Глава 8

– Дорогая… Я примчался так быстро, как мог.

Подхватив ее безвольно висевшую руку, герцог фон Латтимер запечатлел на тыльной стороне запястья поцелуй.

В пору бы восхититься чернокудрому красавцу, смотревшему на нее с неприкрытым обожанием, но все, что Елизаветам могла – изобразить подобие улыбки.

Перед глазами до сих пор стояла невозможная по своей дикости картина: вспухшие багровые рубцы, исполосовавшие широкую спину Бернарда. На ней не было живого места! Словно какой-то мясник сорвал с бедняги кожу, изрезал в лоскуты, а потом ошметками приделал обратно…

Елизавета тяжело сглотнула.

Нет, не какой-то мясник , а она! Все только она, точнее – бывшая владелица тела. Истеричная садистка и, может быть, убийца… Сколько еще грехов на совести Элизабетты фон Латтимер? И всей ее семьи…

Кстати о ней.

Взгляд еще раз пробежался по лицу герцога, давая возможность убедиться – живописец не соврал. Более того – художнику не хватило мастерства передать бархатный тон насыщенно-серых глаз с легким небесным отливом и очарование улыбки.

Сколько сердец пало под ноги герцогу? Елизавета не знала, но чувствовала – точно не одно. Однако мужчина выбрал прыщавенькую стерву, всех достоинств которой – породистая родословная.

– Дорогая? – обеспокоился затянувшимся молчанием герцог.

И вдруг его зрачки чуть вытянулись, словно у кота.

Елизавета вздрогнула, отступая на шаг. Да быть не может! Ей мерещится! Взглянула внимательнее, но глаза фон Латтимера казались вполне обычными – человеческими.

– Д-да… Простите, – прозаикалась едва слышно. – Мне так плохо! Болит живот, голова… Я совсем не могу кушать!

Наверное, ее голос звучал достаточно плаксиво. Фон Латтимер озабоченно нахмурился. На его лице мелькнула тень такого искреннего сочувствия, что на мгновение Елизавет даже усомнилась в своих подозрениях.

А вдруг брак не договорной? И этот великолепный мужчина действительно влюблен? Ну а что? Любовь зла, полюбишь и слона. То есть козла… Тьфу ты – козлиху! Козу!

– Позвольте проводить вас в комнаты? – пророкотал герцог и очень заботливо подхватил под локоток.

Елизавета не сопротивлялась. Пусть поухаживает. А она попробует сыграть в дуру, надеясь, что муж проглотит очевидное вранье.

– Вы так любезны, – пробормотала, когда мужчина повел ее к женскому крылу лестницы.

Но вместо того, чтобы передать в руки служанок, решил помочь сам. Хотя и не обязан был!

Елизавета успела поверхностно изучить правила этикета и знала, насколько это широкий жест. Своеобразное признание в любви, только без слов.

И если мужчина не просто заинтересован в даме, а имеет на нее самые серьезные виды, то обязательно проводит по женской половине парадной лестницы.

Они, кстати, считались своеобразным символом. Жилище может выглядеть из рук вон плохо, но эта часть интерьера обязана блистать. Конечно, фон Латтимеры расстарались, когда строили замок. Использовали дюжину сортов мрамора, хрусталь, драгоценные камни… Но Елизавета едва ли замечала всю эту красоту – ее внимание было сосредоточено на муже.

А вот Бернард исчез, стоило сиятельному герцогу появиться на пороге. Даже непривычно как-то. Без его пристального взгляда и язвительного тона Елизавета вдруг ощутила себя потерянной.

– А вот и ваша комната, – проворковал герцог, когда они приблизились к дверям спальни. И добавил интимным шепотом: – Пора бы уложить мою ненаглядную в постельку…

От плотоядного взгляда подкосились ноги.

В постельку?!

Они что, супружеский долг исполнять будут? Вот так, едва увидевшись?!

Воздух вдруг резко закончился. Елизавета хватала его ртом, пытаясь успокоить расшалившееся сердце.

Она не готова!

А внизу живота вспыхнул крохотный уголек желания, напитывая тело истомой. И эти чувства были опять не ее!

Глаза мужчины сверкнули, будто у зверя.

Хищно оскалившись, он распахнул двери, и подтолкнул внутрь растерявшуюся супругу.

– Идем дорогая. Где там твоя… волшебная книга сказок.

И мужчина пошловато фыркнул.

***

Бернард

Бернард взмахнул мечом, с удовольствием отмечая, как приятно тянет мышцы. Давно не разминался! Связанный клятвой раба, он был вынужден таскаться за своей хозяйкой день и ночь, удаляясь, только когда жаба прыгала на горшок или в руки своего драгоценного супруга.

