Глава 128

Вероника

Пока я слушала подробности, как оказалось, внебрачного рождения Мэтью, просто офигевала от достижений его гениальной и, кажется, сумасшедшей мамаши. Это ж надо было такое придумать! Конечно, то, что именно она изобрела тот старый артефакт и сама испортила — лишь предположение, но, учитывая все, что нас окружает, я была склонна поверить в версию Джонатана.

— Не может быть. Она… я даже не знал, что отец умер до моего рождения. Мама рассказывала, как он любил меня и возился, просто я не помню, потому что был слишком мал…

Услышав это, я удивленно присвистнула. Ничего себе, она переплюнула даже истории про «твой папа космонавт».

— Так ты, поверив в эти россказни, убил Элизабет Мотьер, чтобы не допустить бесчестья? — жестко ухмыльнулся Ренслир, а я отшатнулась.

— Вы с ума сошли, — зло рыкнул Мэтью и дернулся, пытаясь вырваться из оков. — Все, что вы рассказываете здесь — бездоказательный бред, как я мог хоть на миг усомниться?!

— Элизабет определенно была задушена, это факт, — жестко ответил Ренслир и вытащил из внутреннего кармана какую-то карточку: — не могла беременная женщина повеситься на качелях на такой высоте. Завязать узел, стоя на качелях — это же бред. А других каких-то стульев или других подпорок рядом не было. Самоубийцы за собой не убирают, знаете ли.

Я отвернулась, даже не собираясь смотреть на изображение, и слов хватало, фантазия работала слишком хорошо. А вот Мэтью прикипел взглядом к фотографиям:

— Как же это… как это могло произойти… я не понимаю… если она не сама…

А у меня в голове вдруг будто прозвучали слова, сказанные старухой:

— «Тело, висящее на дереве, раскачиваемое ветром, ужасный фиолетовый след прямо на шее», — медленно повторила за ней я и встретилась взглядом с Ренслиром. — Она ведь не должна была этого видеть, не должна была знать.

— Что? — не понял он.

Я сделала шаг вперед, все еще стараясь не смотреть на фото:

— Девушка повесилась на дереве да?

— Ну, да, на веревочных качелях. Но она точно не могла сама…

— Леди Лерой описала мне место преступления. Но как она могла знать о подробностях, если никогда там не была? Я подумала, что Мэтью мог ей рассказать, — я перевела взгляд на своего несостоявшегося жениха.

— Я… не знал подробностей, — он смотрел на меня совершенно мертвыми глазами.

— И свидетели сказали, что в тот день на улице не видели ни одного незнакомого мужчины, — медленно произнес Ренслир.

— Не может этого быть! — взвился Мэтью. — Моя мать пожилая слабая женщина, у нее провалы в памяти, она частенько не помнит, где находится и какой сейчас день. Чтобы как-то сохранить память, она использует артефакты, и не может передвигаться без помощи служанки…

— Служанки-голема? — напомнил Ренслир. — Как давно она создала этих слуг? Они уже были на момент смерти Элизабет?

— Да, но… была только Фабия, с ее начались работы, матушка постепенно совершенствовала управление. В первое время Фабии ничего нельзя было поручить, она много что не понимала…

— То есть, если хозяйка ненароком сказала «да чтоб ты сдохла», служанка-голем могла воспринять это как приказ? — напряженно поинтересовался Джонатан. — А потом хозяйка могла велеть ей подстроить все так, будто девушка ушла из жизни по собственной воле.

Мэтью сперва покачал головой отрицательно, а потом… потом постепенно понимание начало появляться на его лице:

— Если подумать… однажды, придя из академии, я увидел, что матушка разобрала Фабию, сказала, что она сломалась, что надо усовершенствовать механику управления. Я удивился, но потом услышал о смерти Элизабет, и мне стало все равно, — его лицо исказилось от ужаса и понимания, что все, что мы обсуждали — не просто какие-то фантазия, а истинная правда, и с каким монстром он жил все эти годы. — Как она могла?

Ни у кого из нас не было ответов на эти вопросы. Ведь эта женщина не только убила своего любовника, но и еще с десяток человек, затем истинную пару сына, а после и вовсе перешла на случайных людей.

В дверь лаборатории что-то с силой громыхнуло, заставив вздрогнуть шкаф, которым Ренслир заблокировал дверь.

— Черт, он выдержит? — испуганно спросила я.

— На лаборатории стоит защита, она должна защищать дом от возможных взрывов, — медленно произнес Ренслир и бросил на Мэтью вопросительный взгляд.

— Защита активируется, когда кто-то есть в комнате, автоматически, — кивнул тот. — Она настроена на меня лично. Иногда… иногда я не хотел, чтобы матушка меня тревожила.

— А теперь расскажи подробнее, как эта… женщина сохраняла свою память и разум? — поинтересовался Ренслир.

— И почему она делает это не постоянно? — добавила я.

— Это заклинание слишком энергозатратное… и его нельзя использовать слишком долго, иначе процессы деградации мозга ускорятся, тот просто не выдержит нагрузки. Матушка активирует артефакт только во время работы над проектами. Воспоминания загружены в ее жемчужный браслет.

— «Слишком энергозатратно»? — возмутился Ренслир, — у вас весь дом нашпигован артефактами, а служат только големы, вы за день тратите больше магической энергии, чем средний город! Откуда вы брали столько сил?

— Я не знаю, — вдохнул Мэтью.

— Что за бред? Ты же артефактор, ты знаешь, сколько сил тратится на поддержание таких сложных артефактов! Ты не мог не понимать!

— Я никогда об этом не задумывался… просто… — Мэтью как-то странно дернулся, будто в нервном тике.

Ренслир неожиданно нахмурился, заставил его запрокинуть голову, подняв веки, заглянул в глаза, в рот, ощупал всю голову, а потом тихо выругался.

— Что? — не поняла я.

— Кажется, леди Лерой свихнулась больше, чем мы могли даже предположить, — тихо произнес Ренслир и указал взглядом. Подойдя ближе, я увидела на затылке у Мэтью между прядями волос торчащий металлический элемент. Присмотревшись, я поняла, что это что-то вроде пирсинга или гвоздика, закрепленного под кожей. — Она контролировала поведение сына с помощью запрещенного артефакта, а, когда ты оборвала его энергетические связи, то и артефакт был отрезан от управленческих контуров. Подобная магия запрещена уже сотни лет, ее запретили вместе с призывом демонов. К тому же, насколько мне известно, когда-то эти заклинания делали из людей тупых исполнителей вроде големов, не способных ни на какие самостоятельные решения. Но леди Лерой, как всегда, усовершенствовала разработки, сохранив разум сыну.

— Этого не может быть! Это неправда! Прекратите! — взвился Мэтью, закрутил головой, пытаясь вырваться, он был явно в панике.

Ренслир спокойно отступил, но заметил для меня:

— Едва мать восстановит управленческие контуры, он станет ее оружием у нас в тылу.