другой отказался. В момент принудительной передачи в системе оказалось две действующие печати. Девять минут никто не понимал, чьи приказы будут исполнены полностью, а чьи только частично. Попытку остановили, но после этого процедуру переписали.

— Вы были рядом?

— Достаточно близко.

— Поэтому вы так держитесь за порядок.

— Поэтому я знаю, что происходит, когда вооруженный человек решает: сейчас он нарушит правило ради правильной цели, а потом все исправит.

Я вспомнила наш утренний спор.

— И я именно этого от вас требовала.

— Не напрямую.

— Но требовала.

— Да.

Мне стало неловко.

Не виновато.

Просто я наконец увидела его позицию не снаружи.

— Я не хочу, чтобы вы нарушали приказ ради меня.

— Знаю.

— Утром не знала.

— Теперь знаете.

Мы снова замолчали.

Я посмотрела на стол, на старую инструкцию и наконец спросила:

— Тогда что будем делать с принудительным решением?

— Его еще нет.

— Будет.

— Скорее всего.

— Вы тоже начали говорить это слово.

— От вас заразился.

Я невольно рассмеялась.

Напряжение, державшееся с самого утра, немного ослабло.

Кайрен сел на край стола.

— Есть еще одна возможность.

— Какая?

— Торговая палата может прекратить регистрацию только после подтверждения, что принудительная отмена не нарушит права заранее указанного покупателя.

— Вас.

— Меня.

— И что?

— Я могу подать возражение.

— Вы же утром сказали, что обязаны исполнить приказ.

— Обязан. Но закон не запрещает мне пользоваться правом покупателя до того, как приказ исполнен.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Вы хотите заблокировать собственное принудительное изъятие.

— Не изъятие. Прекращение регистрации.

— Вы становитесь опасно похожи на аукциониста.

— Это временно.

— Насколько возражение задержит решение?

— До отдельного рассмотрения.

— Часы?

— Возможно, сутки.

— Нам хватит.

— Для чего?

— Найти журнал изменений.

Кайрен покачал головой.

— Нет. После сегодняшнего приказа мы не получим к нему доступ обычным путем.

— Тогда найдем другой законный путь.

— Вы очень любите это выражение.

— Оно не дает вам обвинить меня в подстрекательстве командора к нарушению закона.

— Полезная привычка.

Я подошла к столу и забрала старую инструкцию.

— Мне нужно возвращаться.

— Я отвезу.

— У вас штаб.

— У меня есть заместитель.

— А у меня экипаж.

— Который ждет почти час.

Я посмотрела на часы.

Он был прав.

— Тогда хотя бы предупредите его.

— Кого?

— Возницу.

Кайрен улыбнулся.

— Элира, вы иногда удивительно заботитесь о людях, которых не знаете.

— Человек работает.

— Я распоряжусь.

Он вызвал офицера и передал несколько коротких указаний.

Пока тот уходил, я подошла к карте столицы.

На ней были отмечены несколько защитных контуров.

— Если неизвестный получит девять минут, что он сможет сделать?

— Зависит от того, знает ли устройство защиты.

— Лоэн знает.

— Часть.

— Достаточную?

— Возможно.

— Не отвечайте этим словом.

— Тогда не знаю.

Это было честнее.

Кайрен подошел к карте.

Мы стояли достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие без всякой необходимости смотреть.

— Он может открыть ворота?

— Некоторые.

— Отключить внешний контур?

— На короткое время.

— Получить доступ к центральному хранилищу?

— Не ко всему.

— Значит, нужна конкретная цель.

— Именно.

— И мы ее пока не знаем.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Почему вы вписаны как покупатель полностью, с именем? Разве нельзя было указать просто должность?

— Для добровольной ставки система должна проверить личность действующего командора.

— Значит, заменить вас другим офицером нельзя.

— Нельзя.

— Даже вашим заместителем?

— Нет.

— Тогда в четверг они должны добиться не просто проведения торгов. Они должны добиться вашего личного присутствия и добровольной ставки.

— Да.

— А если вы откажетесь?

— Возникнет спор по заранее активированной записи. Мою настоящую печать могут временно ограничить до выяснения права.

