Глава 5. Покупатель, которого не существовало

Глава 5. Покупатель, которого не существовало

Список из одиннадцати объектов, к которым командорская печать могла дать доступ в течение девяти минут передачи полномочий, оказался гораздо менее полезным, чем я надеялась.

Мы с Кайреном просидели над ним почти два часа, сопоставляя названия с шестью перечеркнутыми карточками прежней Элиры, старыми имущественными делами и сведениями о новых владельцах. Никакой очевидной связи не появилось.

Один из объектов находился в северной части крепостного квартала. Другой представлял собой подземный узел распределения защитных контуров. Третий был архивом, куда, по словам Кайрена, никто добровольно не заходил без серьезной причины, потому что большая часть хранившихся там документов не представляла интереса даже для чиновников.

Еще два объекта я исключила сама.

— Если Тевард готовил все это ради кражи складского имущества, он выбрал удивительно сложный способ, — сказала я. — Ради товаров дешевле самого аукционного дома не создают вторую командорскую печать.

Кайрен перечитал строку.

— Стоимость не всегда определяет значение.

— Согласна. Поэтому не вычеркиваю окончательно. Просто ставлю ниже остальных.

На листе уже стояло несколько моих пометок. Кайрен сначала смотрел на них с подозрением, потом перестал возражать.

После вчерашнего дня мы каким-то образом научились работать за одним столом без необходимости доказывать каждую очевидную вещь друг другу. Это не означало, что Кайрен стал менее неудобным. Просто теперь его возражения раздражали меня немного реже.

Наверное, поцелуй не должен был влиять на качество совместного расследования.

На практике влиял.

Я замечала, когда он наклонялся ближе, чтобы прочитать строку у меня под рукой. Знала, что достаточно повернуть голову, и расстояние между нами станет совершенно неподходящим для делового разговора. Один раз наши пальцы столкнулись на папке, и Кайрен не убрал руку сразу.

Ниса, заходившая с утренними счетами, увидела это.

Она ничего не сказала.

Именно поэтому я была уверена, что заметила все.

— Вы опять отвлеклись, — произнес Кайрен.

— На вашу карту.

— Она на другой стене.

Я посмотрела на него.

— Вы решили пользоваться положением?

— Каким?

— Тем, что сегодня я не могу выгнать вас из кабинета. Вы принесли полезные документы.

— Учту на будущее.

— Не советую.

Он наконец улыбнулся и вернулся к списку.

В дверь постучали.

Ивен вошел с тремя книгами, одной папкой и выражением человека, который нашел проблему, но пока не решил, стоит ли сообщать о ней начальству.

Я уже знала это выражение.

— Что случилось?

— Не уверен, что случилось.

— Тогда начинайте с того, в чем уверены.

Ивен положил на стол тонкую расчетную книгу.

— Я свожу поступления по зарегистрированным лотам. После вчерашней проверки господин Кенор попросил сделать отдельную копию всех сборов по предметам с государственными отметками.

Кайрен поднял голову.

— Я просил.

— Да, командор.

Ивен нашел нужную страницу.

— У меня не сходится лот сто тринадцать.

Я сразу забыла об одиннадцати объектах.

— В каком месте?

— В гарантийном сборе.

— Каком еще гарантийном сборе?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

Ивен посмотрел на меня.

Пришлось исправляться.

— Объясните порядок полностью. Я хочу убедиться, что мы одинаково понимаем запись.

Это уже стало привычным способом получать знания, которыми Элира должна была обладать.

Ивен немного расслабился.

— При регистрации закрытого лота с усиленным правом владелец вносит гарантийный сбор. Не комиссию дома, а отдельную сумму в расчетный контур торговой палаты.

— Зачем?

— Если владелец после активации записи без законного основания отказывается от продажи, сбор покрывает часть расходов дома и проверку документов. Для обычных предметов его нет.

— Сумма зависит от стоимости?

— Если стоимость указана — да. Если нет, действует минимальный сбор по категории.

Я повернула к себе книгу.

У лота 113 стоимость отсутствовала с первого дня.

— Сколько для государственной печати?

— Я не знаю точную категорию. В книге стоит двенадцать крон.

Небольшая сумма.

Слишком небольшая, чтобы кто-то всерьез обращал на нее внимание на фоне восемнадцати тысяч долга и угрозы городской защите.

Именно поэтому я посмотрела на нее второй раз.

— Кто заплатил?

Ивен развел руками.

— В этом и проблема.

— Продавец?

— Должен продавец или его законный представитель.

— Имени продавца у нас нет.

— Знаю.

Кайрен придвинул книгу.

В строке напротив номера 113 действительно значилась сумма двенадцать крон. Дата совпадала с ночью перед моим появлением в этом мире.

Плательщик был указан не именем, а длинной последовательностью букв и цифр.

— Это счет? — спросила я.

— Расчетный код, — ответил Ивен. — Если платят напрямую, здесь обычно стоит номер клиента. Если через доверенный счет, появляется такая запись.

— Что такое доверенный счет?

— Посреднический. Например, продавец не хочет раскрывать покупателям банковские сведения или действует через управляющего. Деньги проходят через расчетную контору, а дом видит только подтверждение, что обязательный сбор внесен.

Я посмотрела на Кайрена.

Он уже понял.

— Мы искали человека, который зарегистрировал предмет, — сказала я. — А он заплатил за регистрацию.

Кайрен провел пальцем вдоль строки.

— Если использован доверенный счет, имя может быть скрыто законно.

— От аукционного дома. Не от банка.

— Банковские сведения тоже не выдаются любому желающему.

— Я не любой желающий. Деньги предназначались для сделки моего дома.

Ивен осторожно вмешался:

— Сам сбор не поступает нам. Он хранится в расчетном контуре до завершения торгов.

— Но мы сторона сделки.

— Да.

— Тогда у нас должно быть право запросить подтверждение происхождения платежа, если возник спор.

Ивен подумал.

— Наверное.

— Мне не нравится это слово.

— Я помню.

Кайрен посмотрел на меня.

— Не начинайте.

— Я ничего не сказала.

— Вы собирались.

— Возможно.

Он едва заметно усмехнулся.

Я снова повернулась к Ивену.

— Где правила по гарантийным сборам?

— В расчетном приложении к регламенту торговой палаты.

— Принесите.

— Сейчас.

Ивен вышел.

Я посмотрела на строку с двенадцатью кронами.

В первый день я проверяла долги дома и считала каждую сумму, потому что не знала, доживет ли предприятие до следующей недели. Потом появилась печать, Палата, Тевард Лоэн и девять минут двойного командования, после чего двенадцать крон казались настолько незначительными, что никто не подумал спросить, откуда они взялись.

Но деньги обладали одним преимуществом перед людьми.

Им не требовалась хорошая память.

Они оставляли след.

— Если платить обязан продавец, — сказала я, — плательщик либо связан с человеком, который должен появиться в графе продавца, либо выполняет его поручение.

— Либо использован чужой счет.

— Тогда у нас будет человек, чей счет использован.

— Если счет настоящий.

— Платеж прошел?

— Прошел.

— Значит, где-то существует источник.

Кайрен снова посмотрел на код.

— Вы слишком довольны.

— Потому что впервые за несколько дней у нас есть вещь, которую нельзя переписать одним решением Палаты.

— Банковские записи тоже можно изменить.