Взгляд против воли метнулся в сторону центральной башни, где находились покои четы фон Латтимер.

Едва ступив на порог, Айкинар увел девку в спальню. Должно быть, сказки читать… Бернард поморщился.

Пусть, ему же лучше.

Наверняка Высший не станет здесь засиживаться, а поступит так же, как всегда – ограбит казну, вдоволь поиздевается над слугами, подарит крошке Эль одну, может быть, две приятные ночки и свалит обратно в столицу поближе к императорскому двору. К своим.

Бернард снова взмахнул мечом и с силой опустил его на манекен, перерубая от плеча до поясницы.

Интересно, Высший заметит, что с его женой творится неладное?

Сегодняшняя демонстрация шрамов поставила окончательную точку в сомнениях – крошка Эль изменилась. Вся, начиная от поведения, заканчивая внешностью.

Девка вдруг принялась худеть! И мыться… И перестала орать на слуг по любому поводу. А в ее глазах он впервые видел стыд и сочувствие.

Верить ли им? Конечно, нет!

Плевать, какая моча ударила в голову крошке Эль.

Его отношения это не поменяет.

Сегодня стерва стала добренькой, а завтра, приложившись башкой еще раз, возьмется за старое.

Браслеты обожгли запястья, и Бернард коротко ругнулся.

Чтение сказок закончено, и ему пора возвращаться к удовлетворенной по самое не могу хозяйке.

***

Сказки, мать их так! Ну… муженек! Не ожидала!

Елизавета бездумно разглядывала узор на балдахине, пытаясь осознать произошедшее.

Ей действительно читали сказки!

Пока она паниковала, пытаясь решить, чего хочет больше – ночи с прекрасным незнакомцем-мужем или выпрыгнуть в окно – герцог решил за нее.

Сыпля комплиментами и двусмысленными фразочками, от которых щеки зарделись, герцог очень ловко избавил ее от платья, подвел к постели и… уложил под одеяло.

Да, именно так. Просто укрыл и отошел в сторону.

Пока Елизавета потрясенно молчала, герцог взял с одной из полок книгу в богатом переплете и, устроившись на пуфике, открыл и принялся читать.

История была о глупой курочке, хитром лисе и неудачливом фермере.

Обычная сказка для детей, и Елизавета ощущала себя маленькой девочкой. А происходящее очень сильно смахивало на издевку – широкоплечий красавец в атласном черном костюме с серебряным тиснением занимался какой-то ерундой. Причем так вдохновенно, что Елизавета всерьез усомнилась в умственных способностях мужа.

Может, он тоже башкой ударился?

Но, разумеется, офигевала Елизавета строго про себя. Тихонечко.

А снаружи изображала саму что ни на есть заинтересованность. Хихикала в нужных местах, глупо охала или разыгрывала вселенскую скорбь.

Кажется, ее муж ждал именно такой реакции.

Ну хоть с чем-то повезло!

Пытка чтением продолжалась около часа, может, немного больше. А потом герцог встал, положил книгу на полку, вновь поцеловав ей руку и удалился.

Как только дверь захлопнулась, Елизавета удобнее устроилась на подушках и принялась «переваривать» случившееся.

А под сердцем вскипела вдруг такая тоска… Снова ушел! Оставил одну, а ведь прочел всего лишь несколько сказок… Она так хотела больше! Всю ночь слушала бы чарующий голос своего Ки-ки …

– Твою мать, – зашипела, ударяя кулаком по отвратно-мягкой перине.

Какой, к черту, Ки-ки? Айкинар, что ли? Ужасное прозвище! Но хуже всего – придуманное не ею!

Елизавета с силой потерла лоб.

А что, если она исчезнет? Превратится в садистку фон Латтимер, которая кошмарит слуг и измывается над рабами?

От страха волосики на руках встали дыбом.

Нет-нет!

Ей срочно нужно заняться привычными делами. А еще все-таки попытаться найти эту сволочь Хоттабыча. Пусть никого похожего она за все время пребывания в замке не встретила. Даже экономка Синиш не помогла, когда услышала сочиненную историю про старца, явившегося к постели больной.

– Должно быть, померещилось вам в бреду, госпожа. Никто к вашей постельке не подходил. Да и слуг я таких не припомню. А ведь без малого десяток лет тут проработала, или нет, одиннадцать даже… Или все пятнадцать?

И старушка принялась считать проведенные тут годы, потеряв к фон Латтимер всяческий интерес.

