Глава 20

Шок – это по-нашему.

В голове настырно крутилась фразочка из рекламы, как нельзя более полно описывающая состояние герцогини фон Латтимер.

« Не смотрите так изумленно. Я обладаю каплей магической силы, пусть больше ей и не пользуюсь. Но все еще могу учуять, что называется, своих ».

Елизавета нервно вышагивала по комнате, то и дело поглядывая на притихшую тройку: матушка Синиш, преподобный Луи и лекарь Томас дружно смотрели в пол, всем своим видом демонстрируя недоумение из-за столь позднего посещения покоев госпожи.

– И что же, никто ничего не видел? – произнесла с нажимом. – Матушка Синиш?

Однако экономка покачала головой.

– На кухне столько народа трется… За всеми ить не уследишь.

– Сэр Томас?

Лекарь насупился, делаясь похожим на задиристого воробья.

– Я находился в лаборатории. Работал.

Ну да, лекарь и раньше-то из своей коморки выползал по праздникам, а сейчас затаился, как мышь под веником.

– Преподобный Луи? – обратилась к притихшему пастырю.

И надо же, мужчина отвел взгляд!

– Не могу сказать, госпожа, – улыбнулся вымучено.

– Не можете или не хотите? Матушка Синиш, сэр Томас – прошу вас, выйдите.

Переглянувшись парочка покинула комнату.

Но только Елизавета собралась устроить допрос с пристрастием, как в дверь постучали.

Бернард пошел открывать.

– Олен… кхм, Дина? – удивилась, когда в покоях возникла тонкая фигура служанки.

Девушка метнула быстрый взгляд на Луи и, опустив голову, прошептала.

– Это я помогала делать крем, госпожа! И… не наказывайте преподобного, пожалуйста!

Елизавета устало потерла переносицу. Еще одна парочка на ее голову! И, как все влюбленные, глупы до невозможности.

– А с чего ты решила, что я собралась кого-то наказывать?

Кажется, Дина растерялась. Девушка захлопала пушистыми ресницами, смешно приоткрывая и закрывая рот.

– Но… но как же… Скрывать нельзя! Это наказуемо! Закон есть… А я исповедовалась и…

И рассказала преподобному о своих способностях, поскольку вряд ли знала, что герцогиня сможет обнаружить магию. Вот Олененок и не осторожничала, уверенная, что все равно никто ничего не узнает.

– Я поняла. И не буду никого наказывать, – поспешила добавить, заметив, как побледнела служанка. – Преподобный Луи, не оставите нас?

– Нет.

У-у-у, какой взгляд! Обычно скромный и не заметный пастырь вдруг преобразился. Глаза засверкали, плечи расправились. Ну прямо настоящий защитник.

Очень даже симпатичный.

Елизавета внимательно оглядела подтянутую фигуру, отмечая, что преподобный Луи действительно интересен. Ему бы только сутану сменить и волосы в порядок привести…

Минутку тишины нарушило вдруг густое рычание.

Олененок вздрогнула, инстинктивно шарахаясь к возлюбленному, а рядом с Елизаветой очутился Медведь. Глаза оборотня сверкали, а из-под красиво очерченных губ показались клыки.

Ой-ой, неужели это… ревность?

Елизавета с трудом подавила улыбку. А в груди вдруг потеплело. И ужасно захотелось подразнить Медведя еще немного. Но пришлось сдержаться.

У нее тут свеженайденная зельеварка.

– Преподобный, мне действительно нужно поговорить с Динарией. Обещаю, ей нечего бояться.

Но разве можно убедить влюбленного, который боится за свою женщину? Преподобный Луи упрямо вздернул подбородок и уже приготовился к спору, как вмешалась Динария:

– Пастырь мой, все хорошо, – легонько коснулась локтя мужчины.

– Идем, – прорычал Бернард, очевидно, тоже уставший от словесной кутерьмы, и буквально выволок преподобного из покоев.