— Можно. Но тогда придется менять несколько независимых книг сразу. Один банк, расчетную контору, торговую палату и нашу запись. Чем больше участников, тем выше шанс, что кто-то не успел подчистить все.

Он кивнул.

— С этим согласен.

Ивен вернулся с толстой книгой.

Нужный раздел нашли через несколько минут.

Я оказалась права не полностью.

Дом действительно мог потребовать происхождение гарантийного платежа, но только до первого доверенного посредника. Чтобы раскрыть следующего, требовалось либо распоряжение суда, либо согласие самого посредника, либо государственный запрос в рамках расследования.

— У нас государственное расследование, — сказала я.

Кайрен посмотрел на меня.

— Уже не в имущественной части.

— Но печать по-прежнему относится к Первому крылу.

— Это позволит запросить сведения, если я обосную угрозу государственной защите.

— Обоснуете?

— После того, что мы узнали о девяти минутах, да.

Я взяла чистый лист.

— Тогда пишите.

— Вы любите отдавать приказы командору.

— Я владелица помещения. В этом кабинете у меня хотя бы иллюзия власти.

— Только иллюзия?

— Сейчас вы занимаете половину моего стола.

Кайрен посмотрел на бумаги перед собой.

— Могу пересесть.

— Не надо.

Ответ получился слишком быстрым.

Ивен очень заинтересовался расчетным приложением.

Я сделала вид, что ничего не произошло.

Кайрен тоже.

Запрос он написал сам. Я подготовила отдельный от дома Кастель. Оба отправили одновременно: его — в государственную расчетную службу, мой — в банк, через который дом проводил основные операции.

После этого оставалось ждать.

Ждать я не любила.

Особенно когда до торгов оставалось три дня, до банковского срока — столько же, а единственная найденная нитка стоила двенадцать крон.

Поэтому занялась обычной работой.

Вчерашний набор серебра требовал окончательной оценки. Еще один клиент принес небольшую коллекцию старых купеческих жетонов. Два предмета мы отказались принимать сразу, потому что владелец не смог внятно объяснить, откуда они у него появились.

Ниса после его ухода посмотрела на меня.

— Раньше вы бы приняли.

— До последних двух месяцев?

— Да.

— А потом перестала.

— Тоже да.

Я закрыла папку клиента.

— Значит, хотя бы в этом прежняя Элира была права.

— Вы редко говорите о себе в третьем лице.

Я остановилась.

Ниса стояла у шкафа, прижав к груди регистрационную книгу. По ее лицу трудно было понять, шутит она или снова проверяет меня.

— Последние дни у меня достаточно причин делить себя на прежнюю и нынешнюю.

— Понимаю.

Не уверена, что понимала.

Но дальше она не спросила.

Я была благодарна.

К полудню пришел первый ответ.

Банк прислал не человека, а официальный лист с расшифровкой входящего кода.

Плательщиком значился доверенный расчетный счет номер сорок восемь, открытый при Северной торговой конторе.

Никакого имени.

Зато был второй код.

— И что нам это дает? — спросила Ниса.

— Еще один шаг.

Я показала ей цифры.

— Банк обязан знать только непосредственного отправителя. Теперь знаем его. Следующий уровень хранит Северная контора.

— Она выдаст?

— Мне — вряд ли. Кайрену — возможно.

— Вы слишком быстро привыкли пользоваться командором.

— Он пользуется моим аукционным домом.

— Это другое.

— Почему?

Ниса улыбнулась.

— Именно.

Я решила, что продолжать разговор опасно.

Кайрен вернулся после часа дня.

По его лицу я сразу поняла, что он принес больше, чем один код.

— Закройте дверь, — сказал он.

— Уже нравится.

— Элира.

— Закрываю.

Ниса осталась внутри. Ивен тоже. Я не видела смысла выводить людей, которые и так знали почти всю историю.

Кайрен положил на стол три листа.

— Государственная расчетная служба раскрыла цепочку по моему запросу.

— Всю?

— Почти.

На первом листе стоял знакомый номер сорок восемь.

Северная торговая контора получила двенадцать крон от второго доверенного счета, зарегистрированного в расчетной палате Восточного округа.

Восточный счет получил их от третьего.

Третий принадлежал торговому дому.

Я прочитала название.

«Рейвар и Тесс».

— Никогда не слышала.

Ниса приблизилась к столу.

— Потому что его давно нет.

Я повернулась.

— Знаете?

— По названию. Они занимались крупными государственными распродажами еще до того, как Ивен пришел к нам.

— Когда закрылись?

— Лет восемь или девять назад.

Кайрен поправил:

— Девять лет назад.

— Тогда как закрытый торговый дом заплатил сбор три дня назад?

— Счет тоже закрыт.

— Теперь совсем хорошо.

Я перечитала документ.

— Но деньги прошли.

— Потому что при ликвидации торгового дома один расчетный номер остается действующим до закрытия всех старых обязательств.

— Девять лет?

— В исключительных случаях дольше.

— Какое обязательство может висеть девять лет?

— Именно это я хочу выяснить.

Ниса взяла второй лист.

— Здесь есть регистрационный номер.

— Последний действующий идентификатор дома, — сказал Кайрен.

— Кому принадлежит?

Он не ответил.

Я подняла глаза.

Если Кайрен замолчал, обычно это означало, что ответ мне не понравится.

— Кайрен.

Он передал третий лист.

Имя находилось внизу.

Ответственный держатель регистрационного номера: Тевард Лоэн.

Несколько секунд я просто смотрела на строку.

Не потому, что не понимала.

Потому что понимала слишком хорошо.

— Вот наша связь.

Кайрен сел напротив.

— Связь, не доказательство.

— Я знаю разницу.

— Вчера вы знали ее хуже.

— Вчера у нас не было платежа от закрытого девять лет назад торгового дома, единственный действующий номер которого зарегистрирован на главу Палаты.

— Он мог быть ликвидатором.

— Был?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Конечно был.

— Это не скрытая информация. После попытки переворота «Рейвар и Тесс» потерял несколько государственных контрактов. Позже выяснились проблемы с частью регистраций, дом закрыли. Лоэн участвовал в ликвидационной комиссии.

— И сохранил действующий расчетный номер.

— Как ответственный государственный представитель.

— Который три дня назад использовали для регистрации лота 113.

— Номер использовали.

— Деньги прошли через него.

— Да.

— И вы все еще хотите добавить слово «возможно»?

— Хочу добавить вопрос: кто имел доступ.

Я раздраженно отложила лист.

— Иногда мне кажется, что если Тевард лично придет сюда с письменным признанием, вы попросите проверить чернила.

— Обязательно.

Ниса тихо кашлянула.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— На этот раз я на стороне командора.

— Предательство.

— Профессиональная осторожность.

Она вернула мне мои же слова.

Кайрен выглядел слишком довольным.

— Не привыкайте, — сказала я обоим.

Он стал серьезнее.

— Доступ к старому номеру мог оставаться у нескольких людей комиссии. Лоэн несет ответственность за него, но это не означает, что именно он отправил платеж.

— Значит, нужен список тех, кто мог использовать номер.

— Уже запросил.

— Когда будет?

— Не раньше завтра.

— Почему так долго?

— Архив старый.

— Девять лет не делают папку древней.

— Для государственного архива вполне.

Я снова посмотрела на платежную цепочку.

Три посредника.

Небольшая сумма.

Закрытый торговый дом.

Тевард Лоэн в конце.

