46 глава
Брат не остался на завтрак, и Маргарет обвинила в этом Аделию. Сказала, что она не могла упросить его… Обещание Самуэля приехать на ужин младшая сестра в расчет не брала и, взмахнув длинными юбками, сказала, что пойдет искать Коллума… С ним хотя бы веселее, чем с ней, родною сестрой.
Но с чего бы Аделии веселиться? Встреча с братом, хоть и обрадовала ее, пробудила в душе тень неясной тревоги, от которой не удавалось избавиться. Даже малыш, то и дело пинавший ее изнутри, не сумел отогнать грустных мыслей… Лишь напомнил о ночном поцелуе, закончившимся так внезапно и странно.
Коллум… Где он сейчас? Ей бы наведаться на мыловарню и обсудить с Уэсли деловые вопросы, но желания говорить о делах не было совершенно. Белый волк и Коллум одновременно занимали все ее мысли…
И вдруг постучали в дверь.
Аделия встала и оправила юбки. Должно быть, Бенсон зачем-то ищет ее, решила она…
— Войдите, — сказала и удивилась, увидев нежданного посетителя. — Питер Харрел?
— Да, госпожа.
Мужчина вошел и молча прикрыл за собой дверь.
— Что-то случилось? — спросила Аделия, очень стараясь не покраснеть. От волнения стало трудно дышать… — Я утром искала тебя на конюшне, но Брэди сказал, что не видел тебя.
И тогда Коллум посмотрел на нее… Поднял взгляд голубых глаз с такой неизбывной тоской в них, что Аделия враз поняла: он явился с нехорошими новостями.
— Я хотел бы уволиться, госпожа, — произнес он глухим голосом. — Прямо сейчас, если вам будет угодно…
Вот этого девушка вовсе не ожидала и, опешив на миг, повысила голос:
— Нет, не угодно. Что взбрело тебе в голову? Почему ты решил бросить мэнор… — «Меня» звучало подтекстом. — Что за странная блажь? Брэди нужны рабочие руки. Ты не можешь оставить его… Я не позволю.
Коллум Шерман покачал головой.
— Брэди и сам неплохо справляется, госпожа. Я же… просто так будет лучше… Мне надо уйти.
— Не пущу, — заявила Аделия с неожиданной твердостью. — Ты не смеешь уйти просто так… ничего толком не объяснив…
— Здесь нечего объяснять: мне не место в мэноре рядом с вами. Простите за то, что случилось вчера… Я, кажется, был не в себе… Я… не должен здесь оставаться.
Аделия слушала эти рваные фразы, глядела в ставшие дорогими глаза, но, казалось, не понимала ни слова.
— Но почему? Разве я сделала что-то такое, что оттолкнуло тебя? — с тоской выдохнула она.
И Коллум невесело улыбнулся.
— Мне казалось, что это я оттолкнул вас… Аделия, разве не так? Я позволил себе слишком много… и должен уйти…
Она не могла выносить этого дольше. Расстояние между ними убивало ее…
— Ты не сделал ничего из того, чего я сама не желала бы, — призналась она и подошла совсем близко. — Тот поцелуй… я хотела бы его повторить…
Они посмотрели друг другу в глаза, и Аделия замерла в ожидании его действий… Но Коллум вдруг отступил.
— Вы не знаете, что говорите. Я перешел все границы… Я прошу вас меня отпустить…
— Ни за что. — Аделия топнуло ножкой. Впервые на памяти повела себя, словно капризный ребенок. — Я запрещаю тебе уходить. И даже не думай, что виноват предо мной…
— Но я виноват… вы просто не знаете правды.
— Какой же? Давай, раскрой ее мне, — потребовала она почти с вызовом. — Вряд ли ты сможешь меня удивить…
Но мужчина молчал. Они оба молчали… Замерли, словно соперники на дуэли. И глядели друг другу в глаза…
— Значит, не хотите меня отпускать? — спросил он, наконец.
— Не хочу.
— И денег мне не заплатите?
— Не заплачу. Неделя еще не закончилась!
— Я могу уйти так…
— Ты не посмеешь, — жестко сказала Аделия, но тут же пожалела об этом. — Прошу тебя… Питер, не уходи, — взмолилась она. — Что бы ни гнало тебя, это можно решить…
Он покачал головой.
— Боюсь, это не так… госпожа. Я плохой человек… Всем будет лучше, если я окажусь как можно дальше отсюда.
Аделия все-таки не понимала его. Он изъяснялся загадками…
— Ты вовсе не плохой человек, — с жаром возразила она. — Ты — лучший из всех, кого я когда-либо знала. Ты ведь не помнишь, каким был до болезни, а я это помню… Как можешь обвинять себя попусту? Просто поверь мне, — она взяла его руку и сжала горячие пальцы, — я жизнью клянусь, ты замечательный человек.
Коллум руки не отнял, но улыбка его не сделалась легче.
— Спасибо за эти слова, Аделия Айфорд, — произнес он, — мне лестно ваше доброе мнение обо мне. Вы и сами… дороги мне, о чем, верно, легко догадались, но… — Он потянул свою руку, разъединяя их пальцы, и, отступив, пошел к двери. У порога остановился… — Но я не тот, кем кажусь.
И вышел, не сказав больше ни слова и оставив Аделию в совершенно расстроенных чувствах. Почему Коллум решил вдруг уйти? Уйти, несмотря на то, что совершенно не знает ничего о себе… Куда он собрался? А она по любому не может его отпустить… Ни сердцем, ни разумом. А, может быть, стоило… рассказать ему о себе, объяснить всё… Но как это сделать? Злопыхатель все еще не раскрыт. Затаился, возможно, а, может быть… просто ушел… В такое верилось мало. Но где он тогда? Чего выжидает?