Мы вернулись к тому, с чего начали два дня назад.

Только теперь видели всю ловушку.

Кайрен должен был либо сделать ставку и открыть девятиминутное окно, либо отказаться и позволить Палате ограничить его настоящую печать.

В обоих случаях он временно терял полный контроль.

— Хорошая схема, — сказала я.

— Не люблю, когда вы оцениваете преступные планы профессиональным тоном.

— Работа приучила уважать хорошо подготовленные сделки.

— Это не сделка.

— Для человека, который ее придумал, именно сделка. Есть актив, есть нужный участник, есть условие, после которого меняется право, и есть ограниченное время для получения выгоды.

Кайрен повернулся ко мне.

— Иногда мне хочется узнать, чем именно вы занимались до падения.

Я едва не ответила правду.

Она уже стояла на языке.

В другом мире.

Другой аукционный дом.

Другая женщина.

Но сказать это сейчас означало открыть не часть прошлого Элиры.

Это означало признаться, что Элиры, которую он знал, перед ним больше нет.

Я не была готова.

— Торговала чужими проблемами, — сказала я.

— Это я уже понял.

— Обычно под видом красивых вещей.

— А сейчас?

— Сейчас проблемы даже не пытаются быть красивыми.

Кайрен рассмеялся.

На этот раз я не отвернулась.

Он перестал смеяться, но расстояние между нами почему-то сразу стало заметнее.

Вернее, его отсутствие.

Мы стояли слишком близко.

Я могла сделать шаг назад.

Кайрен тоже.

Никто не сделал.

— Утром вы велели мне уйти, — сказал он.

— Помню.

— Теперь приехали сами.

— По делу.

— Конечно.

— И нашли важную вещь.

— Нашли.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если собираетесь снова меня дразнить, выберите другое время.

— Не собираюсь.

Его интонация изменилась.

Не стала ниже или красивее.

Просто исчезла привычная защита, с которой он говорил со мной почти с первой встречи.

— Тогда что?

— Пытаюсь решить, насколько разумно говорить вам то, что не относится к расследованию.

— После последних двух дней меня трудно впечатлить неразумным решением.

— Не уверен.

— Попробуйте.

Кайрен не отвел глаз.

— Когда утром вы сказали мне уйти, я разозлился не потому, что вы отказались исполнять приказ.

Я ждала.

— А почему?

— Потому что хотел остаться.

Никаких красивых слов.

Никаких объяснений.

Всего одна фраза.

Ее оказалось достаточно.

— Это взаимная проблема, — сказала я.

Он почти улыбнулся.

— Проблема?

— У меня их сейчас слишком много, чтобы называть это иначе.

— Разумно.

— Не используйте против меня мое же слово.

— Поздно.

Я сама не смогла бы потом точно сказать, кто сделал первый шаг.

Возможно, оба.

Кайрен коснулся моей щеки только после того, как я не отстранилась. В этом движении не было ни власти, ни попытки решить за меня.

Я подняла лицо.

Поцелуй получился совсем не таким, как я ожидала от человека, который два дня разговаривал со мной преимущественно приказами и возражениями.

Спокойным.

Сначала почти осторожным.

Я сама положила ладонь ему на плечо и сократила оставшееся расстояние.

После этого осторожность исчезла.

Ненадолго.

Ровно настолько, чтобы стало совершенно ясно: мы оба слишком долго делали вид, будто замечаем исключительно документы, подписи и ошибки друг друга.

Кайрен отстранился первым.

Не резко.

Его рука осталась у моего лица.

— Это тоже профессиональная привычка? — спросил он.

Я несколько секунд возвращала способность нормально отвечать.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Не хотел представлять ваши отношения с клиентами.

Я рассмеялась и уперлась лбом ему в плечо.

— Вот теперь вы все испортили.

— Зато вы снова разговариваете.

— Я и не переставала.

— На несколько секунд перестали.

— Не привыкайте.

Он слегка коснулся губами моего виска и сразу отступил.

Вот это оказалось опаснее поцелуя.

Слишком естественно.

Я поправила воротник.

— Нам нужно договориться.