Человек, который создавал схему, явно понимал, как работает проверка. Он не пытался полностью спрятать деньги. Он просто сделал путь достаточно длинным, чтобы обычный аукционный дом никогда не стал тратить время на двенадцать крон.

Если бы не командорская печать, никто и не стал бы.

— А шесть предыдущих предметов? — спросила я. — Можно проверить их гарантийные сборы?

— Не через ваш дом. Вы отказались от регистрации.

— Но другие дома их зарегистрировали.

— Я могу запросить.

— Запросите.

— Уже.

Я замолчала.

— Вы специально делаете это раньше, чтобы лишить меня удовольствия распоряжаться?

— Да.

— Неприятный человек.

— Вчера вас это не остановило.

Ивен снова нашел чрезвычайно важную строчку в своей книге.

Ниса отвернулась к окну.

Я посмотрела на Кайрена.

— Мы договаривались не превращать работу в глупость.

— Я помню.

— Тогда не провоцируйте.

— Это была констатация.

— Еще хуже.

Он придвинул ко мне второй лист.

— Здесь есть дополнительная деталь.

— Какая?

— Платеж был создан за пять часов до регистрации лота.

Я прочитала время.

Действительно.

Двенадцать крон вышли с остаточного номера «Рейвар и Тесс» вечером. Через несколько посреднических счетов дошли до расчетного контура торговой палаты глубокой ночью.

После этого появилась регистрация Элиры.

— Значит, тот, кто готовил лот, знал заранее, что регистрация состоится.

— Да.

— И мог оплатить сбор до того, как предмет оказался в хранилище.

— Или предмет уже находился внутри, а Ниса его не видела.

Ниса сразу повернулась.

— Я пересчитывала все лично.

— Я не обвиняю вас. Просто перечисляю варианты.

— Предмета не было.

— Тогда оставляем основной вариант: платеж предшествовал появлению лота.

Я провела пальцем по времени.

— Анонимное письмо вам тоже пришло до обнаружения.

— Да.

— Тот же человек?

— Не обязательно.

— Но оба точно знали расписание.

— Это уже можно утверждать.

Я собрала листы в одну папку.

Теперь у нас было не просто подозрение.

Тевард Лоэн контролировал ведомство, внутри которого меняли основания собственности. Он лично закрыл Кайрену доступ к журналу. Потребовал передать лот Палате. И его регистрационный номер оказался в конце денежной цепочки, оплатившей появление лота 113.

Для обвинения все еще мало.

Для спокойного сна — более чем достаточно.

— Что будем делать? — спросила Ниса.

Кайрен ответил раньше меня:

— Ничего, что даст ему понять, что мы нашли платеж.

— Совсем ничего?

— Продолжаем работать с прежней версией. Лоэн знает, что мы подозреваем Палату. Не знает, что у нас есть финансовая связь.

— Если знает?

— Тогда скоро отреагирует.

Я посмотрела на него.

— Вы сказали это так, будто хотите, чтобы он отреагировал.

— Иногда ответное действие дает больше, чем еще один день чтения архивов.

— Это уже моя философия.

— Вы плохо на меня влияете.

— Поздно жаловаться.

Ответное действие Теварда пришло через два часа.

Не от него лично.

Сначала приехал курьер городской торговой палаты.

Ивен привел его в кабинет и остался у двери.

Курьер протянул мне запечатанный конверт.

— Госпоже Элире Кастель. Под расписку.

— От кого?

— Городская торговая палата.

Я подписала получение.

Кайрен стоял у окна и не вмешивался.

Печать на конверте действительно принадлежала торговой палате, а не ведомству Лоэна.

Это меня почти успокоило.

Почти.

Документ занимал две страницы.

После первой я уже знала, что Тевард нашел способ ударить по мне, не нарушая ни одного правила.

— Что? — спросила Ниса.

Я дочитала.

— Временное ограничение лицензии.

Она побледнела.

— Полное?

— Нет.

Это оказалось хуже.

Я передала письмо Кайрену.

Он прочитал значительно быстрее.

Основанием служило представление Палаты имущественных споров о выявленных нарушениях проверки происхождения зарегистрированных предметов.

Формально Тевард нигде не обвинял меня в преступлении.

Он сообщал торговой палате только установленные факты.

Дом Кастель принял к проверочным торгам предмет, право на который изменилось во время процедуры.

Дом Кастель хранит государственный объект со спорным происхождением.

У дома нет штатного эксперта, потому что Элира уволила Варса три недели назад.

В отношении двух регистрационных цепочек уже идут государственные проверки.

Каждый пункт был правдой.

Вместе они давали торговой палате право временно запретить дому создавать новые аукционные регистрации и проводить обычные торги до окончания проверки.

— Сколько длится такая проверка? — спросила я.

Ниса прочитала нижнюю часть второй страницы.

— Обычно от пяти рабочих дней.

Я засмеялась.

Не потому, что было смешно.

— У нас три.

Кайрен вернул документ.

— Банк.

— Именно.

Если дом не мог проводить торги, у меня не оставалось даже теоретического способа показать банку восстановление деятельности до четверга. Те сто тридцать две кроны, которые мы заработали на первом малом аукционе, уже почти полностью распределили между охраной, текущими расходами и частичным платежом.

Оставались оценка и хранение.

Копейки по сравнению с долгом.

Без торгов дом превращался в склад, который банк заберет через три дня.

— Можно обжаловать? — спросил Ивен.

Я прочитала порядок.

— Можно.

— Тогда подаем.

— Срок рассмотрения — десять дней.

Ивен замолчал.

Ниса села.

Я продолжила читать, потому что слишком хорошо знала: самые неприятные условия часто находились в конце.

И нашла.

— Подождите.

Кайрен подошел ближе.

— Что?

Я показала ему последний пункт.

Временное ограничение не распространялось на уже активированные аукционные процедуры, внесенные в государственный реестр до вынесения решения, если их отмена могла повлиять на права государственной стороны.

У нас была одна такая процедура.

Лот 113.

Я перечитала формулировку.

— Они запрещают мне проводить любые обычные торги.

— Да.

— Но разрешают сто тринадцатый.

— Да.

— Не разрешают. Оставляют обязательным.

Кайрен дочитал приложение.

Дата торгов не менялась.

Четверг.

В тот же день в шесть часов истекал срок банка.

Если зарегистрированный лот не будет проведен без решения об отмене, торговая палата получит еще одно основание для окончательного отзыва лицензии.

Я положила письмо рядом с платежной цепочкой.

Картина была настолько аккуратной, что хотелось восхищаться.

Тевард ничего не запрещал сам.

Палата просто сообщила о рисках.

Торговая палата автоматически ограничила лицензию.

Банк не имел к этому отношения и продолжал отсчитывать свой срок.

Каждое ведомство выполняло обычную работу.

Результат был один.

До четверга я могла законно провести только один аукцион.

Тот, ради которого все началось.

— Это он, — сказала Ниса.

Кайрен не стал требовать осторожности.

— Похоже.

Я посмотрела на него.

— Вот теперь «похоже» меня устраивает.

— Рад.

Курьер все еще стоял у двери.

Я почти забыла о нем.

— Нужен ответ?

— Только подтверждение получения.

Я поставила подпись.

Он ушел.

После закрытия двери никто не говорил некоторое время.

Я смотрела на торговый зал через открытый проход.

Утром там стояли двое клиентов.

