Глава 102

Невинный вопрос о семье заставил весь романтичный флер вечера развеяться, а меня напрячься. Наверное, это был тот самый момент, чтобы раскрыть все тайны. Нельзя ведь строить отношения на лжи. Ренслир раскрыл свою сущность, теперь моя очередь. Он поймет, ведь правда?

Но губы будто помимо моей воли произнесли другое:

— Они… обычные люди из провинции. Я не знаю, что сказать, мы не общаемся, — выдавила я. Было особенно неудобно врать Ренслиру.

— Они гордились бы такой дочерью, если бы узнали, чего ты достигла, — Ренслир успокаивающе сжал мою руку, но я нервно выдернула ладонь и подняла, подзывая официанта и пытаясь скрыть неловкость. Попросила наполнить мой бокал, в горле пересохло. — Что-то не так? — спросил Джонатан, когда работник ресторана отошел от столика.

Глотнув, я закашлялась и, кое-как продышавшись, пробормотала:

— Мне тяжело говорить об этом. Давай лучше о чем-нибудь нейтральном, — я зависла, пытаясь придумать тему. Говорить снова о расследованиях и убийствах не хотелось, а спросить о личном означало бы получить встречный вопрос: «а у тебя как? А где ты росла? А кто были твои учителя?». Мой мозг заметался в поисках общей темы и выдал случайное: — Как тебе работается с лордом Уинфредом?

Ренслир нахмурился, а я почувствовала, что нервничаю все сильнее.

— Он сильный политик и хороший начальник, — наконец, произнес он. — И он никогда не отступает от своих слов.

Последнее было камнем в мой огород, напоминая о его паре, и я смутилась:

— Да нет, я не в этом смысле… я не это имела в виду…

— Служба в тайной полиции — очень опасное занятие. За годы, что я в ней работаю, чего мне только не пришлось пережить: и покушения, и отравления, и множество тяжелых травм. Девид рассказывал тебе, как получил ранение?

Я растерялась от перевода темы, покачала головой.

— Меня прислали в их отдел для укрепления и тайного расследования. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу рассказать всего, но оказалось, что поступившая нам информация была крайне неполной. Я подозревал Девида в предательстве, а оказалось… нас заманили в ловушку. Я не успел его прикрыть, весь резерв вылил, чтобы хотя бы поддержать его жизнь, пока тащил к тем, кто мог оказать помощь. Я не знал, кому могу довериться, не мог вызвать подмогу по официальным каналам. Это едва не стоило ему жизни.

— Но ты же справился, ты смог ему помочь, — попыталась выдавить ободряющую улыбку из себя я.

— А в другой раз могу не успеть. Это такая работа, Вероник. И это считалось одним из самых простых заданий, поэтому я был не под личиной. И вон как обернулось в результате. А Уинфред — официальное лицо нашей службы, он и его семья все время в опасности, его мечтают убить не только преступники, но и политические конкуренты.

Однако, из его слов я сделала совсем иной вывод. Плевать на Уинфреда, каково жить самому Ренслиру? Я видела его в роли обычного полицейского, когда мы работали вместе, но на деле все оказалось серьезнее.

— Ты никогда не надеялся пойти на повышение, заняться бумажной работой, руководить, а не рисковать собой? — пробормотала я, чувствуя, как жалко это прозвучало.

— Я полезен и эффективен на своем месте. Как-то инкубы и суккубы не торопятся пойти на службу государству, им бы только развлекаться, — усмехнулся он.

— А вы предлагали? — обиделась я за моих неизвестных собратьев по расе. — И вообще, что государство сделало, чтобы помочь обретшим силу суккубам и инкубам, как помогает им адаптироваться, научиться жить со способностями и жаждой? Где школы? Где просветительская деятельность среди родителей? Где отслеживание происходящего? Ты же слышал безумные речи той фанатички на собрании, видел остальных. Любая из них может стать родительницей суккуба или инкуба, и загнобит своего ребенка, не понимая, как его воспитывать.

— Парламент никогда не выделит деньги на благотворительный проект в пользу одной расы.