Дверь громко хлопнула.

Ох, только бы Медведь не вздумал распускать руки! Что-то ей тревожно… Елизавета нервно затеребила рукава платья. Не ее жест! Но ведь и тело тоже чужое… Хотя думать об этом стало вдруг дико.

По спине прокрался холодок.

А ведь она начала сживаться со своей новой внешностью! Сама не заметила…

– Присядь, – кивнула Олененку на кресло, а сама устроилась напротив.

Служанка исполнила. Умостилась на самом краешке, будто птичка, готовая упорхнуть.

Елизавета неслышно вздохнула, отодвигая собственные переживания на второй план. Сейчас главное – не спугнуть Динарию.

– Ты молчала не просто так, верно? – заметила как можно мягче.

Поколебавшись, девушка кивнула.

– Понимаю твое беспокойство. Бремя дара всегда тяжело – стольким надо помочь…

Тоненькие бровки удивленно дрогнули. Та-а-ак, дело не в стеснительности.

– …К тому же зельевары – весьма известные личности…

Девушка испуганно сжалась.

– Я не хочу быть известной, – пробормотала она, нервно оправляя подол темно-серого платья. – Я… позвольте мне просто работать?

– Но почему? Ты ведь можешь быть богата!

– Госпожа, неужели вы забыли, что я заключила договор с вашим покойным батюшкой? Мне придется работать в замке еще десять лет…

О как!

– А если я отпущу?

– Вы не сможете. Без согласия вашего… супруга, – закончила с таким… омерзением?

Нехорошая догадка поразила в самое сердце. Неужели… Ох, только не это!

– Я поняла тебя, Динария. Можешь быть свободна. И не волнуйся – даю слово фон Латтимер, буду хранить твою тайну до тех пор, пока сама не захочешь рассказать.

Служанка наградила ее шокированным взглядом и, рассыпавшись в путанных благодарностях, исчезла.

А вот Медведь не заставил себя долго ждать.

– Можно поздравить вас с очередной победой, госпожа ? – прорычал, не спуская с нее напряженного взгляда. – Де Валентайн, Томас, Синиш… теперь еще преподобный Луи – все вами очарованы!

Но на этот раз колкость прошла мимо.

Елизавета мяла бедный рукав, как будто это могло помочь дать ей храбрости.

Ни черта подобного! Но она должна… Нет, обязана знать, насколько ублюдок ее пока-еще-муж.

– Айкинар фон Латтимер… – голос сорвался. Черт! – Он… домогался Динарии?

Бернард тут же прекратил сверкать глазами. Нахмурился и скрестил руки на груди в привычном жесте.

– Не только ее. Больше пяти служанок пострадало от внимания герцога. И одна из них, не сумев вынести пережитого, сбросилась со смотровой площадки. Это была родная сестра Динарии.

***

Бернард

Опять они в библиотеке.

Но на этот раз Елизавета не собиралась искать правила этикета или учебник географии. С кровожадным видом девушка вышагивала около книг, повествующих о драконах.

– Я убью эту сволочь, – шептала сквозь зубы. – Своими руками прикончу…

Зверь с уважением следил за истинной и рычал. Храбрая самка! И справедливая… Медведи тоже не терпели насилия. Оборотни их вида хоть и несдержаны в плотских утехах, но знают, когда требуется окоротить похоть. Конечно, попадались отщепенцы… Однако любое племя выгоняло таких с позором. Или вообще избавлялось.

Как намеревалась сделать это Елизавета.

Бернард напряженно следил за метаниями герцогини.

Она злилась, хотела результата сейчас и на меньшее, чем голова фон Латтимера была не согласна.

О, с какой радостью он бы исполнил это пожелание госпожи. Но пожелать она не могла… Девушка словно прочла его мысли. Остановилась, крепко прижимая к себе книгу о драконах, и прикусила пухлые губы.

– Значит, ты можешь исполнять только некоторые приказы? Не все?