Ивен собирался к вечеру подготовить каталог для нового малого аукциона, который я хотела объявить на среду.

Мы приняли несколько вещей.

Проверили владельцев.

Начали возвращать дому обычную работу.

Теперь провести торги по этим предметам было нельзя.

— Что делать с уже принятыми лотами? — спросил Ивен.

Вопрос был правильным.

Расследование могло подождать пять минут.

Клиенты — нет.

— Ничего не регистрируем. Тем, кто уже передал предметы, сегодня же отправьте уведомление о временном ограничении. Предложите бесплатное хранение до конца недели или возврат без платы.

— Бесплатное?

— Мы не можем брать с людей деньги за задержку, которую создали не они.

Ниса посмотрела на меня.

— Это расходы.

— Знаю.

— У нас почти нет денег.

— Тоже знаю. Но если мы сейчас начнем зарабатывать на чужой проблеме, после снятия ограничения клиентов у нас не будет вообще.

— Если его снимут.

— Снимут.

Я сказала это увереннее, чем чувствовала.

Ниса ничего не ответила.

Ивен записывал распоряжения.

— Что с предварительными оценками?

— Продолжаем. Оценка не является торгами.

— Прием новых предметов?

Я перечитала решение.

— Только на оценку, без регистрации и без обязательства выставить. Объяснять клиентам ограничение до подписания любых бумаг.

— Понял.

— Ивен.

— Да?

— Никаких слухов о закрытии. Говорим правду: временно приостановлены новые аукционные регистрации на время проверки.

— Это звучит ненамного лучше.

— Зато правда.

Он кивнул и ушел.

Ниса задержалась.

— Если банк узнает...

— Узнает.

— Тогда может не ждать четверга.

— Срок установлен письменно. Раньше четверга они не могут изменить процедуру без нового основания.

— А после?

Я посмотрела на пустой стол для каталогов.

— После у нас либо будет дом, либо не будет.

Ниса сжала губы.

— Вы так спокойно говорите.

— Я совсем не спокойна.

Это было правдой.

Просто паника не создавала деньги и не отменяла решения торговой палаты.

Ниса ушла следом за Ивеном.

Мы с Кайреном остались одни.

Он закрыл дверь.

— Не проводим.

Я подняла глаза.

— Что?

— Лот сто тринадцать. Не проводим.

— Вы только что читали решение.

— Именно поэтому.

— Если я не проведу зарегистрированные торги, получу окончательное нарушение.

— Знаю.

— Банк заберет дом.

— Вероятно.

— Вы предлагаете мне просто согласиться?

— Предлагаю не давать человеку, которого мы подозреваем, девять минут доступа к городской защите ради сохранения здания.

Я встала.

— Это не просто здание.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

— Элира.

— Здесь работают люди. Ниса двенадцать лет отвечает за хранилище. Ивен чуть не потерял работу, потому что прежняя Элира пыталась разобраться в этой схеме. Охране мы должны деньги. Клиенты только начали возвращаться. Если я сейчас добровольно уничтожу дом, все, что прежняя Элира делала последние два месяца, окажется бессмысленным.

— Если вы проведете торги и схема сработает, последствия могут оказаться серьезнее одного предприятия.

— Я тоже это знаю.

— Тогда спорить не о чем.

— Есть о чем.

Я взяла письмо торговой палаты.

— Посмотрите на исключение.

— Уже смотрел.

— Если мы отказываемся проводить лот, что происходит дальше?

— Дом нарушает условия активированной регистрации.

— После отзыва лицензии?

Кайрен помолчал.

— Зарегистрированные предметы передаются временному хранителю до решения торговой палаты.

— Кто назначается хранителем спорной государственной собственности?

Он уже понял.

— Палата или государственное ведомство, которое заявило право.

— В нашем случае кто первым заявил?

— Палата имущественных споров.

— То есть Тевард.

Кайрен ничего не сказал.

Я продолжила:

— Если я отказываюсь, он получает лот без торгов.

— Не право на печать.

— Сам предмет и всю регистрационную процедуру. А ваше имя остается покупателем.

— Я могу отказаться.

— И тогда ваша настоящая печать попадет под временное ограничение из-за спора, как вы объясняли в первый день.

— Да.

— Значит, отказ тоже подходит ему.

— Это не доказывает, что торги безопаснее.

— Не доказывает. Но показывает, что он подготовил оба исхода.

Я прошла к окну.

На улице остановился экипаж. Кто-то вошел в соседнее здание. Обычный город продолжал жить, не подозревая, что мы спорим о девяти минутах доступа к его защите.

— Он хочет, чтобы мы выбрали между моим домом и вашей печатью, — сказала я. — Если выбираем дом, проводим торги по его первоначальному сценарию. Если выбираем вашу печать и отказываемся, дом закрывают, лот уходит под контроль Палаты, а ваше право все равно ограничивают.

— Тогда нужно вывести печать из системы до четверга.

— Мы пытались.

— Найдем другой способ.

— За три дня?

— Да.

— А если не найдем?

— Я предпочту потерять дом, а не дать ему шанс.

Я повернулась к нему.

— Конечно.

Он заметил интонацию.

— Что это значит?

— Для вас решение очевидно. Не потому, что вам безразличен дом. Просто вы отвечаете за город.

— А вы отвечаете за предприятие.

— Именно.

— Поэтому мы можем оценивать риск по-разному.

Несколько дней назад мы бы уже поссорились.

Сегодня разговор шел иначе.

Я знала, что Кайрен не пытается мной командовать.

Он знал, что я не собираюсь рисковать городом ради денег.

От этого решение не становилось проще.

Кайрен подошел ближе.

— Я могу помочь вам после.

— После чего?

— После закрытия. Если банк заберет это здание, можно открыть другой дом.

Я смотрела на него.

Он говорил совершенно серьезно.

— На какие деньги?

— Найдем.

— Это звучит очень убедительно от человека, который вчера признался, что ничего не понимает в аукционном бизнесе.

— Я не сказал, что будет легко.

— И что я скажу Нисе? Ивену? Остальным? Извините, мы добровольно потеряли предприятие, потому что так было безопаснее, но командор обещал когда-нибудь найти другое помещение?

— Если понадобится, скажу сам.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они работают на меня.

— Вы не обязаны нести все одна.

Вот теперь разговор стал опаснее.

Не из-за Лоэна.

Из-за того, как Кайрен это сказал.

Я некоторое время молчала.

— Я знаю.

— Не похоже.

— Я учусь.

Он слегка коснулся моей руки.

Совсем коротко.

Этого хватило, чтобы раздражение перестало мешать думать.

Я снова посмотрела на распоряжение.

Тевард построил ситуацию так, чтобы любая очевидная реакция работала на него.

Значит, нельзя было выбирать очевидную.

— Нет, — сказала я.

Кайрен убрал руку.

— Что именно?

— Мы проведем аукцион.

Его лицо стало жестче.

— Элира.

— Дослушайте.

— Я уже слышал достаточно.

— Нет. Вы слышали «проведем аукцион» и сразу решили, что я собираюсь поставить вас перед лотом и попросить сделать ставку.

— А разве нет?

— Не по его правилам.

— Правила уже зарегистрированы.

— Часть.

Я вернулась к столу и раскрыла страницу лота 113.

— Вот объект. Его менять нельзя. Вот дата. Ее тоже. Вот заранее указанный покупатель. Вы. Вот условие о владельце после первой ставки. И вот что здесь отсутствует.