— Уже?

— Именно сейчас.

— Хорошо.

— Я не собираюсь делать вид, что этого не было.

— Я тоже.

— Но у меня через несколько дней торги, банк, лицензия, неизвестная печать и глава Палаты, который, вероятно, пытается получить девять минут доступа к городской защите.

— Звучит убедительно.

— Поэтому никаких глупостей.

— Определите.

— Никаких обид на работе. Никаких решений за другого. Никаких попыток защищать меня от информации, которую я должна знать.

Последний пункт предназначался ему особенно.

Кайрен понял.

— Тогда и у меня условие.

— Какое?

— Если ситуация опасна, вы не называете любое мое предложение о безопасности попыткой вами командовать.

Я задумалась.

— Смотря какое предложение.

— Элира.

— Хорошо. Постараюсь.

— Это не обещание.

— Другого пока не получите.

— Приму.

Мы снова оказались на безопасном расстоянии.

Не прежнем.

Но достаточном, чтобы вернуться к делу.

— Значит, вы подаете возражение как покупатель, — сказала я.

— Сейчас.

— Я возвращаюсь в дом и проверяю старые документы по государственным лотам. Если Элира нашла эту норму раньше нас, где-то может быть ее след.

— И никаких самостоятельных поездок в Палату.

— Я не собиралась.

— Хорошо.

— Пока.

Кайрен посмотрел на меня.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Поздно. Вы сами меня ему научили.

На обратной дороге я действительно старалась думать о расследовании.

Получалось не всегда.

Приходилось сознательно возвращать себя к лоту сто тринадцать, старому правилу и девяти минутам.

Это раздражало.

Еще сильнее раздражало, что я не хотела от этого избавляться.

Ниса встретила меня у входа.

Один раз посмотрела на лицо и спросила:

— Нашли?

— Да.

— Что?

— Зачем нужен Кайрен.

Ее брови поднялись.

Я сразу поняла двусмысленность.

— Для сделки.

— Разумеется.

— Ниса.

— Я ничего не сказала.

— И не говорите.

— Уже не нужно.

Я прошла мимо нее.

— Где Ивен?

— В конторе. Пришло два клиента на оценку, я попросила его принять документы без регистрации до вашего возвращения.

— Правильно.

— И еще пришло сообщение из торговой палаты.

Я остановилась.

— Решение?

— Нет. Уведомление, что рассмотрение принудительной отмены приостановлено из-за возражения заранее указанного покупателя.

Я не смогла удержаться от улыбки.

Ниса заметила.

Конечно заметила.

— Очень действенный покупатель, — сказала она.

— Еще слово, и отправлю вас проверять весь нижний архив вручную.

— Я и так его проверяю.

— Тогда найду что-нибудь хуже.

Она рассмеялась.

Впервые за день я позволила себе несколько секунд просто постоять в знакомом уже зале и понять, что мы выиграли время.

Не победили.

Не сняли угрозу.

Просто получили еще один день, в течение которого никто не мог законно отменить регистрацию без рассмотрения возражения Кайрена.

Для дома Кастель это означало возможность работать.

Для нас — возможность выяснить цель девятиминутного окна.

Я провела остаток дня за обычными делами.

Это оказалось почти приятным.

Два клиента принесли вещи на предварительную оценку. Одному пришлось объяснить, почему семейная история сама по себе не увеличивает цену предмета. Второй согласился оставить небольшой набор серебра на комиссию после проверки происхождения.

Ивен подготовил счета по вчерашним торгам.

Ниса перечислила обещанные двадцать пять крон охране.

Часть выручки ушла банку.

Суммы оставались смешными рядом с общей задолженностью, но дом хотя бы снова делал то, для чего существовал.

К вечеру пришло еще одно подтверждение.

Возражение Кайрена принято к рассмотрению.

До решения лот сто тринадцать оставался в доме Кастель.

Я положила письмо в отдельную папку.

— На сегодня хватит, — сказала Ниса.

— Согласна.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Кто вы и куда дели Элиру?

Я невольно замерла.

Ниса говорила шутливо.

Для нее это была просто фраза.

Для меня — слишком точная.