– Нет, не все, – отозвался эхом. – Когда аристократы дают клятву, то кроме всего прочего они обещают безопасность друг другу. Разумеется, никто не запретит пылкой любовнице… или любовнику схватится за нож. Однако это должно быть добровольным решением.

Девушка фыркнула.

– Любовники, да… Что же, клятвы верности не предусмотрены?

– Предусмотрены. Но необязательны. Обычно их избегают оба супруга.

Глаза Елизаветы полыхнули яростью.

– Высокие отношения, как я могла забыть!

– В твоем мире иначе?

Герцогиня распахнула ротик, но быстренько захлопнула обратно. И почему-то покраснела.

– Наши женщины могут выбирать! И отказаться от мужчины, если он говнюк.

– Каждая?

– Не вела записей, – огрызнулась герцогиня и сунула ему в руки стопку книг. – Нужно больше информации… – пробормотала, снова разворачиваясь к стеллажам. – Должен быть способ прижать этого ублюдка к ногтю…

Странное выражение! Но Бернард был с ним горячо согласен.

– … И что, нанять убийцу я тоже не смогу?

– Нет.

– Но что-то можно сделать!

– Можно, но только если удастся получить развод. А Высший его не даст. Ящерицы очень жадные. И готовы на все ради золота.

– Почтовые драконы милые!

– Их выращивают в неволе и дрессируют, как только они вылупятся из яйца. Но среди пятерых таких едва ли трое, а чаще только один годен служить короне. Другие так и остаются алчными тварями, которых ждет меч.

– Дикость…

– Возможно. Но если дать им волю, то очень скоро селения людей начнут пылать. Даже Высшие не хотят, чтобы дикие драконы размножались слишком сильно. Ящеры опасны. И двуногие тоже.

– А если сволочь… то есть супруг встретит пару? Можно это как-то использовать?

– Маловероятно. Если девушка будет бедна, он ее просто запугает. А если хоть сколько-нибудь родовита – откупится золотом. Как только Высший находит пару, он обретает не только крылья, но и благосклонность короны. Ведь в таком случае его дети – дети от пары – могут стать драконами в будущем.

– А, э-э-э, от другой женщины? Нет?

– Другая родит обычного человека. У них не будет дара перевоплощения. Только Низшие оборотни способны зачать двуликого. Поэтому Высших мало, а нас много и живем мы стаями…

– И твою стаю вырезал покойный фон Латтимер, – тихо закончила девушка.

Бернард кивнул, внимательно рассматривая побледневшее личико. От прежней крошки Эль не осталось и следа.

Теперь внешность Элизабетты была восхитительна: бархатная кожа, полный томного блеска взгляд, от которого сердце переворачивалось, а зверь и вовсе терял голову, чувственные губы… О, с каким наслаждением он вкушал их сладость! А фигура? Будто испытание мужчинам – и мертвого не оставит равнодушным! Округлые бедра, пышная грудь, мягонькая, но все равно ладная и тонкая талия… В паху ломило от желания вновь заклеймить герцогиню собой, но то лишь требования плоти.

Его разум и душа не находили покоя!

Клятва рода – он не мог ее нарушить! И убить свою госпожу тоже…

– Я так виновата перед тобой… – добила его девушка.

Опершись спиной о стеллажи, она смотрела на него с отчаяньем и робкой надеждой.

– И хочу сделать что-нибудь значимое… Правильное. Дать тебе свободу… Да!

– Нет!

Их возгласы прозвучали одновременно.

– Но почему?!

Искренность ее недоумения оказалась страшным оружием!

Бернард тонул в темно-карих омутах, отчаянно понимая, что нет – не сможет врать! Ни ей, ни себе.

– Потому что прежде, чем мои когти дотянутся до ублюдка фон Латтимера, я буду вынужден убить… тебя. Эту клятву я дал камню рода, когда на моем запястье щелкнули кандалы.