Кайрен наклонился.

— Продавец.

— Именно.

— Мы это знаем с первого дня.

— Знаем. Но все время воспринимали как проблему расследования. А это еще и проблема торгов.

Он посмотрел на меня.

— Объясните.

— Я не могу подтвердить победителя, если не знаю, кто распоряжается вещью.

— После первой ставки система назовет владельца.

— Владельца. Не продавца.

Кайрен несколько секунд смотрел на строку.

Я увидела, как он вспомнил наш первый разговор.

«Владелец будет назван после первой ставки».

Именно эта разница заинтересовала меня еще тогда.

Потом появились другие проблемы, и мы ее почти забыли.

— Если владелец и продавец один человек? — спросил он.

— Тогда прекрасно. Он назовет себя и подтвердит право распоряжения. Если разные — продавец должен показать полномочия.

— Вы хотите остановить торги после первой ставки.

— Нет.

— Тогда что?

— Хочу изменить момент проверки.

Кайрен выпрямился.

— Зарегистрированную процедуру нельзя менять.

— Существенные условия нельзя.

— А это не существенное?

— Не уверена.

Он сразу поймал меня.

— Не уверены.

— Поэтому сейчас и проверим.

Я позвала Нису и Ивена.

Следующие полтора часа мы читали правила.

Не старые инструкции, как вчера, а действующий порядок закрытых торгов. Потом нашли приложение по спорному происхождению. Затем отдельное положение о правах аукциониста при усиленной проверке продавца.

Ответ оказался не таким удобным, как хотелось.

Но достаточным.

После активации лота нельзя было менять предмет, дату, обязательного покупателя, основание торгов и условия, от которых зависело возникновение государственного права.

Зато владелец аукционного дома до начала первой ставки мог ужесточить процедуру проверки стороны, если новое требование не ограничивало законного владельца в праве продажи.

— Вот, — сказала я.

Ивен перечитал строку.

— Но раскрытие продавца и так обязательно.

— Когда?

Он нашел следующий пункт.

— До подтверждения сделки.

— Не после первой ставки.

— Нет.

— Значит, в нашей карточке смешаны две разные вещи. Система обещает назвать владельца после первой ставки. Но правила требуют знать продавца до окончательного подтверждения.

Ниса поняла первой.

— Вы хотите добавить отдельное условие.

— Не просто добавить. Зафиксировать порядок.

Кайрен стоял у шкафа.

— Какой?

Я взяла чистую карточку.

— После первой ставки система может показать владельца, как предусмотрено исходной регистрацией. Я это не трогаю. Но победитель не подтверждается, пока продавец или его представитель не будет назван, проверен и внесен в сделку.

— Это и так следует из правил, — сказал Ивен.

— Следует. Но сейчас нигде не написано, в какой момент мы потребуем раскрытие.

— До сделки.

— Слишком широко.

Я начала писать формулировку.

«Удостоверение личности продавца и его права распоряжения производится непосредственно перед подтверждением победителя. До прохождения удостоверения подтверждение победителя, окончательная регистрация и передача права не допускаются».

Ниса прочитала.

— Это не отменяет условие о владельце после первой ставки.

— Именно.

— Тогда в чем преимущество?

— Тевард рассчитывает, что после первой ставки система назовет нужного ему владельца и запустится девятиминутный переход. Затем он должен быстро довести сделку до подтверждения.

Кайрен вмешался:

— Девять минут начинаются не с подтверждения победителя. Если старая норма сработает, окно откроется после моей добровольной ставки.

— Знаю.

— Тогда мы все равно даем ему доступ.

— На стадии, где он еще не завершил цепочку.

— Девяти минут ему может хватить независимо от продажи.

Я посмотрела на него.

Вот здесь находилось слабое место.

— Тогда нам нужно будет контролировать, когда вы делаете ставку и что происходит сразу после нее.

— Вы предлагаете сознательно открыть окно.

— Предлагаю заставить его действовать в помещении, которое контролируем мы, вместо того чтобы отдать печать Палате и потерять возможность видеть процедуру вообще.

— Риск слишком большой.

— А если мы заранее перекроем одиннадцать возможных целей?

Кайрен замолчал.

— Вы можете?

— Часть.

— Остальные?

— Потребуется участие других крыльев.

— Не объясняя причины?

— Это будет сложно.

— Но возможно?

Он не ответил сразу.

— Возможно.

Я невольно улыбнулась.

— Слово вернулось.

— Сейчас оно к месту.

Ниса покачала головой.

— Вы оба ненормальные.

— Очень полезное замечание, — сказала я.

— Я серьезно. Вы обсуждаете, как провести торги с вещью, которая может дать неизвестному человеку доступ к городской защите.

— Именно поэтому обсуждаем долго.

— А если неизвестный продавец просто не раскроется?

— Тогда я не подтвержу победителя.

— И что будет?

— Сделка останется незавершенной.

Кайрен ответил:

— Но моя ставка уже будет сделана.

— Да.

— Значит, девятиминутный риск останется.

Я отложила карточку.

— Тогда нам нужен второй уровень защиты.

— Какой?

Я посмотрела на список одиннадцати объектов.

— Вы закрываете все, что можно закрыть заранее. На оставшихся местах ставите людей, которые знают, что никакая команда, поступившая через вторую печать в следующие девять минут, не исполняется без дополнительной проверки.

— Командорское право существует именно затем, чтобы не ждать дополнительную проверку.

— Значит, меняете не правило, а доступ. Физически.

— Это потребует заметных приготовлений.

— Тевард уже знает, что мы подозреваем его.

— Но не должен понять, что мы знаем про девять минут.

— Тогда придумайте обычную причину.

— Какую?

— Вы командор. У вас действительно нет ни одной причины проверить защиту города?

Он посмотрел на меня.

— Учения.

— Вот.

— Одновременная проверка одиннадцати объектов за день до аукциона будет выглядеть подозрительно.

— Не одиннадцати. Вы сами сказали, часть можно исключить.

— Пока нельзя.

Я указала на шесть старых карточек.

— Тогда узнаем, какие из объектов связаны с предыдущими сделками. Если связь существует, список сократится.

Кайрен сжал переносицу.

— Вы предлагаете провести операцию, не зная цели.

— Пока предлагаю не отдавать Теварду контроль.

— Это разные вещи.

— Именно.

Он посмотрел на карточку с новым условием.

— Допустим, торговая палата вообще разрешит изменение.

— По правилам обязана.

Ивен осторожно сказал:

— Не совсем.

Я повернулась.

— Что еще?

— Условия усиленной проверки можно добавить. Но для закрытого лота с заранее указанным покупателем покупатель должен подтвердить, что новое требование не нарушает его права.

Я посмотрела на Кайрена.

Он посмотрел на меня.

— Очень сложная проблема, — сказала я.

— Непреодолимая.

Ниса закатила глаза.

— Подпишите уже.

Кайрен взял карточку.

— Если подпишу, изменение вступит в силу сразу?

Ивен сверился с правилами.

— После регистрации в торговой палате.

— Продавец должен согласиться?

— Если условие касается только подтверждения его личности, нет. Это обязанность продавца по закону.

— А отменить потом?

Ивен нашел еще одну строку.

— До регистрации можно. После регистрации — только если обе стороны сделки и дом согласны.