— Очень смешно.

— Я старалась.

Она ушла закрывать хранилище.

Я осталась возле кафедры.

Сегодняшний день начался с того, что Кайрен пришел за лотом как представитель государства.

В середине дня мы практически выставили друг друга за дверь.

А закончился тем, что он использовал собственное имя покупателя, чтобы оставить печать у меня.

Отношения определенно развивались не самым простым способом.

Я открыла старую инструкцию еще раз.

Первая добровольная ставка действующего носителя права.

Девять минут двойного доступа.

Неизвестный владелец.

Теперь у нас наконец появилась ясная конструкция.

Оставалось узнать главное.

Что можно сделать со столицей за девять минут такого доступа.

Следующее утро началось значительно раньше, чем мне хотелось.

Кайрен приехал до открытия дома.

Когда Ивен сообщил о нем, я уже разбирала документы в кабинете.

— Пусть поднимается.

Через минуту Кайрен вошел.

Остановился у стола.

Я тоже некоторое время просто смотрела на него.

После вчерашнего поцелуя требовалось решить, каким будет первое утро.

Кайрен решил за нас обоих.

Положил передо мной папку.

— Я нашел список объектов, которые можно открыть командорской печатью в период передачи полномочий.

— Доброе утро вам тоже.

Он чуть улыбнулся.

— Доброе утро, Элира.

— Уже лучше.

Я раскрыла папку.

Он обошел стол и встал рядом.

Без неловкости.

Без попытки вернуться к формальной дистанции.

Это мне понравилось.

— Здесь тридцать семь объектов.

— Да.

— Нам нужно сократить.

— Уже начал. Часть требует дополнительного ключа. Часть открывается только при совместном приказе двух крыльев.

— Сколько остается?

— Одиннадцать.

— Одиннадцать все равно много.

— Поэтому будем проверять связи с шестью предыдущими сделками.

Я посмотрела на него.

— Вы пришли к той же мысли?

— После ночи с вами я начал искать документы как аукционист.

— Опасная тенденция.

— Не беспокойтесь. Торги вести не собираюсь.

— И правильно. У вас лицо человека, который распугает половину покупателей.

— Вчера это не помешало.

— Вчера покупатели были ваши.

Мы сели за стол.

Ниса принесла утренние счета и, увидев Кайрена рядом со мной, ничего не сказала.

Только положила бумаги и ушла.

Ее молчание обещало неприятный разговор позже.

Я открыла список объектов.

Государственные архивы.

Два служебных хранилища.

Внешние ворота нескольких укрепленных участков.

Старый командный зал.

Три склада защитных артефактов.

Подземный узел распределения контуров.

Еще несколько мест, значение которых мне пришлось уточнять у Кайрена.

— Если Тевард готовил схему годами, цель должна быть связана с предыдущими шестью предметами, — сказала я.

— Почему?

— Потому что Элира следила именно за ними. Она не случайно собрала номера в одном тайнике.

— Значит, нужно понять, что объединяет новых владельцев.

— Или старых.

Кайрен взял карточку с номером двадцать четыре.

— Этим уже занимаются.

— Кто?

— Люди, которым я пока доверяю.

— Очень обнадеживающая формулировка.

— После Палаты я стал осторожнее.

— Поздравляю. Еще немного, и станете хорошим аукционистом.

— Не начинайте.

Мы продолжили работу.

Спустя час я поймала себя на мысли, что впервые с момента попадания в этот мир не думаю о Кайрене как о человеке, который в любой момент может оказаться по другую сторону конфликта.

Вчера он действительно оказался там.

Потом вернулся не потому, что выбрал меня вместо службы.

Он нашел законный способ не выбирать.

Наверное, именно поэтому я доверяла ему больше.

Не за красивые обещания.

За способность искать решение, которое не требовало предавать собственные правила.

Я снова посмотрела на список.

До назначенных торгов оставалось три дня.

Три дня, чтобы спасти аукционный дом.

Три дня, чтобы понять, зачем кому-то понадобились девять минут двойного командования.

И три дня, чтобы не позволить Кайрену сделать первую ставку, ради которой вся эта сделка была создана.