Бенсон в тот день, словно ощущая ее настроение, с делами не лез… Сам вписал в книгу доход с мыловарни, сообщил лишь, что едет присмотреть лошадь в поместье Пембруков. Мол, Брэди давно безудержно сокрушается из-за отсутствия у нее достойного выезда… Аделия только согласно кивнула, хотя, коснувшись рукой раздавшегося живота, подумала про себя, что верхом выезжать ей придется не скоро. Но сегодня она не могла думать о деньгах… Хотелось поплакать на мягком плече или хотя бы просто почувствовать чье-то участие… Сестра, к сожалению, все еще была сильно не в духе: едва увидев ее, входящей на кухню, скуксилась, словно кислое яблоко.
— Коллум сегодня меня избегает, — заявила она. — Ты вчера ему что-то сказала? Запретила нам видеться?
— Вот еще, не придумывай лишнего, — устало отозвалась Аделия, опускаясь на стул.
Глэнис сразу же предложила ей сидра, разбавленного водой, и девушка согласилась, глянув на старую женщину, няню Бэт, что сидела у очага.
— Нянюшка, как вам на новом месте, уже пообвыклись? — спросила она.
Аделия поначалу хотела отвести ей покои в хозяйском крыле, но старая женщина категорически отказалась. Сказала, слуги должны знать свое место… К тому же, она вознамерилась помогать Глэнис по дому и вообще делать всё, что по силам.
— Спасибо, милая, я всем довольна. Как ваш ребеночек? — поинтересовалась сама. — Кажется, будет мальчик.
— Мальчик? — удивилась Аделия. — Почему ты так решила?
И Глэнис ответила первой:
— Так животик у вас остренький, госпожа. По всему видно: у Айфорд-мэнора будет наследник.
— Но прежде Делия станет совсем необъятной, — не удержалась от комментария Маргарет. — Быть беременной… отвратительно. Ни один нормальный мужчина не может в самом деле хотеть женщину в таком положении.
Глэнис и нянюшка Бэт, обе воззрились на нее с одинаковым осуждением на лицах.
— Мисс Маргарет, всякий мужчина должен быть горд, осознавая, что его семя прорастает в лоне жены, — наставительно произнесла ее нянька. — Как можно даже думать обратное?
И девушка дернула головой.
— Я не хотела бы провести целую жизнь в положении свиноматки. Мне хватило примера матери…
Глэнис спросила:
— Чего же тогда вы хотите?
— Хочу быть свободной и решать самой за себя.
И снова три пары глаз посмотрели на нее с осуждением.
— Тебе лучше бы не говорить подобного вслух, — наставительно сказала Аделия. — Твои вольные мысли уже довели до беды.
— Можно подумать, ты — сама святость, — огрызнулась сестра. — Я ведь вижу, как ты смотришь на Шермана… А сама, между прочим, замужняя женщина.
Аделия, кажется, онемела на миг, но Глэнис за нее заступилась:
— Мисс Маргарет, разве можно так говорить? Человек, упомянутый вами… гость этого дома… Он под нашей опекой. Госпожа проявляет гостеприимство…
— Знаю я это гостеприимство, — разрыдалась вдруг Маргарет ни с того, ни с сего. — Знаю, как… это бывает…
Аделия, сбитая с толку поведением девушки, прижала к себе содрогающееся в рыданиях тело. Стоило ожидать, что случившееся не пройдет для нее даром… Оставит рану в душе, которая будет кровоточить.
— Ну-ну, — сказала она, — всё проходит и это пройдет. Ты ведь славная девочка, просто не в меру живая…
— Я не славная, — возразила сестра, разражаясь новым потоком безудержных слез, — вовсе не славная. — И призналась вдруг: — Это из-за меня ты заблудилась в лесу… Из-за меня погибнуть могла. Я бы себе этого никогда не простила! Никогда-никогда.
Аделия искренне удивилась и, чуть отстранив сестру от себя, заглянув ей в глаза.
— О чем ты? — осведомилась она.
— Я подумала тогда на дороге, что в кустах кто-то есть, — всхлипнула Маргарет. — Нет, не оборотень, — поспешила она отсечь вспыхнувшую в глазах сестры мысль, — мой возлюбленный, тот, что… — Она коснулась своего живота в мимолетном жесте. — Я подумала вдруг, он направился следом, чтобы… забрать меня и сбежать… Мне даже по глупости показалось, что я различила блеск его пряжки на сапогах, его фигуру.
— Так вот почему ты побежала в куст… — догадалась Аделия. — Вот почему повела себя столь безумно.
— Прости…
Аделия снова прижала к себе тело сестры и погладила глупую девочку по волосам. Впрочем, подумалось ей, все мы делаемся глупы от любви… Она и сама убеждалась в этом ни раз.
И события вечера лишь подтвердили эту негласную теорему…
Керра как раз только вышла, приготовив хозяйку ко сну, и Аделия, потушив свечу, подошла отдернуть портьеры на окнах (не любила спать в темноте), как вдруг, глянув во двор, различила мужской силуэт, скользнувший к воротам. И сердце ее как будто остановилось…
Это был Коллум, она не смогла бы так ошибиться, это точно был он, и он уходил из поместья не попрощавшись. Сбегал тайком, посреди ночи…
Замершее вдруг сердце зачастило с бешеной скоростью, и Аделия, подхватив пеньюар, выскочила за дверь и пустилась вдогонку за беглецом.