Я сразу спросила:

— Кто считается стороной продавца, если он не назван?

Ивен перечитал.

— Не знаю.

— Именно.

Кайрен начал понимать.

Я продолжила:

— Если мы зарегистрируем требование сейчас, отменить его сможет продавец. Для этого ему придется заявить, что он продавец, и подтвердить полномочия.

— То есть раскрыться заранее.

— Да.

— А если он не раскроется?

— Условие остается.

Ниса медленно улыбнулась.

— Наконец-то я понимаю, почему вы любите правила.

— Я люблю не правила. Я люблю момент, когда человек сам подписывает себе неудобство.

Кайрен все еще не выглядел убежденным.

— Это ловит посредника. Не Лоэна.

— Пока нам и нужен посредник. Мы знаем, что Тевард не будет лично стоять у моего стола и объявлять себя продавцом государственной печати.

— Если он вообще за этим стоит.

— Вы опять.

— До доказательства буду.

Я протянула ему карточку.

— Тогда подпишите как невиновный покупатель, который желает дополнительной проверки продавца.

Он не взял.

— Сначала решаем вопрос безопасности.

— Хорошо.

Следующий час принадлежал уже Кайрену.

Он использовал карту столицы, свои списки и сведения о защитных контурах. Я почти не вмешивалась, потому что наконец оказалась в области, где моя компетентность заканчивалась.

Из одиннадцати объектов четыре действительно можно было временно закрыть без последствий для города.

Два работали только вместе с дополнительными государственными ключами, которых вторая командорская печать сама по себе не давала.

Один объект находился на переоборудовании и физически не принимал команды уже несколько недель.

Оставалось четыре.

— Уже лучше, — сказала я.

— Не настолько.

— Четыре легче охранять, чем одиннадцать.

— Да.

— Можно поставить людей?

— Можно.

— Они должны знать почему?

— Нет. Проведу внеплановую проверку доступа.

— Вот и решение.

— Частичное.

— Других у нас пока нет.

Кайрен свернул карту.

— Если до четверга мы не поймем цель, я не делаю ставку.

Я не стала спорить.

— Согласна.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Так легко?

— Мы договаривались не принимать решения друг за друга. Если вы решите, что риск слишком велик, я не смогу заставить вас добровольно ставить.

— Наконец-то.

— Не радуйтесь. Я собираюсь сделать все, чтобы к четвергу у вас не осталось причины отказываться.

— Это уже больше похоже на вас.

Я протянула карточку снова.

— Теперь подпись.

Кайрен прочитал формулировку еще раз.

— Перед подтверждением победителя.

— Да.

— Почему именно перед?

— Потому что хочу максимально отодвинуть момент, когда продавцу придется выйти из тени.

— Разве нам не выгоднее узнать его раньше?

— Для расследования — да. Для ловушки — нет.

— Объясните.

— Если требуем продавца до начала торгов, он просто не появляется. Если сразу после первой ставки, он может раскрыть подставного человека и еще будет иметь достаточно времени изменить процедуру, заявить ошибку или отозвать полномочия. Перед подтверждением победителя он должен выйти тогда, когда все остальные элементы сделки уже состоялись и отступление становится дорогим.

— Но не невозможным.

— Не нужно невозможным. Нужно, чтобы выбор оставлял след.

Кайрен наконец поставил подпись.

Я подписала как владелица аукционного дома.

Ивен оформил приложение.

— Теперь торговая палата.

— Отнесете лично, — сказала я. — И не оставляйте без отметки о принятии.

— Хорошо.

— Если попытаются отправить на обычное рассмотрение, требуйте немедленной регистрации как изменения процедуры уже активированного лота.

Ивен посмотрел на меня.

— А если откажут?

— Попросите письменную причину отказа.

Кайрен усмехнулся.

— Это у вас универсальный ответ?

— Почти.

— Работает?

— Люди гораздо внимательнее относятся к незаконным решениям, когда их просят поставить под ними подпись.

— Удивительно знакомая мысль.

— Вы быстро учитесь.

Ивен ушел.

Теперь оставалось дождаться еще одного государственного ответа.

День определенно превращался в череду ожиданий.

Я открыла банковскую книгу.

— Пока ждем, хочу проверить платежи по другим сомнительным лотам.

— Мы уже запросили.

— Вы запросили продажи, которые прошли через другие дома. А у нас девять отказов. Три клиента могли внести гарантийные сборы еще до того, как Элира окончательно отказала.

Ниса сразу пошла за архивом.

Именно это я любила в ней больше всего: если идея имела смысл, она не тратила время на обсуждение.

Через двадцать минут перед нами лежали три старые расчетные записи.

Два гарантийных сбора возвращали напрямую владельцам после отказа.

Третий отличался.

Коллекция Бренца.

Его сбор пришел не с личного счета.

Через доверенный.

Я почувствовала знакомое возбуждение.

— Код.

Кайрен подошел.

Я сравнила первые знаки.

Они не совпадали с лотом 113.

Последние — тоже.

— Другой счет, — сказал он.

— Еще не конец.

В правилах доверенных платежей каждый маршрут имел обозначение расчетной конторы.

У Бренца значилась Восточная.

В лоте 113 второй ступенью тоже была Восточная контора.

— Мало, — сказал Кайрен.

— Знаю.

— Через нее проходит огромное количество платежей.

— Знаю.

— Вы сейчас на удивление послушны.

— Потому что не собираюсь объявлять это доказательством. Я собираюсь найти остальные.

Второй след обнаружился в документах по набору дорожных защитных пластин. Элира отказалась принимать их до окончательной регистрации, поэтому сбор вернули. Деньги пришли через Южную контору.

Не совпало.

Третий — через Восточную.

Получалось два из трех.

Уже интереснее.

Кайрен записал коды.

— Запрошу.

— Сегодня?

— Если успеют.

— Скажите, что вопрос срочный.

— Они уже догадались.

Во второй половине дня обычная работа почти остановилась.

Не из-за запрета официально.

Из-за слухов.

К пяти часам пришли только двое клиентов, хотя на это время было назначено семь встреч. Один сразу спросил, правда ли дом Кастель лишили лицензии.

— Нет, — ответила я. — Временно приостановлено проведение новых торгов до завершения государственной проверки.

— А если я оставлю вам картину?

— Мы можем провести оценку и проверить происхождение. Зарегистрировать ее на аукцион до снятия ограничения не имеем права.

— Сколько ждать?

— Я не буду обещать срок, которого не знаю.

Он забрал картину.

Второй клиент тоже ушел.

После этого я стояла в пустой приемной и смотрела на закрытую дверь.

Вот так рушилась репутация.

Не громким скандалом.

Не толпой кредиторов.

Просто люди переставали входить.

Ниса остановилась рядом.

— Завтра будет хуже.

— Знаю.

— Конкуренты уже рассказывают, что нас закрыли.

— Кто?

— Не знаю точно.

— Узнайте.

— И что сделаете?

— Ничего.

Она удивилась.

— Тогда зачем узнавать?

— Хочу понимать, откуда идет слух. Если его распространяют обычные конкуренты, это одно. Если информация вышла из Палаты раньше официального решения, другое.

Ниса кивнула.

— Хорошо.

— И поставьте на двери уведомление.

— О временном ограничении?

— Да. Коротко. Без оправданий. Мы не прячемся.

— Людей это не успокоит.

— Зато не даст сказать, что мы обманываем клиентов.