В общем, на досрочное возвращение домой можно было не рассчитывать.

Как и на помощь супруга. И если лет двадцать назад Елизавета бы просто не обратила внимания на его поведение и бросилась охмурять великолепный мужской образчик, то в сорок лет опыта уже поднабралась.

Айкинар фон Латтимер, возможно, мужем был неплохим, но любовью тут не пахло. Поэтому…

Ее размышления прервал скрип открывшейся двери.

В комнату проскользнула тень.

Елизавета подскочила, с испугу хватаясь за подушку, но тут же с облегчением выдохнула.

– А, это ты…

Медведь зыркнул на нее своими невозможными глазищами.

– Еще не спите, госпожа?

Он издевается? За окном даже не стемнело. В замке вместо часов были свечи с насечками, Елизавета и без них могла сказать – время едва ли подошло к ужину.

– А должна? – проворчала, принимая сидячее положение.

– Обычно после сказок вы спите крепко…

Ого, как двусмысленно! Злость на строптивого раба окончательно привела в чувство. Елизавета села и требовательно протянула руку.

– Дай халат.

На лице Бернарда мелькнула тень недовольства. Очевидно, он рассчитывал завалиться за ширму и подремать. Да пусть валит! А она посидит над книгами, которые утащила из библиотеки.

Пальцев коснулась шёлковая ткань.

Вопреки ее представлениям о средневековье, в этом мире не носили десяток нижних юбок и жесткие корсеты. Мода была, можно сказать, современная. Главное, чтобы на женщине было платье в пол, а не штаны или юбки. В спальных покоях и вовсе допускались пеньюары, только чтобы закрытые и тоже до пят.

А вообще, Медведь уже видел ее голой.

Щекам стало жарко.

Надо же! А она думала, что разучилась краснеть.

Накинув на себя винного цвета халат, Елизавета спрыгнула с постели и подошла к столику, стоявшему между двух витражных окон-бойниц.

– Можешь идти отдыхать, – буркнула топтавшемуся за спиной рабу. – За ширму или около камина – мне без разницы.

И, усевшись в кресло, достала из шуфляды тоненькую книжицу, больше похожую на блокнот.

Это был дневник прадеда девицы фон Латтимер. Хорошо бы узнать историю рода из первых уст. А заодно как следует обдумать, что ей делать с свалившимся на голову супругом и как поскорее отпустить Бернарда на свободу. После увиденного днем она не имела никаких моральных прав держать мужчину рядом. Он заслужил право начать новую жизнь. И ей придется тоже.

Страницы тихо шелестели под пальцами. Лампа с приходом сумерек зажглась сама собой, но это было уже не удивительно.

Погрузившись в чтение, Елизавета впитывала каждую строчку. Неспешно смаковала абзац за абзацем, выстраивая перед мысленным взором целые картины.

Вот разрешение на работы дает Император и двое мистических Высших – кто это, в книге не объяснялось. Вот закладывается фундамент с камнем, благословенным в Центральном храме у Источника. Звучит величественно! Вот первые торговые караваны… Но императоры ссорятся, и теперь замок – не торговое место, а форт-пост.

Это было куда интереснее, чем глупые сказки!

А ее прадед, оказывается, умел рассказывать так, что оторваться невозможно.

И строил этот замок в надежде, что тут будет процветать мирная жизнь. Пусть воздух и слегка испорчен запахом сернистых источников.

Тихий стон заставил отвлечься от книги.

Померещилось?

Но нет – звук повторился.

– Бернард? – прошептала тихонечко, но ответом ей стал рык!

Елизавета так и приросла к креслу.

Тело вдруг обмякло, покрываясь липкой испариной.

Человек не может так рычать! Он ведь… он не животное!

Ширма дрогнула и с грохотом повалилась на пол. А за ней…

– Бернард! – взвизгнула не своим голосом и, подхватившись, в два счета оказалась рядом. – Охрана! Врач… А-а-а!

Заорала от ужаса, ощутив себя на лопатках.

А сверху навис мужчина.

Глаза бешенные, желтые, как у зверя. И клыки…

Раб шумно потянул носом, будто принюхиваясь и, на секунду прикрыв глаза, обжог таким взглядом, что Елизавета всерьез засобиралась прочесть «Отче наш». Или потерять сознание.

– Ты-ы-ы… – захрипел жутко.

И вдруг, закатив глаза, повалился на нее всем весом.

А в следующее мгновение в комнату ввалилась охрана во главе с ее мужем – герцогом фон Латтимером.