— Не благотворительный! Ты же сам говоришь, что подобные нам могли бы приносить пользу в спецслужбах. Можно просто предлагать бесплатное обучение в обмен на отработку. А кто не хочет служить, сможет оплатить обучение. По крайней мере, это будут нормальные полноправные члены общества, не боящиеся собственных способностей и не злоупотребляющие ими.

— То, что ты говоришь — это фантастика, воздушные замки, — рассмеялся Ренслир. Я обидчиво поджала губы, но он тут же взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев, — но за это я тебя и люблю. Ты такая наивная и чистая, ты горишь желанием одарить всех счастьем и истинной любовью, поэтому тебе и удалось так рано развить в себе эти способности. Тебя случайно не в монастыре воспитывали? — рассмеялся он.

— Мне кажется, ты меня слишком идеализируешь. А я говорю серьезно, — нахмурилась я. — Если мы что-то можем сделать, то должны…

— Мы и делаем — каждый на своем месте, — нахмурился Ренслир, но потом взял себя в руки и улыбнулся. — Но тебе не нужно волноваться. Скоро твою подругу Диану выпустят из-под стражи, деятельность Лиги, вероятно, запретят, их главу и леди Хант посадят. Я буду охранять твой светлый наивный мир от подобных личностей, а ты будешь и дальше делать людей счастливыми.

— Звучит так, будто ты говоришь с ребенком, — мрачно заметила я.

— Я просто хочу сделать тебя счастливой, оградить грязной стороны этого мира. Я справлюсь, поверь мне, я приложу все силы.

Я не знала, как реагировать. Вроде бы светлый рыцарь — идеал многих женщин, разве не нужно радоваться, когда мужчина говорит что-то подобное?

— Я бы предпочла, чтобы ты не жертвовал собой и не вставал грудью на защиту, а был рядом, — мягко произнесла я, сжимая его руку.

Тень пробежала по его лицу:

— Ты не понимаешь. Я нужен именно на своем месте, в тайной полиции. Я не хочу тебя беспокоить, но, — Ренслир огляделся по сторонам и склонился ко мне, вокруг вспыхнуло магическое плетение, как я понимаю, защита от прослушки, я навострила уши. — В столице нашли следы демонологических ритуалов. Я должен найти демонологов и обезвредить.

— Что? — не поняла я. — Что это значит? — в голове пролетели воспоминания о Демоне, который говорил, что в этом мире я — преступница, и что мне лучше скрывать нашу связь. — Это, наверное, следы того недоделанного демонолога, Донована, — попыталась выдавить улыбку я. — А он уже не может никому навредить.

Ренслир покачал головой:

— Все не так просто. С помощью специального ритуала мы нашли следы в тех местах, где Донована точно не было, например, в полицейском участке твоего района, — у меня сердце оборвалось, ведь это же я общалась там с Демоном!

— Может, это ничего страшного? Может, этот демонолог не угрожает никому… — пролепетала я.

Ренслир замер на миг, а потом рассмеялся, откидываясь на спинку стула и запрокидывая голову.

— Ох, Вероник, ты так молода и… не знаю, как так выходит, что ты и мудра не по годам, и в то же время так не образована! Повезло, что ты не застала больших вспышек демонологической заразы, — он помрачнел и покачал головой. — Демонологи — это уже не люди, это монстры. Демонология искажает людей, высасывает душу, лишает всего светлого и чистого. Человек теряет способность мыслить здраво. Вероятно, этим промышлял не только Донован, мы отследили все его перемещения, но в полицейском участке он точно не бывал. Там найден четкий след демона, а значит, какой-то человек открыл ему доступ в наш мир, продал свою душу за призрачную возможность обрести желаемое. Мы обязательно вычислим его.

— И что тогда? Убьете? — выдавила пересохшим горлом.

— Это не убийство, ведь у таких людей не остается души — она переходит во владение демона. Демонологи очень опасны, они могут не только призывать своих слуг из других миров, но и влиять на нас.

— Нас?

— Да, на суккубов и инкубов. Все же, пусть отдаленные, но мы родственники демонов. Поэтому я тебе это и говорю. Пожалуйста, будь очень осторожна.

— Я тебя поняла, — кивнула я покорно, понимая, что никогда не должна рассказывать Джонатану тайну о попадании в этот мир.