Она ушла.

Кайрен подошел через несколько минут.

— Вы держитесь.

— Не люблю это выражение.

— Почему?

— Обычно его говорят человеку, который выглядит хуже, чем ему кажется.

— Тогда скажу иначе. Вы злитесь.

— Очень.

— Это заметно.

— Прекрасно.

Он встал рядом.

Некоторое время мы просто смотрели на пустой зал.

— Мое предложение остается, — сказал Кайрен.

— Какое?

— Если придется закрыть дом, вы не останетесь одна с последствиями.

Я повернула голову.

— Мы уже обсуждали.

— Вы не ответили.

— Ответила. Нет.

— Это не был ответ на помощь. Это был ответ на закрытие.

Я поняла, что он прав, и сразу разозлилась сильнее.

— Кайрен, я не хочу сейчас обсуждать, как вы будете спасать меня после поражения.

— Почему вы называете помощь спасением?

— Потому что вы так ее подаете.

— Я сказал, что не оставлю вас одну.

— Это и есть попытка взять ответственность за мою жизнь.

— Нет. Это попытка быть рядом, когда вам будет плохо.

Я замолчала.

К такому ответу я не подготовилась.

Кайрен тоже ничего не добавил.

И это оказалось правильным.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Если дом закроют, я позволю вам быть рядом и не буду делать вид, что способна одна восстановить предприятие из воздуха.

— Уже прогресс.

— Но дом не закроют.

— Разумеется.

— Не издевайтесь.

— Я совершенно серьезен.

Он коснулся тыльной стороной пальцев моей руки.

Никаких свидетелей рядом не было.

Я сама переплела наши пальцы на несколько секунд.

Не потому, что требовалось подтверждение отношений.

Просто мне этого хотелось.

Потом отпустила.

— Идемте работать.

— Вот теперь узнаю вас.

— Вы знаете меня четыре дня.

— Они были насыщенными.

С этим спорить было невозможно.

Ивен вернулся перед закрытием дома.

По лицу я поняла, что добился своего.

— Зарегистрировали.

Он положил на стол копию изменения с отметкой торговой палаты.

Я прочитала.

Формулировку приняли без исправлений.

Покупатель подтвердил.

Дом подтвердил.

Требование усиленной идентификации продавца стало частью процедуры лота 113.

Внизу стояла новая серебристая строка:

«Изменение зарегистрировано. Односторонняя отмена не допускается».

— Они задавали вопросы? — спросила я.

— Сначала да. Потом я попросил оформить письменный отказ.

Кайрен посмотрел на меня.

— Ваш ученик.

— Способный.

Ивен, кажется, решил, что это комплимент ему.

В какой-то степени так и было.

— После этого позвали старшего регистратора, — продолжил он. — Он прочитал условие и сказал, что оснований отказать нет. Поскольку торговая палата сама ограничила деятельность дома из-за сомнений в происхождении лотов, усиленную проверку продавца они даже указали как соответствующую решению.

Я улыбнулась.

Тевард воспользовался государственной проверкой, чтобы загнать меня в единственный разрешенный аукцион.

Теперь та же проверка помогла закрепить мое условие.

— Может Палата отменить? — спросила Ниса.

— Только через торговую палату, — ответил Ивен. — Но здесь написано, что после подтверждения покупателем изменение снимается с согласия дома, покупателя и продавца.

— Продавец неизвестен, — сказала я.

— Именно.

Кайрен взял копию.

— Если Лоэн попытается оспорить от имени продавца, придется показать связь.

— Если пришлет продавца, получим человека.

— Если ничего не сделает, условие останется.

— Да.

— А если отменит весь лот?

Ниса посмотрела на него.

Я ответила:

— Тогда ему придется объяснить, на каком основании Палата три дня требовала его сохранить и передать государству.

— Это не остановит, если он решит, что операция раскрыта.

— Тогда мы хотя бы заставим его отказаться от девятиминутного окна.

Кайрен положил копию обратно.

— Вы называете это победой?

— Нет. Сделкой с лучшими условиями.

— Не удивлен.

На следующий день первые результаты по старым доверенным счетам пришли еще до открытия.

Два из трех платежей, которые мы нашли в отказанных делах, прошли через ту же цепочку, что лот 113.

Не полностью.

Последние посредники были разными.

Но перед ними стоял один и тот же расчетный остаток.

«Рейвар и Тесс».

Закрытый торговый дом появлялся уже не один раз.

Три года назад его номер использовали для гарантийного платежа по спорной коллекции.

Семь месяцев назад — для другого предмета.

Теперь — для командорской печати.

И каждый раз деньги уходили через доверенные цепочки, после которых владелец получал подтвержденное имущественное право.

— Значит, номер не просто случайно остался активным, — сказала я.

Кайрен прочитал отчет.

— Его используют.

— И держатель один.

— Ответственный держатель.

— Тевард.

— Да.

Впервые он произнес имя без дополнительного возражения.

Я это заметила.

— Теперь достаточно?

— Для задержания? Нет.

— Я не спрашивала о задержании.

— Для официального открытия проверки действий Лоэна — почти.

— Чего не хватает?

— Подтверждения, что использование номера не было санкционировано комиссией в законных целях.

— Три подозрительных платежа по спорным лотам недостаточно?

— Достаточно для запроса.

— А запрос кому?

Кайрен помолчал.

— Не Палате.

— Уже лучше.

Он отправил документы в государственную регистрационную службу и во внутреннюю контрольную комиссию при совете столицы.

Я не пыталась запоминать все названия ведомств.

В этом мире их оказалось не меньше, чем в моем.

Смысл был понятен.

Впервые бумаги уходили людям, которые не подчинялись Теварду Лоэну.

Ответ мог прийти уже после аукциона.

Но теперь хотя бы существовал официальный след, который он не контролировал.

К полудню Тевард ответил на наше изменение условий.

Не письмом.

Он приехал лично.

Ниса поднялась ко мне.

— Лоэн внизу.

Кайрен находился в штабе. Ивен работал с уведомлениями клиентам.

Я была одна.

— С кем?

— С тем же секретарем, что на проверочных торгах.

— Охрана?

— Нет.

— Хорошо. Пусть поднимается.

Ниса не ушла.

— Вы уверены?

— Нет. Но это не причина держать главу Палаты в зале.

— Я останусь в соседней комнате.

— Останьтесь.

Тевард вошел через несколько минут.

Все такой же аккуратный.

Спокойный.

Ни одного движения, которое можно было бы назвать нервным.

— Госпожа Кастель.

— Господин Лоэн.

— Надеюсь, не помешал.

— Сегодня у нас неожиданно много свободного времени.

Он понял намек.

— Мне жаль, что торговая палата выбрала столь жесткую меру.

— Ваше представление не оставило им большого выбора.

— Я обязан был сообщить о нарушениях.

— Конечно.

Тевард сел только после моего жеста.

Его секретарь остался у двери.

— Я приехал из-за лота сто тринадцать.

— Предполагала.

— Вы изменили порядок торгов.

— Уточнила процедуру проверки продавца.

— После регистрации лота.

— Закон позволяет.

— В определенных случаях.

— Наш как раз такой.

Он посмотрел на копию, лежащую у меня на столе.

— Вы прекрасно понимаете, что дополнительное условие усложняет передачу государственной собственности.

— Очень надеюсь.

— Печать должна быть передана законному владельцу.

— Тогда законному продавцу не составит труда назвать себя.

— Владелец будет определен после первой ставки.

— Владелец. Не продавец.

Впервые с момента знакомства я увидела паузу, которая не выглядела намеренной.

Короткую.

Но настоящую.

Тевард посмотрел на меня внимательнее.

— Вы стали гораздо педантичнее, госпожа Кастель.

— Последние дни располагают.

— Раньше вы предпочитали искать смысл правил, а не буквальные различия в словах.

Это снова была попытка заговорить с прежней Элирой.

Я уже научилась не реагировать.

— Возможно, поэтому мой дом почти разорился.

— Вы действительно считаете, что причиной финансовых проблем стали правила?

— Нет. Причиной стало то, что я слишком поздно начала спрашивать, кому выгодно, чтобы я их нарушала.

Секретарь Теварда слегка шевельнулся.

Сам Лоэн остался спокоен.

— Серьезное обвинение.

— Я никого не назвала.

— Пока.

— Вы опять угадываете мои намерения.

— Мы знакомы не первый год.

Вот это было опасно.

Не потому, что он мог разоблачить меня.

Потому что я почти ничего не знала о его отношениях с прежней Элирой.

— Тогда должны знать, что отступать после первого неприятного письма я не люблю.

— Знаю.

Он сказал это без улыбки.

— Именно поэтому и приехал.

— Чтобы убедить меня снять условие?

— Чтобы предупредить. Если торги не смогут завершиться из-за действий дома, торговая палата может счесть это умышленным препятствованием зарегистрированной процедуре.

— Если продавец откажется назвать себя, это будет действием продавца.

— Его пока нет.

— Тогда кому вы пытаетесь помочь?

Секретарь снова посмотрел на Теварда.

Лоэн не изменился.

— Государственной стороне.

— Государственная сторона — Кайрен?

— Государство как владелец спорного объекта.

— Но Палата еще не определила владельца.

— Именно поэтому торги важны.

— Интересная логика. Вы не знаете владельца, но точно знаете, что продажа должна состояться.

— Регистрация уже активирована.

— Кем?

На этот раз он улыбнулся.

Немного.

— Вами.

Хороший удар.

Я не отреагировала.

— Тогда вы тем более должны одобрять мою осторожность.

— Я одобряю законную осторожность.

— Отлично. В этом мы согласны.

Тевард поднялся.

— Я надеюсь, госпожа Кастель, что в четверг вы не позволите личным подозрениям разрушить предприятие, которое ваша семья строила много лет.

Он знал, куда бить.

Дом.

Не город.

Не Кайрен.

Именно дом.

— Спасибо за заботу.

— Это не забота.

— Тогда что?

— Совет человека, который видел, как вы последние два месяца уничтожали собственный бизнес, пытаясь найти нарушение там, где его могло не быть.

Я смотрела на него.

Прежняя Элира действительно потеряла почти все, сопротивляясь этой схеме.

Тевард это видел.

Возможно, помогал.

— А теперь нарушение есть? — спросила я.

— Я этого не сказал.

— Тогда увидимся в четверг.

Он задержался у двери.

— Не уверен, что буду присутствовать.

— Это ваше право.

— Вы не разочарованы?

— Я не вписывала вас покупателем.

На этот раз улыбки не было.

Тевард ушел.

Ниса появилась почти сразу.

— Слышала все.

— Он хотел, чтобы услышали.

— Думаете?

— Его секретарь стоял у двери. Он не сказал ни одного слова, которое нельзя повторить в официальном протоколе.

— Тогда зачем приезжал?

Я посмотрела на копию нового условия.

— Проверить, можно ли заставить меня снять его добровольно.

— Не получилось.

— Значит, попробует иначе.

Ниса села напротив.

— Вы уверены, что хотите проводить торги?

Второй человек за день задавал один и тот же вопрос.

— Нет.

Она удивилась.

— Наконец-то честный ответ.

— Уверена только в одном. Если мы отдадим ему процедуру, больше ничего контролировать не будем.

— А Кайрен?

— Тоже не хочет проводить.

— И?

— Согласился готовить защиту, если другого выхода не найдем.

Ниса некоторое время смотрела на меня.

— Вы ему доверяете.

— Да.

Ответ получился слишком простой.

Раньше я бы начала объяснять.

Теперь не захотела.

— Быстро, — сказала она.

— Четыре дня — это быстро.

— Очень.

— Знаю.

— И вас это не пугает?

Я подумала.

— Пугает другое.

— Что?

— Что рядом с ним мне легче принимать решения, хотя я совершенно не привыкла на кого-то опираться.

Ниса улыбнулась.

— Это уже похоже на проблему.

— Я же говорила.

— И что собираетесь делать?

— До четверга — расследовать государственный заговор.

— Разумно.

— После четверга разберусь.

— Если будет дом.

Я посмотрела на нее.

— Будет.

На этот раз она не стала спорить.

К вечеру пришло окончательное подтверждение торговой палаты.

Изменение процедуры лота 113 прошло все ступени регистрации.

Под ним стояли моя подпись и подпись Кайрена как заранее определенного покупателя.

Продавец не подал возражения в установленный срок.

Палата имущественных споров прислала только формальное замечание о возможном осложнении процедуры, но не смогла потребовать отмены.

Потому что для требования нужно было указать сторону, чье право новое условие нарушает.

А сторона продавца все еще не существовала на бумаге.

Я коснулась регистрационной отметки кольцом.

По странице прошла серебристая линия.

Под прежней фразой:

«Владелец будет назван после первой ставки»

появилась новая.

«Личность продавца и полномочие на распоряжение подлежат обязательному раскрытию и проверке непосредственно перед подтверждением победителя. Без раскрытия сделка не завершается».

Еще ниже возникла короткая служебная запись:

«Условие закреплено. Одностороннее изменение недоступно».

Кайрен приехал как раз в тот момент, когда линия погасла.

Он остановился рядом и прочитал.

— Все?

— Все.

— Теперь снять условие нельзя?

— Я могу согласиться. Вы можете согласиться. Продавец может потребовать.

— Но чтобы потребовать...

— Ему придется назвать себя.

Кайрен провел пальцем возле строки, не касаясь бумаги.

— Если Лоэн откажется от операции?

— Тогда мы добились главного без риска.

— А если продолжит?

Я закрыла книгу.

— Тогда в четверг перед завершением сделки в моем зале появится продавец государственной командорской печати.

— Скорее посредник.

— Посредник тоже человек. У него есть имя, документы, связи и причина согласиться на то, за что при неудаче отвечать придется уже лично.

Кайрен посмотрел на меня.

— Вы уверены, что он появится?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Вы наконец перестали говорить так, будто контролируете все.

— Не привыкайте.

Он улыбнулся и коснулся моей ладони.

На этот раз я не убрала руку.

За окном уже темнело. Обычные торги дома Кастель были запрещены. Клиенты уходили к конкурентам. Банк продолжал отсчитывать три последних дня. В нижнем хранилище лежал предмет, который не должен был существовать, а денежный след от его регистрации вел к номеру, за который отвечал Тевард Лоэн.

Но впервые с момента появления лота сто тринадцать условия менял не тот, кто создал ловушку.

Теперь выбор был у него.

Отказаться от операции и потерять подготовленную годами возможность.

Или продолжить торги и назвать человека, который осмелился выставить на продажу право командовать защитой столицы.